Евгений Южин – Набросок (страница 33)

— Оказывается, вы, красавица, на вопросы умеете не отвечать не хуже меня.

— Какие вопросы? — похоже, произошедшее потрясло ее не меньше меня, если она не среагировала на откровенную фамильярность.

— Почему я все еще жив?

— Это долго и запутанно.

— Как-то связано со Вторым Поворотом? С монашками?

Какое-то время Ана молчала, затем все же решилась:

— Во время тех событий выжили не только монашки Скелле. «Скелле», кстати, название их ордена, мы себя называли «сильные» — это звучало как «маути»13. В конце концов после Поворота все носители дара были объединены в рамках этого ордена, но это не значит, что все «маути» стали монахами. До сих пор собственно монашки составляют ничтожное, но зато правящее меньшинство. Они обязаны соблюдать особый устав, частью которого является обет безбрачия. Для самых пожилых и опытных этот обет не является существенным, поэтому значительное число монашек — старые тетки, выжившие из ума и обратившиеся в монахи по той же причине. Молодых дурочек тоже хватает, но нормальная женщина смотрит на такой выбор как на богадельню. Сестры, так они себя называют, теряют смысл своего существования во всем, кроме одного — власти. Они остервенело чтут свои правила, и среди них — ненависть к артефактной магии, точнее, к мужчинам, которые этим традиционно занимались. Если уж ты такой догадливый, то можешь догадаться, что эти мужчины в большинстве случаев были чьими-то мужьями, или сыновьями, или братьями. Со временем выросли целые поколения скелле, которые ненавидят сестер. Целые поколения тех, кому сестры обязаны кровью их мужей, братьев, сыновей. История Скелле — история бесконечной череды заговоров, бунтов, убийств. Но сестры — не просто старейшие, но и опытнейшие среди нас. Власть они держат крепко.

Ана помолчала, я ее не торопил. Она спрыгнула со стола, пододвинула табурет, махнув рукой на мою попытку уступить кресло, села, развернувшись ко мне, и закинула ногу на ногу. Я совсем поплыл и готов был слушать истории про сумасшедших старух хоть всю ночь.

— Кроме сестер, есть небольшой круг маути, которые принадлежат к знатнейшим аристократическим семьям Мау, но не входят в самый высший круг тех, из которых выбирают монарха. Нечего и говорить, что в вечной борьбе за власть именно эти семьи чаще всего страдали от обвинений в запретном. В абсолютном большинстве случаев это были чисто политические убийства, и погибшие мужчины к магии не имели никакого отношения. Часто позже они бывали даже оправданы. Многие женщины в этих семьях теперь считают, что они оплатили кровью вперед право заниматься такой магией. Проблема в том, что нет мужчин, способных и готовых ей заниматься. Их давно никто не учит искусству, архивы уничтожены, знания утрачены.

Девушка встала, обошла стол и взяла в руки девайс, которым только что едва не убила меня.

— А как же хилиты? — спросил я, настороженно наблюдая за ее манипуляциями.

Ана фыркнула.

— Смешные старички. Крепость, в которой они живут, сама по себе артефакт. Они там прижились, выкурить их оттуда никто не сможет. Но они даже старый язык забыли, не говоря уже об искусстве. Правда, архивы у них уникальные. Вот только, похоже, последние лет сто с ними некому работать. Еще немного — и они забудут, даже как управлять своей крепостью. По слухам, там было несколько аварий, но восстановить они ничего не смогли, даже пытались договориться с нами, чтобы мы им помогли. Сейчас сегменты, где были аварии, просто изолированы.

— А если предложить им помощь?

— Сдались тебе эти хилиты! Они — за тридевять земель! Тут, совсем рядом, на краю Облачного края и Скалистых гор, полно таких останков. По крайней мере, три из них еще функционируют.

— Как же их не уничтожили во время Поворота?

— Кишка тонка! Одно дело — убить человека, другое — машину, которая им построена. Перебили всех, кто там жил, и забросили. Земли там бесплодные — никто не живет. Да и останки эти смертельно опасные. Одна забота осталась — следить за секретностью, чтобы дураки не лазили.

Я встал, Ана, выпрямившись, молча следила за мной. Рука и плечо неприятно заныли, поморщившись, я направился в угол, где стоял большой кувшин со свежей водой. Не торопясь, молча вернулся к столу, взял две невзрачные кружки с полки и наполнил их. У меня еще оставались небольшие запасы пастилы, которую я взял у Садуха, — невзрачные на вид, на самом деле это были редкостного качества пластинки, приготовленные для себя людьми, которые снабжали этим наркотиком весь мир. Забросив по кусочку в кружки, я подвинул одну к Ане. Та не пошевелилась.

— Если я правильно тебя понимаю, ты хочешь заключить со мной сделку?

Ана скривилась, но кивнула.

— Можно и так сказать.

— Я восстанавливаю искусство, ты оставляешь мне жизнь?

Губы девушки вновь поджались.

— Примерно так. Кроме того, что я не собираюсь тебя убивать. Достаточно просто отпустить тебя.

Я подошел к ней совсем близко и присел напротив на корточки.

— На одной стороне весов — искусство, на другой — страх за жизнь. Искусство постоянно, а страх переменчив. Допустим, сегодня я боюсь, а завтра — нет. Заключая сделку на таких условиях, мы обречены на крах. Сделки не будет — одна ложь.

Ана спросила с неподвижным холодным лицом:

— Что ты хочешь видеть на моей чаше?

— Ты знаешь мою страсть. Я назвал ее тебе сразу в начале разговора. Наши интересы в какой-то мере совпадают. Оставим мою смерть в стороне, как и твою. Не надо делать ее частью сделки. Тогда у нас может получиться, — после паузы добавил: — Все.

Девушка молча взяла свою кружку, дернула лицом, разглядев убогую емкость, и выпила. Глаза ее округлились, красивые брови поднялись в удивлении.

— Откуда у тебя это?

— В Облачном крае сборщики орехов пьют это каждый день. Я Илья из семьи Садух. Забыла? Не хочешь стать женой сборщика орехов?

— Не забывайся, Илия!

— В гневе ты еще красивее! Сделка?

Похоже, что девушка на крохотное мгновение растерялась, затем твердо сказала:

— Сделка, — и добавила: — Расскажешь мне о котах?

Глава 28

Кошки — крайне важная деталь человеческой культуры. Я сказал Ане, что даже информация о них крайне опасна, а уж сами котики — чудовища, которые порабощают людей. Когда-нибудь в будущем люди, освобожденные от рабства, запретят называть себя людьми, так как это будет напоминать им об унизительной зависимости их предков от маленьких пушистых хищников. Люди потребуют называть себя землянами или марсианами, чтобы искоренить память о постыдной зависимости. Когда наступит этот день, мужчины перестанут называть себя мужчинами, устыдившись того, что они были так связаны и безвольны в руках женщин, а женщины потребуют, чтобы их называли «Родитель-1», чтобы отгородиться от рабской химической зависимости предков, которую те называли «любовь». Пока же этого не произошло, нужно быть очень осторожными и по возможности делать вид, что мы не разумные животные, а высшие сугубо духовные создания.

Так как девушка, на мой взгляд, несмотря на внешние приличия, сохраняла в поведении явные черты живого человека, то информацию по такому опасному явлению, как котики, следовало отложить до лучших времен.

Тайну семьи Ур я разгадал в общих чертах безошибочно — достаточно было вспомнить о том, что мать Аны погибла, вспомнить, как страстно она сама говорила о том, что казненные были чьими-то мужьями или братьями. В результате Ана не без удивления подтвердила, что семейная трагедия коснулась ее матери и ее старшего брата, павших жертвой интриги при подготовке очередного съезда шесть лет назад. Отца тогда не тронули, так как он был слишком известной фигурой, заподозрить которую в занятиях запрещенным было чересчур. Девушка, тогда еще совсем девочка, училась в университете, как я перевел для себя название этого заведения, и была совершенно не в курсе тех событий. Но, по-видимому, боль той трагедии оставила серьезный шрам в ее душе.

Остаток ночи мы провели в кабинете отца, который, услышав решение дочери, не удивился. Похоже, что он любил ее и предпочел бы, чтобы она выбрала простейший вариант решения моей проблемы — мою смерть. Но, очевидно, что он также хорошо ее знал и предугадывал ее решение. Пассивно выслушивая их разговор, я вдруг понял, что Сам собирался убить меня без участия дочери и только предполагаемая реакция ее на это остановила его. В этот момент я почувствовал себя очень неуютно и понял, что все эти слова о сделке мало что значили. При малейшей опасности для Аны ее отец без промедления избавится от меня. Это заставило меня очень внимательно прислушиваться к тому плану, который он выработал, чтобы скрыть меня от возможных преследователей.

— Времени у нас до утра. Утром он должен открыто и не таясь уехать из дома. На пирсе сядет на почтовик и направится в Варсонил. На причале в городе он найдет объявление о работе в провале — вот такое, снимет его. Соберет еще пару объявлений. Доберется до гостевого двора — я его ему опишу. Переночевав, на следующее утро объявит, что пошел искать работу, и отправится по адресу, который в объявлении. Перед этим зайдет в пару других мест для вида. В доме по адресу пройдет во двор и будет делать все, что ему скажет человек в красной косынке. Дальше — не его забота, — Сам, перечисляя мои действия, обращался к Ане, показывая, что недоволен ее решением и теперь она отвечает за меня.