Евгений Южин – Поиск (страница 19)

Мне много рассказывали о том, что после катастрофы скелле, уничтожая остатки древней культуры, опирались на страх и ненависть простых людей. Если это было и так, то сейчас, по-моему, никакого страха, а тем более ненависти, среди обычных людей давно уже не было. Высыпавшее после короткого ненастья население деревеньки демонстрировало скорее восторг и любопытство, чем страх и непринятие новой техники. Пока мужчины деловито помогали нам передвинуть наш самолет подальше от дома, несколько женщин внимательно наблюдали за суетой, отгоняя из-под ног старших визжащую от восторга стайку детворы.

Мои земные привычки с трудом покидали меня — казалось неестественным не попрощаться с гостеприимными хозяевами, не пожать всем руки, не помахать рукой из окошка. Ана же уже забралась на свое место, да и мужики торопились занять лучшие места в намечавшемся представлении. Я махнул рукой и полез в самолет.

Машина заскрипела шпангоутами, отрываясь от грунта. Сердце сжалось — мне как инженеру каждый лишний звук в конструкции был как заноза в известном месте. Хотелось немедленно все проверить, подтянуть очевидно ослабевшие соединения, починить поломки. Но время поджимало, и вместо этого я начал плавный подъем.

Ветер утих, с запада надвигалось невиданное мной сплошное поле ясного неба — совсем синего, такого похожего на земное. Внизу вопила детвора, что-то кричали взрослые, но не тревожно, а приветствуя забытую здесь технику. Я не удержался и сделал прощальный круг над деревенькой, вызвав еще один взрыв криков снизу, и направил машину на запад, к морю.

Глава 18

С периодическими короткими посадками мы летели целый день. Я с любопытством разглядывал изменяющуюся местность внизу. Чем дальше, тем больше серебристый ковер степи расчерчивался бурыми островами чего-то, похожего на тростник или камыш. Городов, которые мы старались облетать подальше, становилось все меньше, но те, что встречались, были гораздо больше всего, что я видел раньше. Многочисленные протоки и речные русла убегали в стороны от главной дороги, которая здесь напоминала настоящую автостраду, забитую многочисленными судами всех размеров, среди которых я заметил настоящие гиганты. Регулярно попадались поезда из нескольких барж, сцепленных вместе. Ближе к вечеру на горизонте замаячило что-то действительно большое — под заходящим солнцем блестели многочисленные крыши и окна, слепящее отражение светила на зеркале Дона напротив города прочертил первый увиденный мною здесь мост.

Ана повернулась ко мне и махнула рукой в сторону:

— Это Арсонил. Уходим севернее.

Как ни любопытно было взглянуть на местную столицу, но риск был огромен, и я не стал настаивать. Надеюсь, что я еще смогу рассмотреть его поближе. Ана говорила, что отсюда до поместья Уров на побережье моря всего километров двести. Мы сегодня уже поставили рекорд, преодолев, по моим прикидкам, километров шестьсот, но близость цели подстегивала. Длинные сутки также способствовали этому. Хотя солнце уже висело низко над горизонтом, до полной темноты оставалось еще часа три. Мы решили двигаться, пока сможем.

Картина, которая развернулась под нами немного погодя, заставила меня раскрыть рот от изумления. Вздымаясь высокими и широкими площадками, из степи торчали многочисленные многоугольники разнообразных форм. Поле, словно выложенное неплотно подогнанной гигантской плиткой, тянулось до самого горизонта. Косой свет от низко висящего солнца подчеркивал темные ровные щели между ромбами, треугольниками, квадратами, параллелепипедами и длинными вытянутыми прямоугольниками. Проходы, каждый метров пятьдесят шириной, извивались между гигантских плит, подсвеченных розоватым светом от солнца, как бездонные трещины, причудливым узором разорвавшие кору планеты.

— Останки древнего города. Когда-то на этих плитах он и стоял. Во время катастрофы город был уничтожен, а плиты остались. Там сейчас даже пара речек течет. Скелле запрещают в нем селиться, но люди там живут. На них давно махнули рукой, хотя посты на дорогах остались. Просто стоит в них теперь обычная стража. Раньше там искали древние предметы, вот тогда скелле вели настоящую войну против этих археологов. А сейчас все, что могли найти, нашли или уничтожили, — Ана отвернулась, разглядывая впечатляющее свидетельство могущества древних.

Надо сказать, что даже на меня произвели впечатление размеры и масштабы останков. Как если бы высокомерный путешественник семнадцатого века, откуда-нибудь из самого Лондона, вдруг увидел остатки мегаполиса двадцать первого века.

— Ань, а много здесь таких? — спросил я девушку.

— На побережье — полно. Древние в основном у моря жили. Но и в степи встречаются. Самые большие — на юге. Я их никогда не видела, но говорят, что они в разы больше этого.

***

Узкая полоса бледного света еще висела над горизонтом, отражаясь тусклым мерцанием в глади моря. Берег и суша за ним прятались в кромешной тьме. Сажать самолет в таких условиях было крайне рискованно, и если бы не уверения Аны, что поместье совсем рядом, я бы давно уже приземлился на берегу моря, пока его еще было видно. Оставался, конечно, еще вариант прибегнуть к дару девушки и осветить участок пляжа с помощью магии. В противном случае шанс разбить машину о невидимые камни, которыми усеян берег, был слишком велик. Суша выдавалась в море черным геометрически правильным углом, который напомнил мне об остатках сооружений древних, виденных мною недалеко от Арсонила. Именно на этот угол, руководствуясь указаниями девушки, я и нацелил самолет.

С моря дул слабый ветер, машина медленно скользила в его потоке, окутанная тьмой. Если бы не все еще видимый горизонт, то можно было представить, что мы зависли посреди бесконечной пустоты. Почти одновременно мы увидели недалеко от края одной темноты, переходящей в другую, желтые отблески фонарей, и мир сразу же приобрел размеры и форму. Я смелее направился навстречу нашей цели.

Крохотные огоньки разрослись, раздались в стороны, и с высоты стал виден освещенный большой двор прятавшегося во тьме сооружения. В стороне от него мерцали россыпи огоньков помельче, но освещенная площадка, пригодная для посадки, была одна. Подлетев ближе, мы заметили группу людей, стоявших немного в стороне от центра. Я, наученный опытом, достал трубу — скелле! Пятеро.

— Ана, там скелле! Пятеро.

— Садись, Илья, мы прилетели.

— Они нас не видят — как прилетели, так и улетим.

— Видят. Там старшая, — потухшим голосом сказала девушка и добавила: — Садись, я вижу отца.

Наверное, со стороны это выглядело эффектно — совершенно беззвучно из темноты ночного неба возникает сигарообразное тело самолета. Внизу возникло какое-то движение, раздались голоса, но я был сосредоточен на посадке и не тратил время на разглядывание встречающих. Самолет, скрипнув, утвердился на грунте, я поставил рычаги на нейтральные позиции и закрепил их специальными петлями. Пока я все это проделывал, Ана выскочила из кабины и рванулась навстречу вышедшим вперед двум мужчинам, в одном из которых я узнал отца Аны.

Выбравшись следом, я, настороженно поглядывая на скелле, которые не сдвинулись ни на шаг, приблизился к Ане, обнимавшей отца. Та уже отстранилась от него, и они о чем-то негромко говорили. Подходя, я услышал слова Сама:

— Ты не ввела его в семью?

— Нет.

Сам явственно расслабился и поцеловал дочь:

— Умница.

Ана оглянулась на меня:

— Он отказался.

— Что? — лицо отца девушки оставалось в тени, но тон его слов звучал недоверчиво и оскорбленно.

— Арс! — воскликнула в этот момент Ана и рванулась навстречу незнакомцу, возникшему из темноты. Они обнялись, и стало понятно, что эти объятия не братские. Я остолбенело смотрел на них, когда тень подошедшего человека заслонила от меня свет фонаря. Сам стоял вплотную ко мне и молча смотрел мне в лицо. Из-за его плеча видна была группа скелле, по-прежнему молча наблюдавшая за нами.

— Привет, Сам, — кивнул я, не рассчитывая на большую радость с его стороны.

Тот в ответ мотнул головой, и два стражника возникли по бокам от меня.

— Надеюсь, ты не будешь делать глупостей? — были последние слова, которые я услышал от отца Аны.

Глава 19

В камере мало информации — только то, что сообщит надзиратель. А так как он молчал, то мне оставалось лишь движение солнца напротив крохотной отдушины под потолком. Солнечный зайчик прочерчивал по полу помещения, куда меня поместили, дугу, которую я регулярно размечал, царапая ложкой отметки на полу и стенах. Шел второй день, как мы добрались до нашей цели. Я думал о том, что здесь, на Мау, я стал опытным сидельцем, причем исключительно в одиночном заключении. При всех этих обстоятельствах я был совершенно спокоен — сейчас от меня ничего не зависело, так какой смысл лишний раз трепать себе нервы.

За дверью что-то звякнуло, раздались голоса, и эти самые нервы подобрались тугим комком под сердцем, враз потерявшим безмятежность. Дверь открылась — никаких окошек, команд, врывающихся охранников. Это помещение явно не было настоящей тюрьмой. Первой вошла незнакомая скелле — эту породу я теперь определял с полувзгляда. Вошла и стала в стороне, к стеночке — тетка лет сорока пяти по земным меркам, полная, с безразличным круглым лицом и волосами, уложенными в пучок на затылке. Я ни на секунду не сомневался, что она убьет меня при малейшем неосторожном движении. Следом за ней вошла Ана — одетая в незнакомый мне фасон темного длинного платья, со знакомым надменным и равнодушным прекрасным лицом. На этом делегация не закончилась, и в небольшую комнату вступил незнакомый мужчина, которого я видел рядом с отцом Аны. Я встал. Дверь захлопнулась. Пару секунд мы молча разглядывали друг друга. Наконец, заговорила Ана: