Евгений Юрьев – Горизонт событий: Шёпот Аэтерны (страница 3)

— Не взрыв, — Вадим подошёл ближе. — Резонансный коллапс. Я видел показатели за секунду до... до всего. Установка «Горизонт» вышла на пиковую мощность и пробила пространство. Нас затянуло в воронку.

— Ты хочешь сказать, что мы...

— Мы на другой планете, доктор. И судя по небу и траве — очень, очень далеко от дома.

Максим хотел возразить, но не нашёл слов. Он ещё раз огляделся. Чужое небо. Чужая трава. Чужой лес. Всё чужое.

— Там ещё кто-то, — Вадим кивнул в сторону.

В траве, метрах в пятидесяти, лежали ещё три тела. Две женщины и молодой парень. Максим и Вадим направились к ним.

Первой очнулась девушка в очках. Тонкие черты лица, растрёпанные русые волосы, испуганный взгляд за треснувшим стеклом.

— Где я? Что произошло? — её голос дрожал.

— Всё хорошо, — Максим присел рядом, автоматически проверяя пульс. — Вы в безопасности. Как вас зовут?

— Лена. Елена Коваль. Я лингвист-программист из отдела анализа данных.

— Что вы делали на медицинской станции?

— Меня пригласили для консультации по интерфейсу «Горизонта». Языковая модель взаимодействия пилота с системой...

— Понятно, — перебил Вадим. — Лучше скажите, вы помните, как сюда попали?

Лена зажмурилась. На её лице отразилась мука.

— Свет. Очень яркий свет. И боль. Везде.

— У всех одно и то же, — подал голос второй человек.

Молодой парень. Совсем мальчишка. Лет девятнадцать-двадцать. Дорогой, явно сшитый на заказ комбинезон, модная стрижка, испуганные глаза. Он сидел, обхватив колени руками, и раскачивался взад-вперёд.

— Артём Воронов, — представился он, когда Максим подошёл. — Мой отец — член совета директоров корпорации. Я был на экскурсии. Наблюдательный отсек. А потом... потом всё взорвалось.

— Экскурсия, — процедил Вадим. — Прекрасно. У нас тут врач, программист, я и мажор на экскурсии. Прекрасная команда для выживания на чужой планете.

— Заткнись, — неожиданно резко сказал Артём. — Я не просил сюда попадать.

— Никто не просил, — примирительно сказал Максим. — Но мы здесь. И нам нужно понять, что делать дальше.

Пятый человек не двигался. Женщина лет тридцати пяти, в комбинезоне технического персонала. Максим склонился над ней, проверил дыхание.

— Она мертва.

— Что?! — Лена вскочила на ноги.

— Остановка сердца. Возможно, не выдержала перехода.

Повисла тишина. Только теперь Максим заметил, что тишина здесь не полная. Трава издавала едва слышный звон. Высокий, мелодичный, похожий на перезвон крошечных колокольчиков. Ветер шевелил стебли, и звук менялся, создавая причудливую мелодию.

— Что это за звук? — спросила Лена.

— Трава, — ответил Максим. — Она звенит.

— Трава не может звенеть.

— Земная — нет. Местная, очевидно, может.

Вадим присел на корточки и сорвал один стебель. В месте разрыва выступила светящаяся жидкость, похожая на люминесцентную краску. Он поднёс стебель к уху. Мелодичный звон стал громче.

— Интересно. Растение реагирует на вибрацию. Как струна.

— На вибрацию? — переспросил Максим.

— Да. Смотрите.

Вадим легонько дунул на сорванный стебель. Звук изменился, стал выше. Он дунул сильнее — стебель зазвенел громче и пронзительнее.

— А если крикнуть? — спросил Артём.

— Не советую, — Максим поднял руку. — Мы не знаем, что здесь водится. Громкий звук может привлечь хищников.

— Хищников? — Артём побледнел. — Вы думаете, здесь есть хищники?

— На любой планете, где есть жизнь, есть те, кто ест других, — отрезал Вадим. — Это закон биологии.

Лена тем временем отошла на несколько шагов и рассматривала лес. Её лицо выражало смесь ужаса и восхищения.

— Смотрите, — она указала на деревья. — Они светятся в такт.

Максим присмотрелся. Действительно, свечение леса пульсировало ритмично. Медленно, примерно раз в десять секунд, все деревья одновременно становились ярче, а потом снова тускнели. Как гигантское сердце, бьющееся в груди планеты.

— Похоже на единую систему, — пробормотала Лена. — Как будто весь лес — один организм.

— Фантастика, — фыркнул Вадим. — Сейчас важнее найти воду и укрытие. Планета планетой, а жрать и пить хочется уже сейчас.

Максим вынужден был согласиться. Во рту пересохло. Во время операции он потерял много жидкости, а после перехода не выпил ни глотка. Организм требовал воды.

— Нужно идти, — сказал он. — К лесу. Там может быть вода.

— А если там хищники? — спросил Артём.

— Тогда мы умрём чуть раньше, чем от жажды.

Вадим усмехнулся. Ему явно понравился такой подход.

— Мне нравится этот доктор, — сказал он. — Хоть кто-то мыслит здраво.

Они похоронили погибшую женщину. Вернее, завалили тело светящейся травой и камнями, которые нашли неподалёку. Максим прочитал короткую молитву. Он не был верующим, но счёл нужным соблюсти ритуал. Смерть должна иметь хотя бы видимость смысла.

— Как её звали? — спросила Лена.

— Не знаю, — ответил Максим. — Нашивки с именем нет.

— Значит, будет безымянной, — подытожил Вадим. — Первая потеря. Не последняя. Идём.

Они двинулись к лесу. Идти было легко. Пониженная гравитация позволяла делать огромные шаги, почти лететь над землёй. Но Максим быстро понял, что это опасно. Мышцы, не привыкшие к такой нагрузке, начинали болеть уже через десять минут. Приходилось сдерживать себя, идти мелкими, осторожными шагами.

Трава под ногами вспыхивала ярче при каждом прикосновении. Получалась светящаяся дорожка, которая тянулась за группой. С одной стороны, красиво. С другой — заметно. Очень заметно.

— Мы как маяки, — сказал Артём, оглядываясь. — Любой хищник увидит нас за километр.

— Зато не заблудимся, — хмыкнул Вадим.

Лес приближался. Деревья-грибы оказались выше, чем выглядели издалека. Их шляпки поднимались на высоту десяти-пятнадцати метров. Полупрозрачные стволы светились изнутри, и в этом свете двигались тени. Что-то живое ползало внутри растений.

— Червь, — сказала Лена, приглядевшись. — Там какой-то организм. Симбионт, возможно.

— Или паразит, — добавил Максим.

— Или обед, — закончил Вадим.

Они вошли под сень леса. Светящиеся шляпки деревьев создавали причудливую игру теней. Всё вокруг мерцало, переливалось, пульсировало. Глаза быстро уставали от обилия световых эффектов.

Запах в лесу стоял необычный. Озон. Много озона. Как после сильной грозы. И ещё что-то сладковатое, напоминающее гниющие фрукты. Дышать было трудно, но терпимо. Лёгкие адаптировались.

— Вода, — вдруг сказал Артём.