Евгений Войскунский – журнал "ПРОЗА СИБИРИ" №3 1995 г. (страница 78)

Научной фантастикой заинтересовалось научно-популярное кино. В общем понятно. Люди мечтали о художественных фильмах, хотели поработать с артистами, с сюжетом, сложными съемками. Казалось, что фантастика предоставит им такую возможность. Начали солидно: организовали конференцию со стенограммой. Я тогда ходил еще в молодых (в начале пятого десятка), доклад поручили главному нашему теоретику Кириллу Андрееву. Не скверный писатель, автор неплохой книги о писателях-приключенцах (Дюма, Стивенсон, Жюль Верн) Андреев был слабоват на счет выпивки. Он и доклад делал под мухой. Где-то даже пошатнулся, лампу чуть не уронил, но проявил самообладание, лампу поймал и нить речи не утерял. Однако выдержки, чтобы написать свой доклад для печати, у него не хватило. Статью для сборника написал я, назвал ее „Путеводитель по фантастике". Все изложил там: и своеобразие, и проблему достоверности, и о том, как фантастика вышла из темного леса к звездам, и о границе между научной фантастикой и ненаучной.

Скоро сказки сказываются, не скоро печатаются. Шесть лет прошло от докладов до сборника. О, наши темпы!

К тому же сборник назывался „Научно-популярный фильм". За шесть лет выяснилось, что научно-популярное кино фантастикой заниматься не будет. Так что все рассуждения мои были обращены к остывшей уже аудитории. Но все-таки сборник вышел в почетном издательстве „Искусство". И „Искусству" и предложил написать книгу о фантастике.

Редакция согласилась. Но трижды напомнила мне, что я имею дело с редакцией кино, их интересует фантастика в кино, я должен написать о фантастике в кино.

— Но у нас нет кино-фантастики, — возражал я. — Пять с половиной фильмов. Я вам напишу о фантастике для кино.

— Но нам нужно о кино, — настаивал редактор.

„Ладно, напишу, там разберемся", — решил я.

И взялся за дело с усердием и с охотой. Б.В.Ляпунов — популяризатор, библиограф и любитель фантастики бескорыстно разрешил мне переписать его картотеку. Очень благородно с его стороны. Другой сказал бы: „Сам составляй!" Оказалось, что в русской фантастике набралось всего навсего шесть сотен романов и рассказов за полвека. Наверное ни в' каком другом жанре не было так скудно. Но зато с шестью сотнями карточек работать было легко, сортируя их так и этак. Я разложил их по годам и получил очень выразительную статистику.

Максимум пришелся на 1967 год, далее около 20 книг, только оригинальных, не переизданий, рассказы я уже не пересчитывал.

Обращаю ваше внимание, может быть, вы уже забыли, что книга эта о приключениях мысли. Так вот, стартовая площадка для мышления — обзор фактов. Чем больше фактов, тем содержательнее выводы. Вот шесть сотен фактов показывают нам историю развития русской фантастики (русской — национальная здесь не подсчитана). Взлет в период НЭПа, почти полное уничтожение в первой пятилетке, прозябание перед войной и после войны; во время войны опять исчезновение, не до того („Фантастики не было, когда были продовольственные карточки", — отметил один из моих слушателей). Новый взлет вместе с оттепелью и в особенности благодаря вниманию к спутникам. А затем неподвижный уровень эпохи застоя — ни вверх, ни вниз. Что происходит сейчас, вы знаете сами: наводнение зарубежной фантастики, жалкое трепыхание отечественной.

Мало того. В периодах менялось не только количество, но и качество — направление, тематика, дух. Для наглядности в лекциях я давал этим периодам названия по одному из характерных произведений.

1917—23 — „Красная звезда" — по роману А.Богданова.

Основная тема — отношение к революции. Пожалуй, самый выразительный роман — „Аэлита" А.Толстого. Герои его — красноармеец Гусев, энтузиаст мировой революции, готовый и на Марсе затеять революцию, и инженер Лось, его переживания: разлука и любовь. Тема очень близкая, когда эмиграция и фронт раскалывали семьи.

1924—30 — „Продавец воздуха" — по роману А.Беляева.

Мечта, техническая, научная и несколько воспаряющая над возможностями, воздух продается. Заоблачные идеи предлагают нам нередко авторы, тот же Беляев.

1933—40 — „Победители недр" — по роману Г.Адамова. Первая пятилетка позади, страна техницизирована. В большой литературе в моде производственные романы, в фантастике тоже производственные или обстоятельные познавательные путешествия.

1946—53 — „На грани возможного" — по сборнику В.Охотникова — писателя и изобретателя. Уровень рационализации. Рассказы о немнущихся брюках, нервущихся нитях, ветростанциях, новом методе строительства дорог.

1954—63 — „Падает вверх" — по роману А.Полещука. После XX съезда, после выхода в космос появилось настроение эйфории: все можем, все сумеем, чуть подтолкнуть и все само собой устремится вверх. В фантастике бурные мечты, далеко превосходящие Беляева. Но, увы, в практике бурный взлет не состоялся. Космос-космосом, а на полях неурожай, на Украине хлеб из гороховой муки. И последовал период сомнения, разочарования. Выразили его Стругацкие в романе „Трудно быть богом". Кстати одновременно выпустили они и самую радужную свою книжку „Понедельник начинается в субботу" — о веселых и всесильных молодых физиках, вынашивающих гениальные идеи с субботы начиная, даже пренебрегая свиданием с хорошенькой ведьмой.

Начертив волнистую трассу фантастики за 50 лет, я попробовал прогнозировать следующий поворот. Решил, что после неумеренного очарования „Падает вверх" и скептического охлаждения „Трудно быть богом" должна последовать синтетическая рассудительная фантастика, которую я назвал бы „Диспут богов". И не угадал. Молодые фантасты семидесятых годов все почти пошли по пути Стругацких, писали о том, что богом быть трудно, намекали, что наши боги и не боги вовсе. Я был одним из руководителей семинара молодых тогда, мы разбирали эти вещи с язвительными намеками, но публиковались они редко и с трудом. В печать же шла беззубая я сказал бы, фантастика, о космических, юмористических иногда приключениях простых людей, детей, бабушек, девушек. „Люди как люди" назвал я эту эпоху по сборнику Кира Булычева, пожалуй самого популярного автора тех лет. Думается мне, что настроение такое отвечало эпохе застоя. Люди остаются людьми, любят, заботятся о детях, ничего не меняется и менять не надо!

— Это удивительно, — сказал мне как-то В.А.Каверин, встретив меня на лесной дорожке в Переделкине, — как это вам удалось на второстепенном материале показать наше развитие.

Пропустим мимо ушей „второстепенность". Фантастика — часть литературы и вполне естественно, что литература отражает смену настроений не только властей, редакторов, но и читателей. Читатель берет то, что ему нравится, скучное не читает.

Я же со своей стороны, естественно, начал писать о диспуте богов. Имею ввиду мой роман „Приглашение в зенит" — подробнее о нем позднее. Он был готов в 1970 году, ко референт издательства посетовал, что в годовом плане слишком много лиц нерусской национальности. У меня был опубликован отрывок, потом в другом месте другой отрывок, еще отрывок и еще отрывок.

Собрать все целиком мне удалось только в 1985 году. Было ли это время диспута? Пожалуй, да. Но диспут пошел уже с полной откровенностью на страницах газет и без помощи фантастики. Такая же беда произошла и с молодыми моими семинаристами, искусно намекавшими, что „не все в порядке в датском королевстве". Со слезами на глазах слушали они меня, когда я говорил, что их вещи устарели не родившись. В литературе бывает такое. И если вещь-разоблачение писалась десятки лет, знаю такие случаи, это уже не просто трагедия, а крушение жизни.

Но я оторвался и заглянул далеко вперед: неизбежные зигзаги мысли. Мысль мгновенно перелетает через эпохи и расстояния, а я ведь остановился на работе над „Картой страны фантазий" для издательства „Искусство". „Картой", конечно, назвал я свою книгу. И карта была в ней обязательно — карта разновидностей фантастики, где близкие направления по возможности располагались рядом.

Значит, сделал я книгу, принес рукопись в двух экземплярах и с картой. И редактор мой, очень толковый редактор, претензий к нему не имею, кандидат наук и известный критик в дальнейшем, прочел мою рукопись и сказал со вздохом:

— Очень интересная рукопись, но у нас редакция кино, а вы написали о литературе. Как ни жалко, придется нам с вами расстаться. Обратитесь в другие издательства — в „Советский Писатель", в „Советскую Россию"...

— Но как же писать о кино-фантастике, когда у нас ее нет? — возразил я теме же словами.

Обратиться в другое издательство? Я понимал, что это означает. Все сначала, два-три года сомнений и в заключение: „У нас нет бумаги для второстепенных тем". И ушел я унылый, унося под мышкой рекламный план изданий на будущий год, где под № 100 значилась и моя отвергнутая рукопись. Пришел домой, развернул и прочел со вздохом:

— Номер 100. „Карта страны фантазий". Книга о научной фантастике в кино, богато иллюстрированная кадрами из кинофильмов.

Тут же немедленно я снял телефонную трубку и позвонил редактору:

— Я не могу написать книгу о нашей кино-фантастике, которой нет, но я могу богато иллюстрировать ее кадрами из зарубежных кинофильмов.

Дело в том, что в Ленинской библиотеке я раскопал французский альбом со множеством снимков. Они и перекочевали в мою книгу в дальнейшем, да еще кое-что я добыл в Белых Столбах. А кроме того, в том же альбоме была и фильмография всемирной фантастики, тоже не столь обильная к середине века, примерно четыреста названий. Но все же четыре сотни фактов, по ним можно сделать выводы.