Евгений – Лабиринты разума (СИ) (страница 18)

— Как меняться? — не выдержал Мара.

— Тело стало принимать облик ее тонкой формы. С крыльями. Бюст поменьше… — Грид мстительно усмехнулся, посмотрев на сжавшуюся в комочек нимфу.

— Понятно! Дальше! — Нима одернула гаденыша.

— Она начала подниматься в воздух. Дриады внизу заметили левитацию и полезли за телефонами. Я не понял, что происходит, но на всякий случай поставил помехи. Камеры ничего не запишут! — гордо улыбнулся Грид.

— Молодец! — похвалил Мара. — Я поработаю с репортерами. Пусть услышат свидетельства очевидцев по-своему. Атма должна запомниться всем по-разному. Тогда сможем все списать на галлюцинации и массовый психоз. Отравление или утечка газа, технологическая катастрофа. Что-нибудь да придумаем.

— Так что с праной? Ты тоже видел? — озабоченно спросила Нима, пропустив мимо ушей рабочий энтузиазм асура.

— Да! Она высасывала прану. Сразу после того, как распустила крылья. Прямо как божество из сфер чувственных удовольствий… — пробормотал Грид и покраснел, видимо, вспомнив свой вчерашний прокол.

— Ладно, разберемся. Сама займусь этой «праной»! — кивнула Нима. — Мара вызовет «чистильщиков». Попробуем минимизировать ущерб и понять, чего ждать от твоей выходки.

Асур только развел руками. Всю черную работу опять свалили на него.

Внизу стало гораздо тише. Последние люди покидали самбодром. Вокруг выставили полицейское оцепление, не подпуская журналистов, а на самой улице работали врачи и спасатели.

Нимфа все искала взглядом Ханса рядом с развалинами трефолка, но того нигде не было видно. Скорее всего, тела уже убрали в машины.

— А тебя я пока отстраняю от дел, — Нима повернулась к Атме. — К тому же, к тебе много вопросов у комиссаров Отдела Пророков и Мессий. На суде твое место займет Снорк.

Пусть так. Нимфа согласно кивнула. Ей хотелось, чтобы от нее сейчас все отстали. Она рассчитывала сразу же заняться поисками Ханса или хотя бы того, что от него осталось.

— Да уж, сегодня у тебя с Джаем выдался непростой денек! — подмигнул ей Мара. — Грид проводит тебя, пока ты по дороге еще не влипла во что-нибудь…

— Мне бы найти Ханса… — тихо сказала Атма. — Рапорт подам утром.

— Кто это? — насторожилась Нима.

— Это человек из видения… Он упал вниз, но защищал меня до последнего! Я не могу его бросить! — решительно заявила нимфа. — Вдруг Ханс еще жив…

— Человек? В видении? — осторожно переспросил Мара. — Ты его раньше встречала?

— Нет. Сегодня в первый раз.

Нима быстро переглянулась с асуром. По вытянутым от удивления лицам стало понятно, что он их сильно заинтересовал. Видимо, они знали что-то, о чем Атма пока не догадывалась.

— Полетели искать твоего Ханса. Живо! — уже на ходу бросила богиня.

9

Сколько себя помнил, Грид всегда хотел попасть на Землю, чтобы своими глазами увидеть «Мечту». С самого детства он обожал мифы о таинственных йогинах, скрытых знаниях и поисках Окончательной Истины. Грезил погрузить разум в недоступные глубины медитаций, узреть совершенную мудрость духовных прозрений, обычно недоступных для его грубых и ограниченных родичей.

Но вместо этого он сталкивался только с недоуменными взглядами и насмешками. Сверстники избегали играть с занудой, интересующимся непонятными темами. Взрослые же божества перешептывались у него за спиной и сочувственно качали головой при встрече.

Странность ребенка могла сказаться на репутации древнего рода, ведь Грид родился в знатной семье. Она очень гордилась своей родословной, восходившей к самому Винторогому, который когда-то давно и расселил их вид по Чистым Мирам.

Впрочем, к этой же линии принадлежали еще и тысячи других минотавров. Плодовитый предок имел успех у женщин, что нисколько не принижало их род в местном социуме. В конце концов, есть миллиарды низкорожденных божеств, не имеющих никакого понятия о собственном прошлом. Поэтому в их семье ценилась чистота крови и верность традициям. К несчастью, духовный поиск, который так интриговал юного минотавра, в число семейных приоритетов никогда не входил.

Грид поначалу полностью оправдывал надежды и мечты знатных родственников. Селекции уделялось большое внимание, и супруги всегда подбирались тщательно и осторожно. Все облегченно выдохнули, когда оказалось, что правый рог у новорожденного был, как и положено, закручен винтом в левую сторону, а левый в правую. Если бы получилось наоборот, то древняя династия навеки запятнала бы имя столь явными признаками вырождения.

К счастью, с внешним видом младенца все оказалось в порядке. А вот с внутренним со временем возникли проблемы. Грида лелеяли и холили, выращивая как племенного и ценного минотавра, не отягощенного особой мыслительной деятельностью. Но мальчик рос задумчивым и дотошным. Он не обращал внимания ни на прохладу извилистых лабиринтов, ни на песчаные арены коррид, где так хорошо всласть почесать рога о тщедушные тельца приматов. Его больше интересовали философские диспуты, духовные подвиги да мемуары диких йогинов и изгоев-отказников.

Какое-то время глупые вопросы Грида о смысле и ценностях божественной жизни игнорировали, но вскоре терпение рогатых родственников лопнуло. На семейном совете приняли решение отослать чудаковатого отпрыска подальше от фамильных чертогов. Ущербность одного не должна покрыть позором все стадо. Мальчика лишили права гордо носить свой истинный облик и называться настоящим именем. Но опала его только обрадовала. Он всегда чувствовал, что глупеет, находясь рядом с другими парнокопытными. Грид презирал их за лень и тягу к низменным удовольствиям, доступным даже тупому скоту.

Подходящее место для начала карьеры нашли быстро. Аристократический лоск и знатное происхождение открывали все двери в галактике. Родителям удалось договориться об интернатуре на Земле, куда так рвался Грид. И вскоре их рогатое чадо спешно убыло на галактическую периферию, где быстро добилось расположения Мары.

Отыскать диких йогинов на Земле оказалось нетрудно, но все претенденты на трон держателей сакрального знания выглядели аферистами или попросту психами. Истинные же мудрецы были чрезвычайно редким и штучным товаром. Он не раз слышал о невероятных чудесах, изредка демонстрируемых гастролирующими мастерами в разных концах галактики, но ни одного из них так и не увидел воочию. Нима и Мара тоже иногда говорили разумные и глубокие вещи, но были слишком одержимы друг другом и на роль святых не тянули.

Казалось, удача улыбнулась ему этим утром, когда он стал свидетелем встречи Атмы и Джая. Наконец-то он нашел настоящего изгоя-отказника, который бы мог научить тайным техникам духовных прозрений! Но снова щемящая боль разочарования! Финальный фейерверк оставил от Джая мокрое пятно и дивно цветущую клумбу.

А теперь минотавр уныло сидел в коридоре местной больницы, размышляя о превратностях кармы. Мара отправился улаживать дела с прессой, а Нима и Атма незримо присутствовали в операционной, где врачи пытались собрать Ханса из кровавого месива.

Эта пустоголовая нимфа все детство провела с существом, которое он так мечтал встретить! Но почему ему так не везет? Эта пустоголовая нимфа не использовала такой шанс, а теперь отвлекает и его своей аппетитной фигуркой от духовного поиска! А между тем сама она по уши влюбилась в обычного человека! В кусок мяса и жира, выведенный божествами из грубой материи! Жизнь человека — мгновение, так почему Атму заинтересовал этот смертный? С тем же успехом можно полюбить насекомое! Ну вот что она нашла в нем? Что бы там ни было, у породистого минотавра всего этого с избытком! Может, стоило признаться ей, что он из знатного рода?

Поскольку жители высших миров легко принимали любой облик, то изредка между ними возникали диковинные союзы. Проблема могла лежать только в области воспитания и психологии, что несколько ограничивало популярность межвидовых связей. Но в любви минотавра и нимфы Гриду не виделось ничего необычного.

А вот странная привязанность к человеку была действительно редчайшим феноменом. В истории случались поразительные эпизоды взаимного влечения обитателей высших миров и людей, но все они плохо заканчивались. Правда, в основном из-за своей мимолетности. Влюбленные божества плохо переносили краткость человеческой юности.

Грид машинально потерся рогами о стену, не в силах избавиться от этой вредной привычки. На его родине они считались символом мужской гордости. Без них Грид чувствовал себя словно голым, когда приходилось принимать другой облик.

Медсестра за стойкой насторожилась, услышав непонятный звук, но никого не увидела и вернулась к созерцанию таблички на дверях напротив. Видимо, она искренне переживала за бледного красавца, над которым сейчас колдовали врачи. Его привезла почти голая девушка в перьях и блестках, в которых теперь с трудом можно было опознать эффектный карнавальный костюм.

Живучесть Ханса удивила Грида. Поразительно, что парень еще дышал после того, как по нему пробежалась толпа. Мири удалось пробиться к платформе и затащить его под трибуну. Вся помятая, в царапинах и синяках, она нервно мерила шагами больничный коридор.

Ее мельтешение начинало раздражать Грида, мешая сконцентрироваться. Большие круглые часы над стойкой дежурной медсестры бесстрастно отсчитывали время, будто подчеркивая унижение высокорожденного божества. Он возмущенно заерзал, устав мучить себя вопросами.