Евгений Южин – Поиск (страница 18)
— Ань! Оставь их! — выкрикнул я скелле.
Еще один снаряд ударил по несчастной пустой палубе.
— Держи машину над баржей! — зарычала девушка.
Я послушно сдвинулся к барже, зависнув над ней, но не рискуя опускаться ниже — не хотелось бы попасть под непосредственный удар магии. В воздухе опять зашипело, перегнувшись через борт, я уставился на судно сквозь подзорную трубу. Три скелле, все живы. Экипаж затащил их под защиту надстройки на баке. Воздух продолжал шипеть, и, оторвавшись от трубы, я обнаружил огромный ком льда, висящий рядом с машиной. От него клубами расползалось в воздухе облако водяного пара, Ана напряженно замерла, откинувшись в своем отсеке. Я проводил взглядом небольшой дождик, который сыпался с миниатюрного летающего айсберга вниз, и неожиданно заметил, что поверхность воды вокруг баржи словно продавилась огромной впадиной, рядом с центром которой болталось судно. В следующее мгновение чаша колыхнулась, ледяной ком килограммов на тридцать весом устремился на встречу с рекой. Я слегка прибавил тягу, отводя машину в сторону. Раздался глухой удар — в отличие от снарядов, которыми обменивались скелле до того, эта глыба не развалилась от удара, не брызнула ледяной крошкой и обломками, она проломила палубу и исчезла в глубине трюма. Ана молчала. Похоже, она выдохлась, бешеная энергия сменилась равнодушием и усталостью. Пользуясь ее пассивностью, я направил самолет в сторону дальнего берега Дона и набрал высоту.
Глава 17
Я впервые видел здесь звездное небо. Казалось, что оно было усеяно светящимся туманом несчетного количества мелких звезд, поверх которого мерцали разноцветные и разнокалиберные светила покрупнее. Ничего необычного я не заметил — просто очень много звезд и ни одного знакомого созвездия. Возможно, я не умел их распознавать, возможно, я смотрел не туда. Я валялся на теплом песке, закинув под голову руки, и рассматривал невиданную еще мною картину. Ана возилась в крохотной палатке, которую мы дотащили сюда с Земли.
После встречи на реке девушка была спокойна и рассудительна. Мне показалось, что для нее весь этот бой был как разрядка копившегося напряжения, как транквилизатор. Было впечатление, как если бы она приняла успокоительную таблетку. Ощущая ее спокойствие, расслабился и я. Конечно, случившийся инцидент был неприятен и неожидан. Лети мы ста метрами дальше, даже не заметили бы, что нас ждут. Однако он одновременно внес ясность, расставил точки над «и». На нас напали первыми, нас пытались убить. Я предполагаю, что у скелле на барже не было такой задачи, и они, что называется, проявили инициативу. Думаю, что им велели наблюдать. У скелле была какая-то своя система дистанционной связи, и я был уверен, что они выставили такие патрули на всех притоках Дона. Во всяком случае, на их месте я именно так и поступил бы. Их задача была определить направление движения неизвестных летунов, а не изображать доморощенное средство ПВО. Но случилось, как случилось. Даже не знаю, смог бы удержаться от атаки я, будь на их месте. Хотя должен был. Я с Земли, что такое армия, прекрасно знаю. Вам, рядовой, какая была поставлена задача? Копать? Вот и копайте! На наше счастье, орден скелле — не рыцарский, не воинский, а женский монашеский. Ана говорила о том, что у них есть боевые маги. Наверняка, встреть мы их, они не поступили бы так глупо, обозначив себя в невыгодной позиции и не добившись никакого результата.
Палатка зашуршала, Ана выбралась из нее:
— Ты где спать будешь?
— Ань, а вот ты говорила, что сосульками кидаются два мага — один формирует ее, другой держит на месте, направляет и отправляет в полет. А как же ты, одна, делала все одновременно?
Девушка выпрямилась, постояла, глядя на звезды:
— Я лягу в палатке.
— Я тут останусь, буду тебя героически охранять. Ты не ответила.
Она вздохнула:
— Просто, я не обычная скелле. Тебе лучше не знать подробностей.
— Почему это? Что такого секретного, чего я еще не знаю?
— Я спать хочу. Поговорим потом.
— Ладно, ладно. Я все понимаю — спецназ, ниндзя и все такое.
— Спокойной ночи, охранник ниндзя.
— Ань?
— Ну, чего еще?
— А как думаешь, твой отец уже знает, что скелле объявили боевую тревогу и почему они это сделали?
Девушка развернулась, подошла ко мне и опустилась на колени рядом:
— Я очень надеюсь на это. Раньше, по крайней мере, ему бы точно доложили.
— Допустим, ему доложили — он догадается, куда мы направляемся?
— Если он поймет, что это я, то да.
***
Утро встретило нас безрадостно. Угрюмые темные облака ползли с запада, подгоняемые резкими порывами ветра. Дождя пока не было, но если бы это было на Земле, то я бы сказал, что пора убирать вещи в дом. Позавтракав, мы взлетели с небольшого острова посреди Дона, где укрылись вечером накануне. Самолет загудел и закачался, испытывая непривычные нагрузки. Ничего подобного здесь я раньше не видел, но Ана была спокойна, и я решил, что нас ждет обычный сильный дождь. Широкое полотно реки под нами покрылось барашками, серебристая степь с клочками деревьев вторила реке красивыми волнами. Я начинал беспокоиться. Большие самолеты на Земле предпочитали обходить стороной грозы, мы же на нашем аэроплане с трудом преодолевали встречный ветер. Когда вдалеке стала заметна туманная пелена между низким угрюмым слоем туч и серой кипящей водой, я понял — пора искать аэродром. На правом берегу виднелось крохотное селение в несколько домиков, причал и лодки, болтающиеся на воде у него. Обойдя деревеньку по дуге, я осмотрел ее внимательно через трубу и, не заметив скелле, решил садиться рядом с подветренной стеной самого большого дома.
Неопытность пилота едва не стоила нам летательной машины. Едва удерживаемый мной против ветра аппарат опустился в ветровую тень от здания, нас резко косо качнуло на дом. Я среагировал, но события развивались быстрее, чем я их осознавал. Самолет, едва не врезавшись носом в крышу дома, отпрянул, задираясь и разворачиваясь боком. Так как мы продолжали снижаться, в следующее мгновение правая лыжа ударилась о грунт, самолет наклонился и, хрустя ребрами, качнулся назад, замер на мгновение и тяжело опустил нос, отчего позади что-то громко хрустнуло.
Сели. Болели ушибленные плечо и колено, я не шевелился, боясь оглянуться на заднюю стойку. Наконец-то, отойдя от шока, я полез из самолета. Ана что-то шипела, наклонившись в кокпите. Спрыгнув под первыми каплями дождя, пригнувшись, протиснулся под брюхом машины к доморощенному шасси. К счастью, стойка уцелела, сломалась часть лыжи, торчавшая за ней сзади. Осмотрев бегло фюзеляж и убедившись, что, вроде бы, все цело, выдохнул с облегчением.
— Ну, что? Все нормально? — выбравшаяся из самолета Ана вопрошающе смотрела на меня, потирая локоть.
— Мелочь. Что с тобой?
— Локтем ударилась.
— Пройдет. Пошли в дом?
Ана кивнула, оглядываясь. Вокруг было пусто, никто не вышел узнать, что это хрустит за стеной, никаких любопытных, никаких детей. Мы, обойдя здание, зашли в тяжелую, сбитую из темных, черных досок дверь.
Большая комната, даже, можно сказать, зал. Тусклый свет через небольшие окна едва освещал ее. На нас уставились в удивлении лица двух мужчин — один молодой, другой постарше — и женщины. Я решил опередить скелле:
— Здравствуйте! Позвольте дождик пересидеть? — широко улыбаясь, спросил я. Ана молчала.
Старший, который сидел за столом, поднялся:
— Сидите, конечно. А как вы тут оказались? Я через окно всю реку вижу — вашей лодки не усмотрел что-то.
— Она с другой стороны, — и, кивнув Ане, я негромко добавил, обращаясь к ней: — Я выскочу, закрою палаткой кокпит.
Дождь уже лупил, пристреливаясь, как из пулемета. Редкие капли тяжелыми пулями пробивали одежду и волосы. Настоящий шторм был впереди, а я уже был мокрый насквозь.
Закутывая материалом от палатки отсеки для пилотов, услышал:
— Ух ты! Чего это?
Молодой мужик выскочил следом за мной и теперь стоял, такой же мокрый, как и я, и, разинув рот, смотрел на самолет.
— Лодка.
Парень очнулся от ступора и рванулся помогать. Надо признать, что простые люди бывают куда благороднее в своем незамысловатом поведении, чем самые утонченные знатоки этикета. Несколько минут спустя, уже под проливным дождем, вымокшие до последней нитки, мы заскочили в дом. У местных не было обычая пожимать руки, поэтому я просто и от души сказал:
— Спасибо!
— Да на здоровье. — ответил парень и, повернувшись к старшему, затараторил: — У них там такая лодка! На ногах!
Похоже, наше присутствие его ничуть не смущало. Ана стояла рядом с женщиной, о чем-то тихо переговариваясь, и смотрела в нашу сторону. Я почему-то почувствовал облегчение от того, что хозяева не признали в ней скелле, а она не нашла нужным это обозначить.
Почти три часа спустя мы были готовы к взлету. Крохотная деревушка целиком была населена одной большой семьей, которая промышляла добычей лохов9, потреблявшихся в несчетном количестве населением Оруила. В доме, куда мы зашли, жили старшие. Гостеприимные хозяева вели себя как истинные джентльмены — накормили вкуснейшим супом из лоха, с любопытством не перебарщивали и даже помогли нам с самолетом. Ану, скорее всего, из-за земной одежды, они как скелле не опознали, и это успокаивало. Самое интересное, что самолет не воспринимался ими как какая-то запрещенная или опасная техника или магия. Раз люди летают, значит, можно. Правда, то, что моя спутница аристократ, они, как выяснилось, определили сразу же. Главной причиной этого была кровь древних жителей побережья. Сейчас большая часть обитателей Мау, по крайней мере, те, кого я видел, напоминали своим обликом североамериканских индейцев — светлокожие, хотя и темнее, чем я, с прямыми темными волосами, широкими скулами и неуловимой для меня азиатскостью в лице. Ана же, как и ее отец, как и капитан Мих, принадлежали к потомкам населения, почти исчезнувшего после катастрофы. Они были намного темнее и более всего напоминали представителей восточноафриканской расы — почти европеоидное лицо, узкий нос, широкие глаза, прямые темные волосы. Сегодня такая кровь сохранялась только среди нескольких древних аристократических семей. Сдержанное любопытство хозяев как раз и объяснялось очевидной для них принадлежностью Аны к благородным семьям. Мало ли что там у аристократов — любопытно, конечно, но лишний раз нос совать не стоит.