Евгений Южин – Угол (страница 35)

— Это он! — выдохнула Ана, прижав зашевелившегося младенца к себе. — Я чувствую его!

— В смысле? Как чувствуешь? Сердцем?

— Дурак! Как скелле! При чем тут сердце?! — она счастливо заплакала.

Все это время я стоически терпел метель из одуванчиков, медленно накачивающую меня непрошеной энергией. За звоном в ушах я не мог уже ничего слышать.

— Ань! Тебе надо как-то разрядиться, что ли! Как ты это там делаешь?! А то я сейчас жахну! — выбрав точку неподалеку, я сливал льющийся жар на землю, воняло горячим камнем, горелым деревом и бог знает еще чем. Хорошо хоть горячее пятно не светилось в темноте раскаленной краснотой.

Ана что-то тихо зашипела, метель улеглась, только было слышно, как шипит мокрый грунт, избавляясь от кипящей влаги внутри.

— Пойдем, — уже спокойным и деловым тоном сказала она, но ребенка обратно не положила, двинулась вверх по склону, прижимая его к себе.

Я вздохнул, нацепил фонарик на лоб и, переложив трофейный скарб в освободившуюся люльку, отправился следом.

Заснуть удалось лишь под самое утро. Бессонная ночь, полная приключений, длинный день до того и крохотное существо, постоянно желающее есть, ходить в туалет, требовать убрать, что он тут наделал, обязательно успокоить, покачать, потом на всякий случай проверить, не заснули ли мы — все это вымотало меня до дна. Я еще пытался поначалу участвовать в этой суете, но в конце концов, сдался и заснул, как выяснилось, уже поздним утром, там, где и сидел.

Ана уже не спала. Она выглядела усталой и не выспавшейся, но абсолютно счастливой. Схватив наскоро сооруженный бутерброд, я направился наверх к полусфере. Мне надо было проверить по пути летающую машину и осмотреться. А главное, мне надо было немного подумать. Что делать дальше?

Как выяснилось, выбора у меня уже не было. Едва я забрался на площадку, окружавшую древнее сооружение, как замер, пораженный увиденным — прямо посреди бухты на якоре стояла яхта Сама. Тот, видимо, надеясь, что в монастыре не в курсе, чей у них ребенок, заявился без всяких политесов и разведок прямо в бухту Угла.

С вершины не был виден сам Угол, скрывавшийся за поросшими лесом склонами, — только бухта, невысокий холм слева, длинный отрог которого и образовывал защиту от океана, ползущий с севера паром и одинокая яхта, едва видимая над верхушками черного леса.

Я торопливо спустился вниз.

— Ань, твой отец пришел.

Девушка обрадованно вскинулась:

— Прекрасно! Летим на самолете!

— Э-э, я в этом не уверен. Мы не знаем, что там происходит. Мы не знаем, что делают скелле. Вдруг они уже обнаружили похищение. На нас нападут. Более того, думаю, что на нас нападут в любом случае, если мы начнем летать над Углом, не скрываясь. Что еще хуже, если они поймут, что между яхтой и нами есть связь, то могут напасть на яхту. А на ней нет сейчас скелле! Мне вообще поступок Сама не очень нравится. Если скелле знают, чей у них ребенок, и знают, чья это яхта, то ты понимаешь, что за этим последует?

— Вряд ли им кто-то сказал это.

— Мы не знаем. Могла знать, например, только старшая сестра, но и этого будет более чем достаточно. Сам слишком рискует, и честно говоря, я не понимаю зачем. Может, у него что-то случилось на судне?

Ана нахмурилась:

— И что ты предлагаешь?

— Я спущусь в поселок один, самолет останется с тобой — это твой путь для отступления.

— Какого еще отступления?! Я сожгу здесь и этот поганый поселок, и этих мерзких бесплодных лгуний!

Я успокаивающе поднял ладони:

— Ань, не забывай — ты теперь не одна. Малышу много не надо. Он может не пережить твоей победы. Ты же не оставишь его одного в лесу, пока будешь геройствовать. Да и ты нам нужна живая. Против семнадцати скелле вряд ли ты выстоишь. Поэтому я спущусь тихо и спокойно вниз. Найду способ передать сообщение на яхту, чтобы шли вдоль южного берега. Остальное — дело техники. Хорошо?

— Ладно. — Ана подняла на меня глаза, в которых билось беспокойство. — Илья, ты только не лезь никуда, хорошо? Просто передай сообщение и назад.

— Я не идиот. Увижу скелле — уйду.

Девушка встала и прижалась ко мне:

— Мы будем тебя ждать. Вкусненького не надо — сразу иди обратно. Хорошо?

— Хорошо. — Я собрался поцеловать девушку, но она оттолкнула меня.

— Все! Иди.

Заворочался и захныкал малыш, Ана метнулась к люльке, подвешенной под тентом, я постоял секунду, рассматривая их, и развернулся — пора.

***

Труба никаких скелле в поселке не показывала. Я уверенно зашагал по дорожке, идущей прямо в Угол. Очень тепло, даже душно, воняет знакомо черный лес, блестит показавшийся из-за изгиба тропы океан. Захотелось выйти на берег, раздеться и нырнуть в освежающую чистую воду, простирающуюся за далекий горизонт. Вот показались крайние домики поселка, вдали возвышался постоялый двор. Мелькнули несколько человек, идущие по своим делам.

Я двинулся между домов в направлении причалов. Поселок был по-южному сонным и пустынным — наверное, если убрать туристов, то все южные города выглядели бы именно так. В отличие от Земли здесь я, похоже, был единственным туристом. Хотя, честно признаться, я был скорее агентом на спецзадании, притворяющимся туристом, чем подлинным отдыхающим. Шутка сказать — я даже не искупался ни разу в океане, все время по экскурсиям, исследую достопримечательности.

Причалы — длинный ряд свай из незнакомого дерева, забитый в дно и обильно промазанный по верхней кромке раствором, охлаждали свои ноги в пахучей соленой воде. Утоптанная дорога вдоль них была пустынна. Лишь в стороне, там, где стояли лодки ловцов лохов, возились с ними рыбаки. Паром, который я видел с горы, уже стоял на дальнем конце длинного пирса, пронзавшего бухту. Там стояли телеги, запряженные волами, там суетились люди, загружая знакомые мне бревна, — видимо, главный экспортный товар небольшого острова, оставшегося от былого континента, со своим главным портом — Углом.

В отдалении на спокойной воде бухты покачивалась изящным вытянутым телом знакомая яхта с ослепительно белой надстройкой. Я осмотрелся — на меня никто не обращал внимания, никто не шел в мою сторону, никто даже не смотрел на меня. Было такое ощущение, что яхта — наскучившее всем украшение, бесполезное и ненужное. На палубе судна никого не было видно, и я двинулся к пирсу, надеясь, что кто-нибудь на яхте заметит меня, если я выйду на самый дальний его конец, правда, уже занятый пришедшим судном из Моря Тысячи городов.

Рядом с паромом обнаружился знакомый купец, кивнувший мне, узнавая, пара грузчиков заулыбались, увидев недавнего партнера, но я прошел мимо, помахав недоуменным взглядам вослед рукой.

Пробравшись мимо суеты вокруг причаленного судна, я заметил то, что не было видно с берега, — одинокую фигурку матроса, сидевшего на самом краю. Матрос оглянулся, заметил меня и вскочил — так, для меня оставили посыльного.

Выглядел он хмуро и настороженно и не двинулся с места, поджидая, пока я подойду к нему. Стоило мне приблизиться, он протянул скрученную тонкой трубочкой записку:

— Это вам.

Приняв ее, я спросил, гадая о напряженном виде матроса:

— Жарко сидеть тут? — Тот пожал плечами. — Где Сам?

Матрос как-то испуганно посмотрел на меня, сжался и коротко бросил:

— Велено передать это. Говорить ничего нельзя. Я пойду?

Я в недоумении смотрел на него:

— Куда пойдешь?

Матрос кивнул себе за спину. Только тут я заметил, что внизу болтается небольшая шлюпка, невидимая сверху.

— Так, кем велено передать? И кто тебе велел молчать?

— Скелле, кто еще? — матрос дернул губами и, уже не обращая на меня внимания, полез вниз в шлюпку.

Неприятное ощущение возникло где-то в животе и медленно разлилось по телу, прогнав ощущение курортной беззаботности. Я сорвал шнурок, обернутый вокруг записки, и уставился на слоговое письмо Мау, обнаружившееся внутри: «Сегодня за два часа до заката на Тонком мысу. Жизнь главы семьи Ур за ребенка. Мальчику ничего не грозит».

Итак, времени до вечера еще много, но что с ним делать, неясно. Своим непродуманным поступком Сам подставил под угрозу всю операцию в тот момент, когда до полной победы оставалось всего ничего. Я застыл изваянием под жарким солнцем, провожая взглядом уходящую к застывшей посреди бухты яхте шлюпку. Матрос в ней греб не торопясь, и в этот момент я позавидовал ему.

Конечно, у меня было небольшое преимущество перед скелле — они не знали, что я могу обнаруживать их присутствие трубой с относительно большой дальности. Прочесав остров с самолета — это было слишком сильно сказано, речь в лучшем случае шла о поселке и монастыре с окрестными фермами, я мог бы обнаружить их всех. Но где среди них находится Сам? И что делать дальше? Атаковать сестер без помощи Аны безрассудно. Да и с ее присутствием это крайне рискованно. Не говоря уж о том, что у меня язык не повернется обратиться к ней сейчас, когда она обрела свое сокровище. Рисковать жизнью не только матери моего сына, но и будущим самого ребенка — немыслимо! Кроме того, решись я на атаку, даже имея все шансы на успех, они приведут свою угрозу в исполнение. Мне не особо жалко было Сама, не один раз пытавшегося убить меня. Более того, сейчас я злился на его безрассудство и готов был убить его собственноручно. Но моя скелле не должна страдать! Она только что пережила страшную трагедию, обернувшуюся восторгом возвращения уже оплаканного малыша, и я боялся — скелле она или не скелле, я чувствовал глубоко внутри нее маленькую испуганную девочку, и не мог позволить обидеть ее еще раз.