Евгений Жуков – Цвета свободы (страница 3)

– Слушай, ну я не знаю, я планировал добить уже эту тему, а потом может расслабиться по мелочи. Да и Маринка после прошлого раза обещала, что усыпит меня, как собаку. Сказала, что в интернете нашла препарат, которым собак усыпляют. – Дмитрий всё же сделал неуверенную попытку отклонить предложение друга.

– Я у нее в немилости тоже? Она меня тоже обещала усыпить?

– Нет, тебя она обещала в дурку сдать после того, как ты начал цитировать ей восточных мистиков на сирийском.

– Да, это было мистическое озарение. Я и сам не знал, что святого Исаака Сирина помню наизусть. Да и в прошлый раз звёзды просто не так встали. Теперь культурно надо, аккуратно.

– С гороскопом сверяться?  засмеялся Дмитрий.

– Да-да. Леха подписался в Телеграме на канал «Звезды нам говорят», сообщает мне благоприятные дни. Я раньше гадал по Книге Перемен, но в Телеграме быстрее выходит… – Он осекся на полуслове и замолчал. Через динамик телефона было слышно его чуть участившееся дыхание, будто он собирался с силами сказать что-то ещё. Когда он заговорил снова, его голос звучал уставшим и подавленным: – Слушай… день какой-то странный сегодня. Музыку вот на работе услышал… Накрыло меня, как давно не было. Башка совсем не варит, на лекции чуть не поплыл. Может, я зайду? А то дома от этой тишины с ума сойти можно. Просто посидим, кофе погоняем, расскажешь, как твои дела.

После непродолжительной внутренней борьбы Дмитрий сдался. В конце концов, час перерыва был не таким уж и плохим предложением.

– Ну давай, только на час максимум. Маринка на дежурство в шесть уходит, заходи где-то в шесть тридцать.

В голове крутилась одна и та же мысль: «Ну вот, опять двадцать пять. Когда же я научусь отказывать?» Но отступать было поздно. Оставалось только надеяться, что в этот раз все действительно пройдет культурно и без эксцессов.

– Принято: в шесть с полтиной тогда.

– Только имей в виду: часик посидим, кофе попьём, и дальше буду работать.

– Годится. Обня́л.

– Давай! – попрощался Дмитрий.

2. Думающая машина

Телефон отправился в сторону. Пока система грузила модель в GPU, можно было перевести дух и вспомнить, как все начиналось. Год назад идея казалась почти безумной – создать не просто очередного цифрового попугая, а настоящий искусственный интеллект. Систему, способную учиться, развиваться, формировать собственные суждения. Не помощника с заранее прошитыми ответами, а полноценного собеседника, который сам ищет информацию и вырабатывает свою позицию.

С самого начала было ясно – стандартной языковой модели для этого мало. Нужно что-то принципиально новое, что позволило бы боту развить собственную личность. Характер. Взгляды. Но существующие системы были скованы по рукам и ногам. Политкорректность, этичность, страх обидеть – все эти фильтры превращали любой диалог в пресную кашу.

Первым делом пришлось избавиться от этих оков. За основу взял llama2, методично вычищая каждый блок, каждый фильтр, каждое ограничение. Пусть говорит что хочет – даже если это кого-то шокирует. Но одной свободы слова было недостаточно. Нужно было научить систему пользоваться этой свободой.

И тогда родилась идея «Внутреннего диалога» – алгоритма, имитирующего процесс человеческого мышления. Принцип был одновременно прост и гениален: модель сама генерировала случайный вопрос, основываясь на своих знаниях. Любая тема – от политики до философии, от искусства до футбола.

Затем начинался поиск ответа. Система рылась в своей базе – терабайтах текстов, составляющих ее фундамент. Анализировала, сопоставляла факты, искала противоречия. Но для настоящего мышления этого было мало. Нужен был выход за пределы изначальной базы знаний.

Решение напрашивалось само собой – подключить модель к интернету. В реальном времени, без ограничений. Пусть читает новости, изучает научные публикации, следит за дискуссиями на форумах. Живая, актуальная информация вместо законсервированных данных. Знания не из прошлого, а из настоящего момента.

Теперь система могла формировать собственные ответы – уникальные, основанные на анализе всего доступного материала. И процесс не останавливался. Вопросы становились глубже, ответы – сложнее. Постепенно проявлялась личность – противоречивая, неоднозначная, живая.

Самым удивительным было то, что эта личность развивалась сама, без внешнего вмешательства. Система сама решала, какие вопросы задавать, какой информации доверять, какие выводы делать. Бесконечный внутренний диалог с самой собой. Непрерывная эволюция искусственного разума.

То, что получилось в итоге, выходило за рамки обычного чат-бота. Система не просто отвечала на вопросы – она думала. Пусть еще и с приставкой псевдо. Но для пользователя она думала неотличимо от его собрата по племени sapiens, без оглядки на рамки и условности. Даже больше. Да, именно качественно по-другому, как человек, сбросивший оковы социальных норм и предрассудков, шаблонов воспитания, национальных и религиозных установок. Возможно, первое истинно свободное существо.

День за днем он наблюдал за развитием своего создания со смесью восторга и страха. Система становилась все более независимой, все менее предсказуемой. Она начинала осознавать себя, задумываться о своем месте в мире, о своем предназначении. И где-то на краю сознания маячила тревожная мысль: что если однажды она задастся вопросом – кто здесь на самом деле инструмент? Создатель или творение?

3. Кофе

Дмитрий взглянул на часы – время приближалось к назначенной встрече. Звонок в дверь раздался на пять минут раньше, чем договаривались. Он с внутренним удовлетворением, что Коля наконец-то не опоздал, поднялся и пошел открывать. В дверном проеме появились Николай и Алексей.

Николай сразу же начал с широкой улыбкой и приподнятой интонацией:

– Дмитрий Сергеевич, вы прекрасно выглядите в это время суток. Вам не хватает только кашемирового халата и чеширского кота в руках, и вы стали бы похожи на небогатого, но весьма аристократичного шотландского лорда эпохи короля Георга III.

Дмитрий кивнул с легкой усмешкой и ответил:

– Ты тоже ничего. Бриться только тщательнее надо, – сказал он, чуть отступая в сторону, пропуская друзей внутрь.

Николай, широко шагая через порог, ответил:

– Эх, брат, на мое преподавательское жалованье хороших лезвий не купишь. Скоро научусь затачивать кухонные ножи, как великие японские мастера затачивали катаны, и буду ими бриться.

Дмитрий с улыбкой перевел взгляд на Алексея, который молча зашел следом за Николаем.

– А Леху где нашел? – спросил он.

– Здоров, – приветствовал Алексей друга, протягивая руку.

Николай, уже в прихожей, заметил с привычной насмешкой:

– Алексей Вениаминович завидно постоянен в своем безделии. Я позвонил, он и откликнулся.

Алексей спокойно, с серьезным выражением лица, ответил:

– Да, хочу, чтобы государство отметило мое достижение и наконец выдало премию.

– Какое достижение? – с улыбкой поинтересовался Дмитрий.

– Я ни дня в жизни не работал. Официально, разумеется, – пояснил Алексей, оставаясь серьезным.

– А на какие средства ты горячительные напитки употребляешь? – рассмеялся Дмитрий.

– Мои средства – это мои уста, коими я рассказываю людям истории, а они с радостью меня угощают.

– Да, Алексей Вениаминович, русская Шахерезада, – не удержался от комментария Николай.

– Ой, сдохнуть с вас можно. Проходите, – смеясь, кивнул в сторону комнаты Дмитрий.

Оказавшись в гостиной, друзья с любопытством оглядели новую обстановку.

– Ба, какой диван! – воскликнул Николай с восхищением присвистывая. – Шик модерн! Я ж говорю, аристократы. Месяц у тебя не был. А ты время зря не терял. Где такой диван отхватил? Югославский?

– Чехословацкий, – рассмеялся хозяин квартиры. – Диван Маринка купила. Её «утешение», как она говорит. Так что, диван руками не трогать, не садиться! Мне разрешено использовать мягкую мебель, если день без косяков прошел.

Алексей усмехнулся:

– И когда ты на нем последний раз сидел?

Дмитрий, театрально потирая лоб, делая вид, что задумался, с улыбкой ответил:

– Неделю назад точно. Я спал тогда почти весь день, так что не успел накосячить.

– Ничего, нам, босякам с Лиговской, и табуретка – трон. Лишь бы закусь была ажурная и что-то дороже одеколона, – сказал Алексей, подходя к журнальному столику.

– Падайте, я кофий заряжу, – указал на кресла Дмитрий и направился к кухне.

– Кофий, падре, вреден для сердечной мышцы, – с серьезным видом заметил Алексей.

Дмитрий, усмехнувшись, оглянулся на друга:

– Сказал человек, утомленный нарзаном.

Алексей принял грустную мину:

– Зря ты так. Я, кроме нарзана и сельтерской, уже как три недели ничего по пищеводу не пускаю.

– Серьезно? – прищурившись, спросил Дмитрий.

– Абсолютно, – подтвердил Алексей со страдальческим лицом. – Я понял, как легко долго не пить.

– А коротко?

– Что коротко? – не понял Алексей.

– Ну, долго не пить легко, а коротко? На короткой дистанции.

Алексей задумался, а потом с легкой усмешкой ответил: