Евгений Южин – Излом (страница 21)

Хороша ложка к обеду! Если у вас есть ясная цель и вы знаете, как действовать, чтобы добиться ее, то мешок денег для вас — внезапная незапланированная удача, помощь на трудном пути. Если же вы сами не знаете, что делать, куда идти, то и деньги для вас теряют всякий смысл. Замок на горе — это тоже цель, хоть и не моя. Но человек, который выбрал даже такой смысл для своего существования — более счастлив, чем тот, который его не имеет. До сих пор я думал, что я знаю, что ищу. Окруженный загадками, я с наслаждением окунулся в поиски ответов. И к чему я пришел? Да, теперь я примерно представляю, откуда ноги растут у местной магии, я догадываюсь, какие знания древних могут помочь мне разгадать тайну межзвездных путешествий. Но теперь, я знаю и другое — это путь науки, путь множества талантливых, известных и неведомых исследователей, сотни лет, трудившихся над решением этой загадки. В этом знании не только их труд и их жизнь, но и ресурсы, которые вкладывало местное человечество в этот поиск. И повторить этот путь не может никакая одиночка, какой бы талантливой она ни была. Единственный способ быстро освоить знания древних — закончить университетский курс по выбранному предмету. Только, где те университеты? Где, хотя бы, те учебники по которым шаг за шагом, от языка математики местных до результатов исследований их самых талантливых ученых, я мог бы впитать чужую мудрость? Например, что я надеюсь найти на этом далеком острове? Пыльные развалины? Книги, смысла которых я, скорее всего, просто не успею разгадать? Мало этого? Так вокруг меня теснятся другие загадки, ответы на которые, я даже не знаю где искать — древние боги, связь с Землей. Что мне искать? Что делать?

Я мог бы попытаться вернуться на Землю. Во-первых, я знаю, что это возможно и знаю, как это сделать. При определенной удаче — это несложно. Но это выглядит, как капитуляция! Ради чего тогда, я потерял семью, зачем повторно покинул родину, когда мог остаться? Наконец, кому я там нужен? За такие путешествия, как выяснилось, расплата жестокая и неотвратимая — время.

Я мог бы остаться здесь в Облачном крае, заниматься контрабандой, на досуге скупать древности и создавать невиданные или забытые здесь машины. Думаю, что никто бы мне не помешал отстроить на скале над пропастью настоящее гнездо сумасшедшего инженера. Возможно, я даже стал бы этакой местной достопримечательностью, вроде таинственного мага на вершине древней башни, летающего на драконе. Этот вариант уже веселее, но не радует душу. Где-то рядом со мной спят древние боги, а я толкаю орешек по континенту, чтобы можно было регулярно менять гарем в замке — как-то тоскливо.

Можно было бы попытаться вернуть Ану. Но эта задача сейчас выглядела еще более неподъемной. Она ведь зависит не только от моей воли и желания — она зависит от других людей, сложных отношений между которыми я даже не понимаю. В этом смысле Мау — другая планета. Кроме того, между мной и девушкой вновь маячит загадка магии, от решения которой в этом случае придется отказаться. А без ее решения, наши отношения вообще могут стать невозможными — чисто физически, в буквальном смысле слова.

Что же мне остается? Остров? Метаться по планете в надежде встретить отгадку или очередной ключик от очередной загадки? Есть еще один нюанс — я дважды выжил там, где по мнению скелле должен был погибнуть. Ана убеждена, что я и магия — несовместимы. Но я отлично помню звон в ушах и этот одуванчик. Может быть мне следует идти этой дорогой? Тем более, что скелле не видят здесь магии, а значит и не видят ничего опасного для них.

Самое интересное, что вопроса о том, что делать завтра у меня не возникало — инженер, как нарост на теле, может жить и паразитировать только там, где кипит материальная жизнь — где, люди что-то строят, конструируют, собирают, обрабатывают металлы и древесину, варят пиво и красят корабли. Куда бы я не пошел по пути своей жизни, но завтра я отправлюсь в Саутрим. Мне нужен этот город с его верфями и подземными мастерскими, мне нужно все, что осталось от этой цивилизации!

Глава 15

Холмистая равнина, протянувшаяся вдоль побережья, поросла по водораздельным гребням знакомым мне укропом, рощи могучих деревьев с темно-бурыми кронами теснились вдоль русел ручьев и мелких речек. Было видно, как вдалеке темные извилистые пятна водолюбивой растительности сливались в сплошную массу — настоящие инопланетные джунгли. Несмотря на близость Саутрима, я не встречал никаких мелких поселений, которые обычно теснятся вокруг крупного города и меня это полностью устраивало.

Восстановив с утра привод самолета, я нагрузил его трофеями и посчитал за лучшее переместиться куда-нибудь поближе к городу. В сам город я отправлюсь ночью, когда стемнеет, рассчитывая на по-прежнему горящие посадочные светлячки, созданные Аной. Куда мои предполагаемые убийцы спрятали настроенный ею привод, я так и не смог выяснить — сами контрабандисты ничего ответить уже не могли, обзор местности через мою трубу ничего не дал.

Слава богу, они не догадались разрушить мою самодельную климатическую систему, как и не добрались до хвостового механизма, также настроенного скелле, и теперь я наслаждался прохладным воздухом из обрезка ведра в полу. За спиной шелестел мой собственный привод — простая и надежная машинка, которая, однако, требовала тщательного ухода.

В голове крутилась масса проектов и планов. Расставание с девушкой, смерть моего напарника, лишь на время погрузили меня в растерянность. Я жаждал действия, и как мне думалось, я нашел свой путь. Я — инженер! Это значит, что поиск скрытых закономерностей, исследование загадок мироздания — лишь инструменты для меня. Я призван повелевать материей, подчинять ее и заставлять служить мне и другим людям, не обращая внимания на скрытые причины и закономерности в ее движении. Братья Черепановы едва ли знали термодинамику, но это не помешало им прокатиться на паровозе. Конечно, я прекрасно осознавал, что знания — это базовый инструмент для меня, как инженера, но, в данном случае, у меня не было большого выбора. У меня не было времени на вдумчивые и кропотливые исследования и эксперименты, мне надо было творить на основе того, чем я уже располагал.

И первое, чем я планировал заняться, кроме груза трофейной пастилы, которая на мой взгляд была настоящей миной, это усовершенствование той техники, которая у меня уже была. Я задумал расширить основной движитель самолета, построив три независимых привода, которые будут передавать импульс через призму на общую чебурашку. Такая система будет гораздо более надежна и позволит мне, при необходимости, обслуживать ее или ремонтироваться, оставаясь в воздухе. Кроме того, шокер, очевидно, исчерпал свой потенциал. Удивительно, что меня до сих пор не убили каким-нибудь метательным снарядом, не говоря уже о скелле. У меня в голове сложился проект новой игрушки — метателя, с помощью которого будет возможно отодвинуть от себя опасность — расширить зону поражения моего оружия за пределы эффективного применения дара скелле.

Вторая идея, которой я теперь был одержим, представлялось мне еще более важной. Именно эта идея позволила мне преодолеть растерянность. Я очень надеялся, что она оправдает себя и, благодаря ей, я найду новый путь. Для меня был очевидным факт, что я немного чувствовал магию скелле. При приближении Аны у меня начинался звон в ушах, в непосредственной близости к девушке я ощущал невидимый здоровенный одуванчик, ласкающий своими пушистыми метелками мое лицо. В острых ситуациях, когда нас атаковали скелле или, когда мы потеряли контроль с Аной, одуванчик ощущался, как жесткие колючие листья и, что более важно, я каким-то образом, умудрялся двигать ими, чтобы избегать ранения. Так как скелле никаких следов взаимодействия источника со мной не видели, значит здесь работал какой-то иной механизм. И я не собирался его изучать, я не собирался погружаться в эксперименты и исследования — тем более, что ни времени, ни ресурсов на это у меня не было. Я собирался приручить это явление.

С самого начала меня занимало то, что скелле, или искусство, было доступно только женщинам. Я сильно сомневался, что на уровне физиологии существует какая-то принципиальная разница между полами — ну, там, различный гормональный фон или, может быть, различные механизмы, или точнее их настройка, работы межклеточных медиаторов. Предполагаю, что все то, что делает некоторых девочек скелле, должно присутствовать и у мальчиков. Причиной, по которой это остается не выявленным, может быть отсутствие обратной связи — отсутствие информации о таком взаимодействии. Представьте себе, что вы сидите в автомобиле. Он полностью функционален, но стекла кабины закрашены. Сможете ли вы научиться пользоваться им, не имея информации о том, какие последствия вызывают ваши действия. В лучшем случае, вы будете лишь баловаться занятными, но бесполезными спецэффектами, вроде мигающих лампочек или жужжащего моторчика чего-то под панелью приборов. В худшем же случае — вы разобьетесь. Звон в ушах, как и ощущения, которые у меня появлялись могут быть крохотной царапиной в краске, покрывающей лобовое стекло. Царапиной, ориентируясь на которую, я может быть и не начну носиться по автострадам, но научусь, например, заводить машину и трогаться с места. Эта идея захватила меня. Новое оружие, развитие самолета, сама необходимость просто выжить, теперь были подчинены ей.