Евгений Южин – Угол (страница 34)

Пора. Вытянув руку в направлении темной звезды, я осторожно крутанул кристалл — мне нужна была совсем крохотная порция энергии, только для того, чтобы сдвинуть не очень тяжелую железку или даже деревяшку. Тень метнулась по лицу, приятная волна тепла прокатилась по голове. Убрав гипс, я достал кристалл соды — то, что мне понадобится внутри. Я не сомневался, что в доме люди и что они не будут очень счастливы моему визиту. Жечь и взрывать — неправильный выбор, если вы хотите сохранить тишину и спокойствие, поэтому альтернативы у меня не было — только разряд электричества. Вещь была непростая и очень капризная — вы не управляете, собственно, самим пробоем воздуха, все, что вы делаете, это создаете точку с высоким потенциалом в пространстве. Разряд — это следствие, а не ваш выбор. Чтобы он произошел там, где нужно вам — надо учесть массу факторов, а не то брызжущая светом и энергией смертоносная молния запросто предпочтет стоящий в углу железный лом вашему противнику. Подобная ошибка может стать фатальной. Поэтому я планировал использовать его в тесном контакте, когда можно обойтись меньшим количеством энергии и трудно промахнуться капризной стихией. Слава богу, сидя на своей скале на краю обрыва, я достаточно натренировался для этого.

Мысленно выбрав точку за дверью, я слил небольшую порцию импульса, который сейчас жег мое сознание. За дверью отчетливо хлопнуло — засов стартовал слишком стремительно и в результате врезался в упор с отчетливым звуком. Черт! Я не сомневался, что звук был услышан. Во всяком случае исходить надо было из этого. Поэтому я быстро потянул дверь — она открылась, шагнул в проем, закрывая ее за собой и сдвигаясь в тесный угол.

В доме было еще темнее. Кроме всего прочего, этому способствовала тусклая полоска света под дверью в следующее помещение. Забывшись, сосредоточившись на свете, я вертел шарик с кристаллом, потеряв направление на источник. Мгновение, и я сообразил, что надо поправиться, еще мгновение — свет под дверью мигнул, чья-то тень шевельнулась там, я быстро пересек комнату, сдвигаясь к противоположной стене, чтобы открывшаяся дверь не осветила меня сразу же таившимся за ней светом. Невнятный мужской голос за дверью — еще мгновение, и дверь резко распахнулась.

Мелькнула чья-то рука, но никто не вошел, голос Тарнуха кому-то сказал: «Дай-ка светильник». Свет шевельнулся, метнулись тени, и рука охранника с зажатой в ней лампадкой протянулась в помещение, где я замер. Стало понятно, что это кухня. Между мной и Тарнухом вдоль стены тянулся длинный стол со множеством всяческой посуды — как я только не вляпался во все эти сковородки и кастрюльки?! Рука шевельнулась, и в проеме двери показалась голова охранника — сам он по-прежнему оставался за дверью. Его глаза уставились прямо на меня. Несколько мгновений он таращился, вероятно, не уверенный в том, что видит, затем резко шагнул внутрь, поставив светильник на край стола. В его правой руке мелькнуло короткое подобие копья с длинным наконечником.

Надо было бить, но меня смущала тень, шевельнувшаяся за его плечом, — кто-то еще был там, но я его не видел. Напади я немедленно на Тарнуха, и я не смогу контролировать то, что сделает эта тень. Что если она схватит ребенка, которого еще надо найти, и рванет в другую дверь? А я не смогу атаковать человека с моим сыном на руках. Или что если тень просто поднимет тревогу? Были и худшие варианты, но я о них старался не думать. Я расплачивался за маленькую ошибку — неосторожное вскрытие двери. Ну откуда я мог знать, что на ней легкий деревянный засов?!

Тарнух сделал осторожный шаг вперед и в сторону, и в этот момент он, по-видимому, узнал меня:

— Матрос?!

Я не отвечал — все мое внимание было в этот момент сосредоточено на том, кто прятался за дверью. Мне нужно было нейтрализовать его первым, а для этого я должен был увидеть его. Человеческое любопытство сыграло на моей стороне, тот подставился — в проем двери наполовину высунулась невысокая полная женщина, уставившаяся на меня.

— Кирия, ребенок! — выкрикнул Тарнух и бросился на меня, замахиваясь для колющего удара своим оружием.

Едва я увидел голову женщины, то сразу же расположил пятно высокого потенциала прямо над ней, и когда охранник выкрикнул свою команду, было уже поздно — с резким хлопком ослепительный разряд догнал нырнувшую было обратно кормилицу. Этот же разряд, по сути, спас и мою жизнь — Тарнух не ожидал никаких спецэффектов, и ослепительный свет, обнаживший на мгновение нутро кухни, ослепил его. Я видел лезвие, устремившееся в мой живот, и без всякой надежды на успех попытался отступить в сторону, избегая удара. Вряд ли у меня получилось бы уклониться — довернуть оружие много проще и быстрее, чем сдвинуть с места девяносто килограммов живого веса, но охранник просто не увидел моего движения, ослепленный неожиданной вспышкой. Острое лезвие вспороло мою рубаху, едва не задев мой любимый левый бок, и в следующее мгновение Тарнух врезался в меня, как носорог в припаркованный автомобиль. Мы рухнули на пол. Охранник, несомненно, был подготовлен много лучше меня — крутанув рукой, он развернул свое оружие так, что придавил мне горло недлинной рукоятью. Навалившись на оружие плечом, он освободил вторую руку и протянул ее куда-то вниз, наверняка за ножом на поясе, который я у него видел. Удивительно, но этот человек, еще минуту назад спавший, появился уже перепоясанный и вооруженный! Задыхаясь под тяжестью, навалившейся на мое горло, я забыл о магии и электричестве, руки шевелились сами, без участия сознания — я схватил руку охранника и отвел ее в сторону, не давая достать нож. Тарнух осклабился:

— Не дергайся, Илия! Прими смерть достойно!

Секундная возня вернула разум, спугнутый рефлексами, на место, пришла моя очередь скалиться в ответ:

— Не в этот раз!

Маленький, совсем крохотный разряд — я даже не сбросил остатки энергии полностью. Совсем крохотная искорка, но зато прямо в сердце — благо наше положение позволяло сделать это с воистину ювелирной точностью. Глаза Тарнуха были прямо напротив моих, и я могу со знанием дела сказать, что в его смерти не было ничего мистического. Охранник замер, перестав бороться, дернулся, его зрачки расширились, рот открылся, и он умер. Лицо стало неподвижным и жутковатым, как у хорошо сделанного манекена.

Отбросив тело в сторону, я некоторое время сидел, приходя в себя. Однако дело не сделано. Слова Тарнуха подтвердили, что сын где-то здесь — его надо найти. Встав на ноги, я подошел к светильнику, мирно и безучастно продолжавшему освещать жутковатую сцену. За порогом лицом вниз лежала неподвижная кормилица, воняло горелым волосом и озоном. Я переступил через ее тело и вошел в следующую комнату.

Большая люлька была подвешена у дальней стены. Небогатая мебель — стол, стулья, кровать, какой-то то ли буфет, то ли шкаф, еще один шкаф и еще один масляный светильник, от которого сладко пахло незнакомым ароматом. Какое-то время я не решался подойти к люльке. В доме царила тишина, лишь изредка потрескивал душистый светильник рядом с люлькой.

Ребенок спал. Были видны темное лицо и руки. Какая крохотная козявка — зародыш будущего человека! Я поднял светильник, рассматривая малыша, — тот заворочался, повернул голову, мелькнув на мгновение ослепительно синими на фоне темной кожи глазами. Я поспешил убрать свет. Увиденного было более чем достаточно — это был, без всяких сомнений, наш сын. Я видел свои детские фотографии — кто в наше время на Земле их не видел? Я помнил этот лоб, этот нос пупочкой, длинные глаза, эти светло-русые тоненькие волосики. Я как будто смотрел на забытого себя, на то чистое, исходное существо, что теперь спряталось во мне так глубоко.

Так, люльку я забираю. Вот, в подобии буфета обнаружилась стопка пеленок, какие-то еще непонятные и явно крайне нужные прибамбасы — их я тоже забираю. На столе рядом с люлькой — пара сосок незнакомого вида, но вполне очевидного назначения — берем. Несколько минут на сборы — малыш спокойно спал. Может быть, пахучий светильник обладает каким-нибудь снотворным эффектом? Кто его знает? Это брать точно не буду — если скелле пожелает, она сама кого хочешь усыпит.

Ночь встретила меня и сына шумом реки и легким ветром. На фоне звезд скользили клочки облаков — может, погода меняется. Мы договорились с Аной, что если ребенок у меня, то я свечу фонариком в ее сторону два раза. Если нас преследуют, то три. Я огляделся — самое интересное, что ничего не изменилось. Мне казалось, что я не только прошел через смертельную схватку, в которой был на грани смерти, но и совершил что-то значительное, более важное, чем пробуждение храма в Арракисе. Мне казалось, что в эти моменты изменилось что-то в мире, в жизни. Но нет. Поселок спал, безразличный к нам, все так же горел свет во дворе монастыря, все так же подрагивал живой огонек в окне на башне, то же небо, та же река, та же ночь.

Помигав фонариком, я двинулся к лесу.

26

Ана стояла почти на дороге, спустившись от края черного леса к самому поселку. Вероятно, она чувствовала скелле, и потому держалась на самой границе обнаружения, подойдя так близко, как это только было возможно. Я быстро миновал ее, устремляясь к лесу, она схватилась за мою руку, кажется, плохо соображая, что делает. Едва мы нырнули под защиту непроницаемой кроны, я остановился и бережно опустил люльку со спящим малышом на землю.