Евгений Яковлев – Не возомни себя Богом (страница 7)

Глава 6. Слуга демократии

Томас шел следом за пресс-секретарем сенатора Монтгомери Кулдриджа по широкому длинному коридору, устланному мягким, цвета венозной крови, ковром. Ковер был настолько толстым, что ни собственный вес детектива с добрый центнер, ни его тяжеловесная походка, ни твердые каблуки не помогли ему оповестить всю округу о своем приближении.

«Идеальное место для преступления». – Про себя подумал Вильсон.

Джентльменов сопровождали молчаливые взгляды политических гигантов Гранд-Монтаны из прошлого, взиравшие на посетителей портретов. Они словно говорили им в след: «Идите, дети! Вы рождены, чтобы вновь возвысить наш народ! Не дайте нам повода усомниться в чистоте и великодушии ваших намерений».

На последнем портрете был изображен адмирал военно-морского флота Говард Голдстоун, чья стратегия «мягкого торгового доминирования» почти сто пятьдесят лет назад послужила фундаментом для определения политики глобального превосходства страны на многие годы вперед. Немногие монтанцы знали, что, по сути, именно его труды в свое время легли в основу военно-торговой доктрины Гранд-Монтаны, основанной на морской изолированности страны от прочих государств. В свое время именно он заявил, что флот – это основной инструмент, позволяющий великой стране раскинуть свои руки по всему миру. Он сочетает в себе и кнут, и пряник, дополняющие друг друга. Угроза тотального доминирования на море с помощью сильного флота проложила торговые пути практически ко всем странам, имеющим выход к морю. В то же самое время появилась возможность строить военные базы для поддержания стабильности, миропорядка и охраны собственных коммерческих интересов.

По сути, именно он, протянув свою руку из далекого прошлого, стал первопричиной Глобального военного конфликта.

Политика всегда была и остается грязным делом. И политические программы могут трактоваться по-разному, в зависимости от того из чьих уст звучат доблестные призывы. Однако, очевидно, что обретающей со временем экономическую и военную мощь Гранд-Монтане требовалось больше финансового топлива, чем всем остальным глобальным игрокам. На этом поле и пересеклись интересы с Материковым альянсом, который в какой-то момент осознал, что последующее давление со стороны дальнего соседа ставит под угрозу его процветание.

Десять лет назад этот конфликт вспыхнул словно спичка, охватив своим пламенем все экономически развитые государства, которые были вынуждены признать, что отсидеться в стороне не получится.

Дверь в кабинет сенатора приоткрылась, как бы приглашая углубиться в историю великой державы.

– Детектив Вильсон, все обвинения против меня – это происки завистников! – сенатор встретил детектива шуткой, выставив руки вперед, словно уговорами пытаясь остановить разъяренного быка.

Улыбка сенатора Кулдриджа сочетала в себе спокойную уверенность и смертельную усталость. По глазам было видно, что он переживает непростые времена и не отказался бы от лишней пары часов сна. Ростом он был почти с детектива, но при этом чуть более поджарый, словно гончая, ушедшая на почетную пенсию. Кабинет сенатора был огромен, не то, что скромные шесть квадратных метров, где уместилось рабочее пространство детектива. Прямо над массивным столом висел огромный портрет Тревора Баттона – одного из самых почитаемых президентов, при котором страна от аграрной окраины мира превратилась в одну из сильнейших держав всего за какие-то двенадцать лет. На картине Баттон был изображен стоя по стойке смирно, облаченный в гренадерский мундир и с океаном уверенности, плещущимся в глазах. Каждому вошедшему в кабинет посетителю казалось, словно президент пристально вглядывается в его лицо.

Средоточие сенаторской власти покоилось слева от стола и представляло из себя единственную кнопку для связи с первым человеком государства. Эта кнопка словно излучала свет, притягивая к себе взгляд Вильсона.

– Ну что вы, сэр, это скорее я проявил наглость, напросившись к вам в гости как в музей, под предлогом полицейского расследования! – Детектив бал сам удивлен тем набором высокопарных слов, которые слетели у него с языка.

Кулдридж указал рукой на стул, предлагая Вильсону сесть. Помимо кнопки власти на столе располагались несколько фотографий: сенатор в кругу своей семьи – двух светловолосых девочек-подростков и красивой супруги, за лицо которой еще не успела ухватиться старость. На второй был запечатлен сам сенатор на рыбалке в огромных болотных сапогах, в руках он держал какое-то морское чудище длиной почти в метр. И еще одна, где молодой сенатор с сигарой в зубах, облаченный в камуфляжную форму, стоит в компании двух боевых товарищей. Последняя фотография привлекла особое внимание Томаса.

–У вас есть опыт участия в боевых действиях, сэр? – спросил полицейский, кивком указав на последнюю фотографию.

– Так точно, детектив Вильсон. – Он произнес эти слова с бравадой и на его лице расцвела та же улыбка, что и на старой фотографии, словно в зубах у него зажата воображаемая сигара. – Две командировки в Сарвию тридцать лет назад. – С этими словами он взял фотографию в руки, поднес ее к глазам и на его лице промелькнула ностальгическая улыбка. – Только я называю это иначе – не участвовал в боевых действиях, а спасал жизни людей – я был полевым хирургом.

Томас действительно разглядел на фото белую повязку с изображением красного креста. Он также обратил внимание, на молодого человека, который стоял рядом с Монти. Его лицо он определенно видел раньше. Словно прочитав мысли детектива, сенатор указал на него.

– Этого господина вы наверняка знаете, это президент корпорации ГринФарма, Джонни Ридс. Фото было сделано в мою первую командировку. Он тогда был обычным механиком и своими собственными руками обслуживал всю механизированную технику взвода, а спустя два года уже отвечал за материальное снабжение целой дивизии. Конечно, я как ее старший врач сдружился с ним именно на почве поставок медицинского оборудования и материалов. С тех пор, пожалуй, в жизни мне не доводилось встречать столь надежного соратника и верного друга как он. Он опять замолчал на секунду, уносясь мыслями в далекое прошлое.

С этими словами, сенатор поставил фотографию на место и расположился напротив детектива, давая понять, что пришло время говорить о деле.

– Сенатор, – начал Томас, правильно расшифровав посланный сигнал, – несколько дней назад погиб глава комиссии по расследованию событий, связанных с программой реабилитации военных, которая проходила десять лет назад под эгидой ГринФармы. У нас есть веские основания полагать, что Питер Форест был убит и это попытались тщательно скрыть.

Сенатор приподнял брови. Если это была игра, то он искусно продемонстрировал свои актерские навыки.

– Мне сообщали, что это был несчастный случай. Как умер Питти?

– В принимаемые им вещества, – детектив старательно обошел слово «наркотики», – был подмешан компонент, который и привел к остановке сердца.

Кулдридж отвел глаза в сторону. Было видно, что на этот раз из них сочится настоящая боль.

– Как я уже сказал, – после короткой паузы вернулся в разговор сенатор, – мы с Джоном Ридсом знакомы уже сотню лет. После возвращения из последней командировки я выбрал тропу служения своему народу как государственный служащий. Джонни шел со мной параллельной дорогой, но он мыслил широко, глобально, комплексно, запустив собственную линию производства медикаментов. Спустя какое-то время наши с ним путь вновь пересеклись. Я уже вскарабкался достаточно высоко по карьерной лестнице, а он наконец дал своему предпринимательскому таланту волю и очень быстро нарастил существенный капитал и открыл несколько заводов по всей стране. Ридс мыслит глобально. Деньги – это созданная людьми иллюзия власти, за которой прячется тщеславие, а большие дела оставляют память о человеке на всю жизнь. – С этими словами он указал на портрет президента. – Посмотрите на Баттона. Он был одержим идеей сделать жизнь людей лучше, он работал по 16-18 часов каждый день, практически не выделяя времени на сон и все ради того, чтобы дать нам светлое будущее, чтобы величие нашей страны длилось веками, а мы с вами процветали. Так и Ридс мыслил глобально и объемно. Первым осмысленным шагом на его пути альтруистической помощи нашему народу была именно программа по реабилитации военных, поскольку он сам был тесно связан с военной медицинойи можно сказать, что и через его руки прошел не один десяток искалеченных парней. Его задумка была превосходна, все карты были у него на руках, но, к сожалению, досадная неудача откатила его на годы назад. Он долгое время не мог оправиться от того глупого поражения и переключился на другие проекты, но вот время настало вернуться в прошлое и сломать неправильно сросшуюся кость, чтобы выправить ее и дать ей зарасти снова. А для того, чтобы это сделать, нужно разобраться, что было сделано не так. Я ответил на ваш вопрос?

– В целом да, сэр. Почему прошло столько времени, с момента как исследования зашли не дали требуемого результата?

Сенатор некоторое время колебался с ответом.

– Я не могу ответить на данный вопрос, ведь я политик, а не бизнесмен. Этот вопрос вам лучше задать Ридсу.