Тогда я был еще совсем молодым, но к 1989 году та молодежь, что имела отношение к спорту, имела характер, хотела денег много и желательно сразу, стремилась в бандиты. Я других ребят в тот момент не знал. До армии пришлось немного поучаствовать в движении. Гусев, помню, говорил: «На голимый криминал лезут только нищие, а вы даже золото не забирайте у кооператоров – это крысятничество. Пусть платят, как положено, и все».
Настоящая работа началась уже после армии. К этому времени, к 1990 году, большинство купцов было уже спортсменами «приколочено».
Я стал работать на Петропавловской крепости под Борей Ивановым – его потом убили, он дружил с таким Сергеем Соколовым, Анджеем «великолукским». Их потом тоже убили. Но старший был Андрей Рыбкин. Он потом депутатом стал, его пару раз пытались грохнуть, но умер сам, в тюрьме.
Мы получали с матрешечников, которые торговали сувенирным барахлом. Каждый стол платил от 70 до 100 долларов в месяц, независимо от того, сколько он работает – день или весь месяц. Я был кем-то вроде бригадира. Подо мной небольшая грядка – один бывший спецназовец, один борец из Колпино, два молодых красавца с мясокомбината. Все молодежь.
С 1990 года начали постреливать. Мне как снайперу начали поступать предложения, но я отказывался – крови не брал на себя. Стволов было уже с горочкой. Как-то в Купчино нас остановили патрульные и начали обыскивать, нашли два ТТ. Мы начали стонать, мол, не наши стволы – надо отдавать. Они забрали их и нас отпустили. А чуть позже мне позвонил этот сержант и зарядил за них нереальный ценник.
Чуть позже стволы начали возить в метро. Я сам таскал калашников в простой сумке – самое безопасное. На тревожные стрелки оружие возили знакомые девушки, за деньги, конечно. Некоторые прятали автоматы в коляски с детьми.
Еще немного, и слово «валим» стало обычным словом.
Как-то один из наших ствол чистил, чистил-чистил… и в живот себе выстрелил случайно. Вроде криминала нет, а милицию звать не хочется. Так эти двое с мясокомбината говорят: «Нужны три спортивные сумки». Потом его в ванну, живот вскрыли, ловко душ внутрь засунули, кровь выкачали и вынесли по частям. Наши все с опытом были – кто воевал, кто в Карабахе – в обморок не падали. Но все равно неприятно. Я как-то подколол, мол, опять три сумки надо? А он оценивающим взглядом: «Ты в две влезешь». Упыри.
Отсидел за вымогательство. Потом всех убили, пока я сидел. Тюрьма мне жизнь спасла. Мне стало легче. Я нашел нормальную жизнь, работаю, как все люди. Некоторых случайно встречаешь на улице – не подходишь – неприятно.
Отличный июльский день 1999 года. Васильевский остров, вид с Благовещенского моста. Слева – известный дом академиков, где прибиты десятки памятных досок. Справа – Академия художеств. У подножия великолепия – сфинксы. Между этими петербургскими кодами на повороте снижает скорость черный джип с номерами «666», машина охраны. Рядом стоят экскурсионные автобусы, японцы и шведы щелкают фотокамерами.
Первые очереди раздались у машины сопровождения. Били короткими очередями. Одновременно в бронированный джип полетел снаряд из гранатомета. Он попал точно в перегородку между дверьми. Тут же в то же место пошел второй. Он попал лишь на десять сантиметров правее. Броня дрогнула – все, что было внутри, смешалось в огненную массу.
Исполнителей высшего класса было четверо. Все в бронежилетах, масках. Первые двое привычно поставили автоматы Калашникова на предохранители, отстегнули рожки и аккуратно положили все это на асфальт. Отступали они не назад, как это сделал бы любой, а вперед. Перебежав набережную, скрылись в проходных дворах. Другие двое прыгнули в катер, который появился возле спуска к Неве. Катер красиво, с разворотом ушел в сторону порта. Не надо быть профессиональным военным, чтобы понять, что работали обученные диверсионным навыкам.
Так не стало крупного нефтяного магната Павла Капыша, директора «Балтийской финансово-промышленной группы».
Если все это художественно реконструировать, то зритель отмахнется, мол, в кино еще и не такое нарисуют.
Во имя нелепости исполнения и ироничности дальнейших показаний и эта эпопея заслуживает отдельного признания.
Близкий к Константину Яковлеву мастер спорта в тяжелом весе Игорь Савин ловким движением своего авторитета завладел контрактом на поставку партии водки весом 877 тысяч долларов. Решив заработать в одиночку, он не посвятил Яковлева в свою схему. Яковлев же прознал об упущенной выгоде и огорчился, потребовав свою законную долю лидера. Когда дискуссия между ними зашла в тупик, то 31 июля 1993 года к офису фирмы «Алмаз», что располагалась на Варшавской улице, подъехала темная БМВ без номерных знаков.
Оттуда вышли другие боксеры – Абросимов, Наумов и Хацкевич. Последний встал с автоматом Калашникова возле входа, двое уверенно заглянули внутрь. Они дошагали до приемной, где Наумов остался с пистолетом «Таурус» возле секретарши, а Абросимов и пистолет «Вальтер» с глушителем заглянули в покои Яковлева.
С этого момента все пошло не по плану. Для начала Абросимов заметил, что, кроме Яковлева, в помещении находятся еще несколько человек. Но не уходить же с «Вальтером» – глупо. Он начал стрелять. Для начала попал в сидящего за столом бухгалтера, а Яковлев тут же нырнул под стол. Затем он убил бросившегося на него охранника. В этот момент соседи за стенкой почуяли неладное и вбежали в приемную. Самый бойкий тут же распахнул дверь в кабинет к Яковлеву и получил пулю от нервного Абросимова. Ожидавший развязки сюжета Наумов долбанул по сбежавшимся на звуки и крики и поспешил на выход. За ним погнались.
Вылетая из офиса, Наумов нарвался на автоматную очередь своего подельника Хацкевича, который пытался его прикрыть от преследователей. Наумов тут же помер. Рядом с ним сник очередной охранник Яковлева.
Результат: Абросимова повязали на месте, Наумова убили, а Хацкевича до сегодняшнего дня больше никто не видел.
Показания же в деле легли оригинальным способом. Яковлев заявил, что работал с финансовыми документами, а когда кто-то непонятный вбежал в кабинет, он полез под стол, но так ударился головой о деревянную ножку, что потерял сознание и более ничего не помнит. Абросимов заявил, что шел подраться с Яковлевым из-за какого-то малозначительного дела, но, когда вошел в кабинет, его стали бить и крутить. Тут и раздались какие-то выстрелы.
Судья отмерил ему 10 лет, а изъятые на обыске 7 автоматов Калашникова обязал вернуть в воинскую часть, откуда они и пропали. Боксер Савин тоже остался в минусе – его убили буквально через пару недель после того шоу.
Этот сектор рынка находился тогда в зачаточном состоянии. Иначе братва разорила бы его, застраховав свои жизни.
«Иммунитет на смерть»
Александр КИРОВ
Я имел отношение к организованной преступности, как говорили, ходил под Акулой. Хотя и закончил Суворовское военное училище в Ленинграде, был спортсменом.
Если в начале 90-х ты должен был быть готов к конфликту, то к 1993 году убийство в нашей среде стало частью протокола, а к 1995 году чуть ли не единственным способом решения вопроса. Как в армейском анекдоте: «Пункт первый – командир всегда прав, а если не прав – смотри пункт первый». Так и тогда, все стало черно-белым, все решили, что только они правы, и после этого рухнули понятия.
Братва же на основе воровских законов смастерила свои понятия. Новые правила, ведь без правил жить нельзя нигде. Вроде бы все продолжали встречаться и договариваться по обновленным понятиям, но так как каждый был нацелен только на выигрыш любой ценой, то возникла двойная мораль. Говорили по понятиям, а если они не подходили для получения задуманной прибыли, то их отменяли и убивали противника. Ведь если по понятиям не получается, то надо закрывать вопрос по-другому.
Вот был такой Абакум – не очень известный широкой публике, он работал со Стасом Жареным. Они оба на том свете. Абакум мог прийти на стрелку в деловом костюме, с нормальным разговором, но заранее под машину его оппонента закладывали тротил. Если по его выйдет, то тротил забирали, а если ему не уступали, то, как говорится, завел машину и – привет семье. Получается, объективно разбирался в том, кто должен остаться живым. Его в 1995 году в ресторане «Универсаль» на Невском из его же ТТ в голову положили.
Тогда сошлись вместе непреодолимая жажда наживы и толпа непонятно уже какой братвы, хлынувшей как из кингстона, а хлеба на всех не хватало. Стало не до морали, понятий, и по многим вопросам старшие давали приказ: не уступать, на зубах. А если наших убрали, то ничего такого не произошло – еще куча осталась.
Если раньше старались убивать точечно, конкретного человека, то потом – не до «микроскопа». Встречаются, а одни уже засаду выставили. Все встали, и идет какая-нибудь голосовая команда. Одна сторона падает на асфальт, а во вторую из засады лупят. Кто там уже разберет. Возник иммунитет на смерть.
Докатывалось и до коммерсантов. Многие же из них тоже захотели поиграть в братву. Вчера батарейками торговал, его унижали, а теперь он цепь натянул, в «мерс» сел и может унизить других. Таким поддакивали, играли на их амбициях и ждали, пока разжиреют. Заведут в схему, где можно набрать кредитов, ему лапши навешают о совместном бизнесе, он набрал, а ему пулю. Если кто хочет спросить за деньги – пожалуйста, вон та могила.
