Евгений Южин – Поиск (страница 16)

Усевшись за длинный стол и проводив взглядом соседей, решивших, что они уже пообедали, я сказал Ане:

— Думаю, в следующий раз не стоит признаваться, кто ты такая. Мне кажется, многие вещи упростятся.

— Я привыкла. Думаешь, до этого что-то сильно отличалось?

— Дело не в привычке. Мы собираемся пересечь огромную страну, и лишний раз не стоит дразнить скелле. Я уверен, что о нашем появлении местная будет знать уже сегодня. В принципе, мы и хотели, чтобы они узнали о нас. Но это не значит, что я собираюсь им сообщать, куда мы направляемся. Скажи, пожалуйста, скелле может передать информацию о нас на побережье?

Девушка задумчиво водила пальцем по столу:

— Может. Есть способ.

— А ты, можешь, например, связаться с утесом?

— Нет. Нужен приемник — это такое, как бы тебе сказать…

— Я понял, — и я похлопал рукой по земному рюкзаку, где, среди прочего, лежала парочка переносных радиостанций — две коробочки размером с тонкую пачку сигарет с длиннющими хвостами антенн. Немного подумав, я добавил: — Хотя с твоим описанием и так понятно, куда мы направляемся, — поймав непонимающий взгляд девушки, я добавил: — Ну, красавица и бородатое чудовище — есть такая сказка на Земле. Они сразу поймут, кто ты, а поняв это, и куда ты направляешься.

Наш разговор прервало тихое покашливание. Оглянувшись, я обнаружил, по-видимому, хозяина заведения, который деликатно мялся в стороне, давая нам возможность договорить. Увидев наши взгляды, он мгновенно переместился к нашему столу:

— Чего изволит госпожа?

Глава 14

Вкусно и с удовольствием поев, мы лениво вышагивали по поселку к причалам. Местные жители, видимо, немного привыкли к нам и уже не прятались опрометью, хотя и продолжали держаться настороженно в стороне. Я нес рюкзак, набитый вкусностями, которые нам любезно презентовал хозяин заведения. Мое предложение расплатиться встретило искреннее недоумение Аны и испуганное возмущение ресторатора. По неуловимому изменению света чувствовалось, что день уже перевалил местный полдень.

— Ань! А вот если бы ты была среди сестер и тебе надо было бы остановить таких летунов, вроде нас, как бы ты поступила?

Девушка некоторое время молчала, сохраняя надменный вид — привычную маску для общения с простыми людьми, — потом, хмыкнув, ответила:

— Определила бы, куда они направляются, отправилась туда и устроила засаду.

— Ну, хорошо. Вот мы прилетаем к твоему отцу, а рядом с ним, во дворе, например, стоит десяток скелле. Что мы будем делать?

— Наше поместье, если ты еще не в курсе, — наша суверенная собственность. Никто скелле туда не пустит, а если они попробуют зайти силой, то это уже будет война. И войну эту поддержат все аристократы, по понятным причинам. Король и его семья тоже аристократы, между прочим, и у них тоже есть право «сетта».

— Как ты сказала? «Сетта»?

— Это древний закон, который чтут еще со времен до Второго поворота — суверенная власть аристократических семей на территории их родовых поместий и не только.

— Ну ладно. Отец не пустил сестер в поместье, они встали за воротами. Что они могут сделать? Вот летим мы, такие красивые, и тут — бац!

Женская логика — она еще та логика:

— Тебе пора побриться, Илья.

Я с деланным изумлением уставился на нее:

— Полагаешь, тогда я стану неотразим для скелле?

Девушка фыркнула:

— Тогда, может быть, никто не вспомнит об одном мун, который убивал скелле налево и направо.

Я обиженно пробурчал:

— Утром только побрился. Мне что теперь, два раза в день морду скрести? — затем вернулся к прежней теме: — Так все же, что бы ты сделала?

— Подождала бы, пока не подлетят поближе, и долбанула бы, например, ледяным копьем. Если подлетят совсем близко, можно просто сжечь.

— А можно поконкретнее? «Поближе» — это на сколько в метрах? И что такое «совсем близко»? И что такое «ледяное копье»? И как именно жечь будем?

Разговаривая, мы уже спустились к воде, где на пирсе гордо возвышался наш летательный аппарат. Берег оказался усеян зрителями, которые ежились под взглядом скелле, но не уходили.

— Упустили выгоду, — задумчиво сказал я. — Надо было билеты продавать.

Ана фыркнула, и мужик, стоявший на соседнем пирсе и делавший вид, что возится с канатом, шумно рухнул в воду. С берега послышались смешки. Пока мужик выбирался из воды, можно было расслышать дельные и не очень советы, которыми зрители помогали тому. Выбравшись из воды, он замер в нерешительности. С одной стороны, нужно было идти сушиться. С другой, можно было пропустить все самое интересное. Зрители, воодушевленные тем, что мы, точнее, скелле, еще никого не убили, разразились веселым гвалтом, на все лады призывая несчастного мужика позаботиться о здоровье, не оставлять жену, давали советы, кто и где мог бы его обсушить и так далее.

Надо было спасать незадачливого зрителя, и я полез под самолет, чтобы разгрузить содержимое рюкзака в сетку под днищем. Гвалт тут же прекратился. Выбравшись обратно, я обнаружил, что девушка уже сидит на своем любимом месте. Ничего не оставалось, как забираться в кокпит.

Берег, усеянный людьми, плавно ушел вниз. Я разворачивал нос аппарата к ветру и осматривался, когда снизу донеслись ликующие крики и свист. Похоже, что весь ужас перед техникой, который столетия культивировали скелле, испарился как мираж. Восторг от полета, от нового и будоражащего воображение чуда, заставил людей мгновенно забыть уроки и страхи далекой катастрофы.

Сориентировав машину, я не стал разгоняться и вернулся к прерванному разговору:

— Ань, так что там за «ледяная стрела»?

Девушка развернулась вполоборота:

— Самое дальнобойное заклинание — одна скелле формирует область, где конденсируется вода из воздуха и замерзает, получается такое веретено из льда, другая ориентирует копье и накладывает на него импульс. Летит такая сосулька далеко — метров на пятьсот.

— То есть это вроде выстрела из арбалета?

— Ну да. Только без арбалета.

— И как часто они могут такими сосульками пуляться?

— Часто. Единственное ограничение — как быстро сосулька вырастает.

— А сбить такой снаряд ты сможешь?

— Только теоретически. Если импульс размазать по большой площади, то его не хватит, чтобы отклонить тяжелую сосульку. А разглядеть сосульку в полете, да еще на нее настроиться — несерьезно.

— А на каком расстоянии они смогут сжечь аппарат?

— Думаю, что метров пятьдесят максимум. Тут от личных способностей зависит. Средняя скелле дальше двадцати метров ничего не может, а то и меньше. Но если бы я решала, то послала бы лучших боевых магов. Они метров на тридцать сожгут все что угодно.

— Ты сказала про сосульку — часто. Это как?

— Большая сосулька летит дальше, но и времени на то, чтобы она наросла, нужно больше. Думаю, что один раз в минуту — реально. Мелочью же можно пулять почти как из пулемета — раз в секунд пять-десять.

— Спасибо. Мне подумать надо.

На некоторое время мы замолчали, и я набрал скорость. Русло Орнежа то немного сужалось, то расширялось так, что казалось гигантской рекой. Я летел по прямой, а оно то уходило куда-то далеко в сторону, так, что можно было видеть только разрыв в однородном ковре леса, то плавно возвращалось, чтобы, проводив самолет, уйти в другую сторону. Никаких лодок или барж на воде видно не было. Лишь один раз вдалеке мелькнуло нечто, похожее на баржу, но в блеске неба, отраженном водой, не было видно следов движения, и я решил, что, что бы это ни было, оно было неподвижно.

Ана заерзала и затем опять повернулась ко мне:

— Илья?

Я сбросил скорость, чтобы ветер не мешал разговору.

— А чего ты хочешь? — продолжила девушка. — Вот раньше ты хотел вернуться — вернулся. Ты хотел разобраться — мне кажется, разобрался. А что теперь? Наша сделка испарилась сразу, как только мы оказались на Земле. Зачем ты вернулся сюда?

— Ну, во-первых, ни с чем я не разобрался. На Земле, в земной науке, «разобрался», значит, могу повторить. Любой инженер, который знает, как работает, например, двигатель, может сделать, при наличии материалов, инструментов и времени, такой же или другой. Это будет означать, что он разобрался. Я же, как ты понимаешь, даже при наличии черной дыры под боком ничего воссоздать не могу. Даже если бы у меня были и материалы, и инструмент, и время — не могу. Это значит, что ни хрена я не разобрался.

Я немного подумал, хмурясь и чувствуя себя чем-то недовольным. Ана терпеливо ждала, все так же сидя вполоборота.

— Во-вторых. Почему ты решила, что наша сделка расторгнута? Ни ты, ни я не получили то, что хотели. Прыжок на Землю через двенадцать лет — это не то, что я на самом деле хотел.

Я замолчал снова. Девушка смотрела на меня, как если бы я еще не ответил на вопрос.

— Ну, и в-третьих. Я считаю, ты мне доверилась. Бросить тебя одну — худший грех, который только есть на Земле. Называется «предательство». Ну, по крайней мере, у моего народа.

Ана, ничего не ответив, отвернулась, и я прибавил тяги.

Глава 15

Я думал. Я был уверен, что скелле уже приняли наш вызов. Конечно, этот мир не такой быстрый, как Земля — пройдет еще немало времени, пока они примут решение, что делать. Но в том, что, рано или поздно, нам предстоит встретиться, я не сомневался. Пытка скелле, с которой я познакомился здесь, оставила глубокий шрам во мне. Я одновременно боялся и ненавидел их. В этом чувстве была неразрывная связь — я ненавидел именно потому, что боялся. Боялся же я абсолютно иррационально — мое сознание в этом не участвовало, страх поселился во мне, где-то в глубинах древних частей мозга. Ненависть, порождаемая неконтролируемой химией, пугала. Но поделать я ничего не мог. Когда я обдумывал, как защититься от магии сестер, моей первой реакцией было — убить. Сколько я себя помнил, никогда не был таким кровожадным. Поэтому сейчас я старался обдумать способы, которые могли бы защитить нас без нападения на противника.