Евгений – Лабиринты разума (СИ) (страница 24)

Теперь то же самое странное ощущение внутреннего узнавания появлялось и в присутствии Атмы. Ее что-то объединяло с Аней, а что — Ханс никак не мог ухватить. Рио переполнен красивыми девушками, да и его Мири неизменно вызывала у всех восхищенные взгляды, хотя рядом с ней он никогда не чувствовал ничего подобного. Подсознание настойчиво шептало, что ему посчастливилось встретиться с тем единственным существом, которое нельзя от себя отпускать. Тогда таких уже минимум два, но до сих пор непонятно, где Аня и что с ней случилось…

— Я считаю, что вы должны поговорить с нашим директором, — неожиданно предложила Атма, нервно улыбаясь, будто боялась, что он откажется. — Я помогу вам сесть удобнее.

Атма пощелкала кнопками на аппаратуре у стенки, отсоединила пару проводов и шлангов, змеящихся у кровати. Схватив Ханса подмышки, она подтянула его повыше и сунула под спину подушку. Ее руки оказались неожиданно сильными, от тела так хорошо пахло…

Объект вожделения был слишком близко. Ханса буквально окатило волной возбуждения и эйфории. «Обнять, повалить, овладеть!» — буквально вопила каждая клеточка. Если бы он сейчас был здоров, то, несомненно, так бы и сделал. С недавних пор его тело даже не спрашивало разрешения. Хотя едва ли бы разум стал возражать…

Девушка ловко вывернулась из уже смыкавшихся, но пока еще очень слабых мужских объятий. Она сделала вид, что ничего не заметила, но все же отошла за пределы досягаемости.

— У вас необычное имя, — Атма, видимо, решила заполнить неловкую паузу.

— Мой дед был немцем, эмигрировавшим в Южную Америку после войны, — смущенно пробормотал Ханс, покраснев из-за своих неловких маневров. — Мое настоящее имя Ганс, но бабушка-украинка всегда смягчала звук «гэ», когда звала меня домой с улицы. У нее получалось — Ханс. Вот так оно ко мне и приклеилось… Кстати, ваше имя я тоже не встречал раньше. Что-то индийское?

— Дети часто страдают из-за необычных увлечений родителей, а мои любили путешествовать по Востоку. Меня назвали в честь вечной и неизменной духовной сущности, осознающей собственное бытие, как мне потом объяснили, — рассмеялась Атма. — Но я до сих пор не смогла согласиться с этим мудреным понятием.

— А что в нем такого сложного? Не верите в вечную душу? — усмехнулся Ханс.

— Не верю, — кивнула девушка. — Вечное значит постоянное. А разве есть нечто, что никогда не меняется и ни от чего не зависит?

— Не знаю. Может быть, какое-то сверхсильное существо?

— Без разницы! — уверенно заявила Атма. — Если оно действует и хотя бы воспринимается кем-то еще, то находится с остальным миром в причинно-следственных связях. А это всегда изменение и обусловленность внешним. Оно будет меняться. Так откуда тогда возьмется эта «вечная душа», м-мм?

Ханс не решился ввязываться в полемику по вопросу, в котором будет выглядеть недалеким профаном. У него в голове мелькнула мысль, что Атма флиртовала, обрушив на него всю эту мудреную аргументацию. Он обычно чувствовал себя неуютно и старался избегать общения со слишком умными женщинами. К тому же, его крепость и так сдалась, открыла ворота и выбросила белый флаг, с нетерпением ожидая захватчика.

— Понятно, — он постарался замять эту тему. — А ты не расскажешь мне, что случилось потом на трефолке?

— Если ты про Аню, то ей помогли скрыться. Больше никто ничего не знает. Говорят, что массовый психоз и галлюцинации вызвала какая-то тектоническая аномалия. За такую… мм-м… девушку не стоит беспокоиться. Она наверняка жива и здорова! — уверенно заключила Атма, загадочно улыбнувшись. — Но мне пора идти, а к вам скоро зайдет наш директор.

Ханс с тоской провожал взглядом ладную женскую фигурку, пока та не скрылась за дверью. Хорошо, что на этот раз его не стали заталкивать в сон…

13

— Здравствуйте, вот мы и увиделись! Меня зовут Марк, — директор протянул вялую и чуть дрожащую руку.

Маленький и щуплый старичок имел забавную привычку теребить бородку, словно черпая в ней силы. Внешне он выглядел вполне милым и безобидным. Но Ханса не покидало неприятное ощущение, что его с любопытством рассматривает очень древнее и проницательное существо. За суетливыми движениями и мягкой речью угадывалась стальная воля и какая-то зловещая, темная сила. Может быть, поэтому Мири и говорила о «нелюдях»?

— Вы спасли меня. Спасибо! — вежливо поблагодарил Ханс, с недоумением ощущая внутреннюю дрожь всякий раз, когда Марк останавливал на нем взгляд.

Рядом с ним любой почувствовал бы себя ничтожным и жалким. Слишком яркие и чистые белки глаз, без малейшего намека на обычную старческую желтизну, большие черные зрачки — бездны, откуда на собеседника смотрела сама тьма.

— Да уж, нам пришлось с вами повозиться, — улыбнулся директор. — Но теперь все неприятности позади. Надеюсь, вы нас не разочаруете.

— Что с моими ногами?

— Я уверен, что все будет в порядке. Чувствительность восстановится очень скоро. Дальнейший ход лечения во многом зависит от вас. Придется как следует поработать. Но прогноз благоприятный, не волнуйтесь! — заверил старик и машинально выдернул очередной волосок из бороды, будто загадав желание.

— Кто платит за лечение? — опасливо спросил Ханс, ожидая услышать внушительную сумму кредита.

— Фонд «Осирис». Мириа как ваш единственный представитель подписала все необходимые документы. Нейротехнологии позволили почти полностью восстановить функциональность вашего мозга. Взамен мы попросим какое-то время провести у нас.

— Как долго?

— Необходима сложная и дорогая реабилитация. Не сомневайтесь, для вас это хорошая сделка. Надеюсь, вы оцените наши усилия. Вижу, наш интерфейс вам понравился. Удобная вещица, не так ли? — хитро подмигнул Марк.

— Вы вшили в меня что-то? Компьютерный блок? — забеспокоился Ханс. Он всерьез испугался, что придется всю жизнь повсюду таскать за собой громоздкую аппаратуру, что подпирала противоположную стену.

— Нет-нет. Ничего такого! — рассмеялся старик. — Только небольшой имплант с микрочипом.

— А разве нельзя было обойтись без него?

— Молодой челове-ек! — укоризненно протянул Марк. — Что вы понимаете в медицине? Местные врачи посчитали вас неоперабельным. Чрез день-два они отключили бы безнадежного пациента от систем жизнеобеспечения. Повреждения были такими, что нам пришлось как следует поработать над содержимым вашей черепной коробки.

— Я могу стать идиотом? — занервничав, спросил Ханс.

— Надеюсь, что нет! По крайней мере, хуже, чем было, не будет… — развеселился директор. — Кое-что удалили, но какую-то часть прежних функций взяли на себя соседние отделы мозга, а какую-то — компьютерный чип. Нам пришлось вручную создавать нейросети для взаимодействия живых тканей с имплантом. Эти технологии еще только развиваются, но нам с вами удалось добиться успеха. Поверьте, мы очень гордимся результатом.

— Можно подробнее?

— Все сложно, едва ли я смогу объяснить вам в деталях. В геном встраивают фрагмент ДНК, кодирующий особые мембранные белки. Под внешним воздействием они открываются, благодаря чему в клетке образуется ионный ток, а это ведет к ее активации.

— Я ничего не понял, — замотал головой Ханс, злясь на себя за унизительную необразованность.

— Хорошо, постараюсь объяснить подробнее, — почти ласково ответил Марк, словно разговаривал с глупым ребенком. — Создать интерфейс, обеспечивающий прямую коммуникацию с мозгом, очень сложно, ведь он соткан из миллиардов нейронов. Они сообщаются между собой с помощью синапсов, бомбардируя друг друга химическими соединениями. Так программируются наши решения, посылаются сигналы мышцам. Ваш микрочип фиксирует эти импульсы и переводит их в компьютерный код. Он способен интерпретировать основные психические команды, выявлять и анализировать мимику, измерять концентрацию внимания, производительность мозга и уровень стресса. Эти данные получают наши сервера. Там они обрабатываются и пересылаются обратно. Мозг создает картинку реальности из информации, получаемой от органов чувств, а мы просто меняем ее или дополняем новыми данными.

— Но как я управляюсь со всем этим, просто нажимая на свое запястье? — удивленно спросил Ханс, так и не поняв, о чем ему вещает директор.

— Ваше тело нашпиговано идеальными датчиками, созданными самой природой! — Марк почему-то странно ухмыльнулся после этих слов, но быстро продолжил. — Нервная система совершенна, но все дело в расшифровке той информации, что она подает «наверх». В данном случае мы использовали то, что есть — осязание. Можно превратить сигнал от участка вашей кожи, на который вы давите пальцем, во что угодно. Мозг можно легко обмануть, заменив ощущение давления на запястье любым другим. Так мы способны создать новую виртуальную реальность, подменяя ту, что воспринимается естественным образом. Наш разум замурован в черепе, и понятия не имеет о том, что в действительности происходит снаружи. Мозг ежесекундно создает для себя картинку, опираясь на «показания внешних приборов», а они далеко не совершенны и видят лишь ничтожнейшую часть того, что нас окружает!

— Мы что-то не видим?

— Очень многое! Уж поверьте! — Марк расхохотался до слез.

— Как в кино или в игре? — спросил Ханс, тут же нарисовав в воображении красочный порно-ролик с Аней и Атмой в кружевных фартучках. Для остроты хорошо бы добавить к ним и Мири в черном латексе…