Евгений – Лабиринты разума (СИ) (страница 16)

— Мы доверяем тебе самую ответственную роль. Поверь, решение далось нелегко… — Ханс криво усмехнулся, видимо, представляя, что ждет его, когда Мири спустится. — Ты уж не подведи нас!

— Понимаю… — согласно кивнула Атма, скромно потупив глазки. — Вы не пожалеете. Обещаю! — Подарив парню улыбку, она постаралась вложить в нее все свое обаяние. Он ей нравился. Ей хотелось компенсировать ему ссору с Мири, тем более что красавица разошлась не на шутку.

Нимфа вдруг поняла, что завидует ей. Конечно, такой атлет не мог испытывать недостатка в женском внимании, но ее к нему притягивало что-то другое. Это неясное ощущение лежало за пределами разумных объяснений. Наверное, ближе всего понятие кармы… Чувство, что их судьбы переплетены. Причем так, что из клубка не вырваться, даже если убежать на другой край галактики. Несколько ошарашенная новым переживанием, нимфа притихла и перестала замечать окружающее.

Тем временем к платформе подогнали кран, чтобы спустить закатившуюся звезду на землю и водрузить на ее место новую. Мирия что-то опять проорала сверху, и Атма очнулась.

Что она себе напридумывала? Похоже, утренние события сильно выбили ее из колеи, раз в голову полезли всякие нелепицы. Это всего лишь люди! Поразительно, что она так незаметно окунулась в их мир и стала относиться к его обитателям совершенно серьезно…

Атма подумала, что ведет себя, как ребенок, забывшийся за возней с оловянными солдатиками в пластмассовой крепости. Очевидно, точно так же происходит и «погружение в божество». Вся разница лишь в способностях «игроков» и в продолжительности «игры». Видимо, поэтому Нима всегда говорила о «первородном неведении»: реальность лишь иллюзия, где заблудилось сознание, ложно ассоциируя себя с миражами…

Кран опустил деревянный поддон с Мири прямо перед погруженной в раздумья нимфой. Путь к славе открылся.

Атма машинально сделала шаг вперед, но дорогу к трону преградила бывшая муза в прескверном расположении духа. Казалось, Мириа в любую секунду могла броситься на нее. Темпераментная латиноамериканка не терпела соперниц. Она явно знала себе цену. Длинные, иссине-черные волосы обрамляли смуглое лицо с высокими скулами. Золотистая кожа, четко очерченные брови, чувственные губы, сейчас искривленные яростью. Руки сжаты в кулаки, в глазах гнев.

Некоторое время девушки стояли и молча сверлили друг друга взглядами, словно два боксера на взвешивании. Люди вокруг испугано затихли. В воздухе разлилось такое напряжение, что казалось, сейчас грянет гром.

— Милая, давай обойдемся без сцен. Ты пойдешь впереди нашей колонны. Тебя там будет даже лучше видно-о! — умоляюще протянул Ханс. — Посмотри на нее! Эта русская наконец-то выиграет нам парад! Они же все детство проводят в шествиях у мавзолеев!

Некоторое время Мири колебалась. Здравый смысл взял верх над жгучей жаждой мести в очень непростой борьбе. Девушка сделала шаг назад, и все облегченно выдохнули.

Атма зашла на поддон, спиной ощущая желание Мири отвесить ей хорошего пинка напоследок. Нимфа не была уверена, что тогда сумеет сдержать себя и не спалит Мири дотла вместе со всем самбодромом.

Вздохнув, она сделала над собой усилие, чтобы не смерить соперницу презрительным взглядом. Давно она не баловала себя такими страстями! Что бы сейчас сказали Джай или Нима…

— Знаешь слова нашей песни? — не дожидаясь ответа, Ханс сунул ей в руки измятую бумажку и расшитую золотом накидку с красной бахромой. — Не успеешь выучить, просто открывай рот! И двигайся-двигайся! Показывай себя! Прикройся вот этим, пока не поравняешься с первой трибуной.

Атма не успела даже кивнуть. Кран стремительно вознес ее на высоту четырехэтажного дома и осторожно опустил в гнездо на самой вершине рукотворного дерева. На маленькой площадке торчали две изогнутые железные палки, за которые надо было держаться.

Отсюда открывался чудесный вид на уже выстроившуюся колонну. Ее возглавлял до блеска начищенный винтажный автомобиль с флагами и символами школы. В авангарде расположилась первая платформа с гигантской обезьяной, а впереди шумели неровные ряды неандертальцев с дубинами. Небесное воинство выстроилось вокруг огромного ангела. За ним чернели силы Преисподней во главе с дьяволом. Замыкали колонну полчища синих аватаров и трефолк Атмы с прикованными к нему дриадами. Перед каждой группой стояли танцовщица в дорогом костюме и ее партнер. В отряде «сил природы» эту роль теперь играли Ханс и Мириа.

Атму вновь посетило нечто вроде предчувствия. Этот загадочный парень с фигурой античного бога не мог быть обычным человеком! Она никогда не была доверчивой и впечатлительной нимфой, впадающей в краску при виде брутальных мужчин. В высших мирах не было некрасивых существ. Великолепные тела и идеальная внешность там являлись нормой. Ее притягивает не красота. Тут что-то другое!

Нимфу вдруг ощутимо качнуло. К счастью, это оказалось всего лишь работой механизма, а не новым всплеском интереса к простому смертному. Тихо загудел скрытый движок, и ветви дерева затрепетали. Девушки-дриады радостно запищали, захлопав в ладошки. Люди устали стоять и жаждали вознаградить себя за долгое ожидание заслуженным признанием и восторгами зрителей. Похоже, все были готовы.

8

Наступил момент истины, и ночь раскололи залпы салюта. Завыли сирены, и звездное небо пронзили шпаги лучей от десятков разноцветных прожекторов. Парад начинался. За школы самбы здесь болели, как за футбольные команды. Казалось, весь город восторженно взвыл в ожидании долгожданного дефиле. Крики радости смог заглушить только сводный оркестр. Ритм задавали многочисленные барабанщики, неистово стуча в самые диковинные инструменты.

Авангард парада торжественно вполз на самбодром — прямую улицу, зажатую между высоких трибун. Сейчас она до отказа была забита народом. Сверху сыпался дождь из серпантина и блестящих конфетти. В небе, едва не сталкиваясь, барражировали вертолеты телевизионных компаний, соревнуясь за лучшие кадры. Громадная декорация в виде обезьяны подняла мохнатые руки, словно молилась богам самбы, что вызвало взрыв оваций у истомившейся в ожидании публики.

Великолепное зрелище захватывало дух, а людские эмоции походили на извержение вулкана. Экзотические красавицы не пытались скрыть своих великолепных фигур за блестками и роскошными перьями. Сияние золотистых тел в обрамлении страз и камней, буйство красок и неистовая энергия самбы — все это ввергало зрителя в экстаз, заставляя срывать горло в воплях одобрения.

Вдоль колонны метались служащие, пытавшиеся сохранить стройность шеренг, поскольку она строго оценивалась жюри. Но всеобщее возбуждение было настолько большим, что усилия пропадали впустую. Остановка, заминка, повреждение экипировки или элементов конструкции приводили к потере очков.

От слаженности и координации участников шоу зависело многое, но ключи к победе лежали в мастерстве танцовщиц в сказочно-красивых костюмах. И на этом балу сейчас правила Мирия. Девушка с наслаждением купалась в лучах славы. Ее виртуозный танец привлек к себе все внимание зрителей, отвлекая от растянувшейся колонны «нечисти».

Атма с нетерпением ждала момента, когда ее трефолк наконец въедет на самбодром, чтобы явить миру новую музу. И, как только платформа поравнялась с первой трибуной, она картинно сбросила плащ, предвкушая эффект.

Но ничего не произошло! Роскошное тело нимфы так маняще отливало золотом, но на нее попросту никто не смотрел.

Телекамеры не выпускали из фокуса Мири, лишь изредка переключаясь, чтобы дать общий план. Страстные и игривые движения танца словно приковали к ней лучи разноцветных прожекторов, не отпускавших девушку ни на секунду. Нанесенная обида разбудила в Мириа спортивную злость, но глаза ярко блестели, а на лице сияла улыбка. Ритмично и завораживающе крутя бедрами, она не давала восхищенным зрителям оторвать от себя взгляд. Чувственная пластика и эмоциональность сделали Мири настоящей королевой парада.

Нимфа не верила своим глазам. Она создала совершенное тело, а ее техника самбы безупречна! Как могла обычная женщина заслонить сияние божества?

Самбаход, повороты, ботафаго, вольта, корта джаки — для нимфы не составило труда запомнить несколько сложных па. Но не хватало прирожденного кокетства и темперамента Мири. Талант не сумела скопировать даже высокорожденная.

Атма поняла, что с треском проиграла. Осознание поражения обжигало, обволакивая удушливым дымом депрессии. Праздник вокруг будто исчез, настроение ушло. Нимфа словно погасла и больше не могла улыбаться. Былой задор пропал, а движения стали выглядеть механическими и скованными. Она чувствовала себя так, словно собиралась растаять, как Снегурочка из русских сказок.

«Нас губят не объекты, а привязанности к ним. Удовольствие подобно меду на лезвии бритвы…» — Атма снова вспомнила мастера. Как же он был прав! Его слова как нельзя лучше отражали ситуацию. Яд разочарования для жителей высших миров разрушителен. Из-за безмятежной жизни они слишком чувствительны к унижениям. Даже небольшой перепад настроения наносил глубокие душевные раны.

Атме так хотелось получить новые впечатления, забыться на чужом празднике, чтобы легче перенести уход Джая! Но коварный мир так неожиданно огрызнулся. Нимфа почувствовала себя несчастной, покинутой и беспомощной, едва не расплакавшись. Только вчера она сама насмехалась над Гридом, а сегодня попалась в ту же самую ловушку.