Евгений Воробьев – Незабудка [сборник 1987, худож. О. П. Шамро] (страница 99)
Совсем недавно Берзин получил секретный пакет с планом аэродрома Таблада под Севильей и зашифрованной объяснительной запиской. Была приложена и схема зенитной обороны аэродрома. Зениток бояться не приходится, летать на Табладу некому и не на чем, но сжечь самолеты на земле не мешало бы…
В те дни состоялась первая встреча Берзина с прибывшим в его распоряжение военным советником Кириллом Афанасьевичем Мерецковым (в Испании он звался Петровичем).
К. А. Мерецков вспоминал эту встречу:
«Мы обнялись и тут же стали намечать порядок дальнейшей работы. Я доложил Берзину о своих полномочиях, а он связался с республиканскими командирами и сообщил им о прибытии новой группы советских военных советников. Затем Ян Карлович сказал, что главная задача ближайших суток и недель — превратить Мадрид в крепость. Твердо рассчитывать можно было на коммунистов, на людей из министерства внутренних дел и на гражданское население города. Берзин расстелил на столе карту и начал показывать места расположения будущих оборонительных сооружений. Потом он направил нас с Вороновым в войска. Мне Берзин предложил отправиться в 1-ю бригаду…
Берзин размышлял над планом оборонительных сооружений. Все ли тут верно? Вспомнили русскую поговорку: гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить. Чтобы не ошибиться, договорились втроем объехать рано утром окрестности города, посмотреть на местности, как лягут будущие окопы и брустверы… Всю ночь мы не смыкали глаз, а утром объехали предместья Мадрида. Рекогносцировка позволила установить, что план обороны хорош. Я. К. Берзин, чтобы поскорее претворить его в жизнь, обратился за помощью к испанским коммунистам…»
«Пятая колонна»
За ужином в номере Берзина собрались только те, кому хозяин полностью доверял. Самая наиважнейшая боевая задача — нейтрализация «пятой колонны», той самой, на которую так надеется генерал Мола.
— Восемь тысяч фашистов сидит в тюрьмах. Из них три тысячи кадровых и запасных офицеров, — напомнил возбужденный Кольцов. — Если фашисты ворвутся в город или в городе начнется мятеж — это готовая квалифицированная офицерская колонна. Оставить такую силищу в Мадриде в опаснейший момент! По существу, фашистскую восьмитысячную колонну собрал и организовал, пусть в тюрьме, министр внутренних дел! Ларго Кабальеро признал остроту проблемы, но для эвакуации арестованных не сделал ровным счетом ничего…
Карабанчель — не пригород, не предместье, это окраина Мадрида. Из домов, захваченных на южной окраине, мятежники звонили по городскому телефону, сговаривались со своими близкими. А от своих единомышленников получали секретную информацию о положении в городе и его пригородах.
Вот запись беседы 7 ноября 1936 года Михаила Кольцова с секретарем ЦК Педро Чэка, благородным рыцарем Испанской компартии; в случае захвата Мадрида фашистами Чэка должен остаться в городе как вожак подполья:
«Мигэль спросил, как с эвакуацией арестованных фашистов. Чэка ответил, что не сделано ничего и теперь уже поздно. Для восьми тысяч человек нужен огромный транспорт, охрана, целая организация — где же в такой момент все это раздобыть?
Все восемь тысяч эвакуировать незачем, там много барахла и безобидных. Надо отобрать самые злостные элементы и отправить в тыл пешком, небольшими группами, по двести человек.
— Разбегутся.
— Не разбегутся. Крестьянам поручить охрану, это будет, пожалуй, понадежнее. Тюремная стража очень подкупная. Если часть и разбежится, черт с ней, можно потом выловить. Лишь бы не отдавать Франко эти кадры. Сколько бы ни удалось отправить — две тысячи, тысячу, пятьсот человек, — все будет благо. По этапу гнать до Валенсии.
Чэка подумал, утвердительно мотнул головой. На это дело выделили трех товарищей. Поехали в две большие тюрьмы.
У заключенных было отличное настроение. Они, усмехаясь, говорили администрации: „Это наша последняя ночь здесь. Завтра у вас будут другие клиенты“. Они не угрожали тюремщикам. В Испании тюремная администрация остается при всех режимах на правах незаменимых специалистов. Меняются только арестанты.
Фашистов выводили во двор, выкликали по спискам. Это озадачило и потрясло их. Они думали — ведут на расстрел. Их отправили в сторону Арганды, временный этапный пункт».
Нельзя было забывать об угрозах Франко ознаменовать день русской революции штурмом Мадрида и выступлением «пятой колонны».
Помимо фронтовых операций танки капитана Грейзе 6 и 7 ноября несли в Мадриде патрульную службу. Надо было ежечасно напоминать мятежникам о бронированных часовых в столице.
Арман вынужденно лишал сна своих товарищей, доведенных до крайней степени изнеможения, он понимал, что это жестоко, но иначе не обезопасить город.
А тут еще случилось неприятное чепе: испанские танкисты, приданные роте Погодина, в трудных обстоятельствах, усложненных паникой, оставили на поле боя несколько исправных танков.
— Фашисты могут заслать их к нам в тыл, — помрачнел Берзин.
— Чтобы не опасаться провокации, — сказал Арман, — сегодня же ночью нанесем на башни наших Т-26 белые полосы. Я предупрежу отряд.
«…
Фашисты 7 ноября пытались форсировать реку Мансанарес и ворваться в город. Но саперы успели заминировать мосты, противника встретили новые баррикады, новые отряды.
Милисианос, оборонявшие Толедский мост, подорвали легкий танк. С первого взгляда незначительный фронтовой эпизод.
Кто мог подумать, что танк окажется столь драгоценным трофеем? У офицера, убитого в танке, нашли боевой приказ генерала Варела о штурме Мадрида. Штурм был назначен на день «Д». В приказе подробно разработан план овладения Мадридом, сформулирован замысел всей наступательной операции.
Приказ генерала Варела стал подлинной находкой для штаба Мадридского фронта, в нем подробно перечислены боевые задачи всех девяти колонн, подготовленных к наступлению. Теперь Берзин знал, какие боевые действия фашистов будут носить демонстративный, отвлекающий характер, а где направление главного удара.
Капитан Грейзе был среди тех немногих, кому стал известен этот приказ.
Выйдя из штаба, он, как и другие командиры, чувствовал прилив сил. Окрепла уверенность в том, что Мадрид удастся отстоять и сегодня, 7 ноября, и в послепраздничные дни. И уже не так угнетали приметы и признаки паники, какая обуяла жителей.
В штабе ломали голову: какой день в приказе генерала Варела назван днем «Д»? Никто не сумел этого расшифровать, нужно быть готовыми к тому, что день «Д» может начаться сегодня, завтра, послезавтра…
На следующий день, 8 ноября, марокканцам и наемникам из иностранного легиона, несмотря на отчаянные усилия, вновь не удалось форсировать реку Мансанарес, обтекающую западные пригороды Мадрида.
Чем ближе за спиной был Мадрид, тем больше упорства накапливалось даже у необученных бойцов, не говоря уже об интербригадах.
Многие умело делали перебежки, укрываясь в складках местности, разумно берегли патроны и не впадали в панику при приближении «юнкерсов». Теперь многие приветствовали танкистов, как полноправные боевые товарищи. А что касается самих танкистов Грейзе, то, по свидетельству Долорес Ибаррури, они «
Михаил Кольцов познакомил Грейзе с Долорес Ибаррури. Она часто бывала на передовых позициях и приезжала к танкистам. Хотела своими глазами посмотреть, как бьются с врагом республиканцы и их друзья — бойцы интербригады.
Арман хорошо помнил день, когда Пасионария впервые приехала в Каса дель Кампо. Время было горячее, фашисты предприняли очередную атаку.
— Я поеду с вами в танке, — твердо заявила она.
Никакие уговоры не возымели действия.
К счастью, поездка окончилась благополучно, и Арман доставил гостью на командный пункт. Он помог ей спрыгнуть с танка, вздохнул с облегчением.
Она крепко пожала ему руку и сказала по-русски:
— Спасибо, товарищ… Большое спасибо…
— Не страшно было, товарищ Долорес?
— У шахтеров в забое бывало страшнее.
— Но там же не стреляли. А здесь…
Капитан скрылся в башне…
Еще до рассвета Берзин уехал в Валенсию по дороге «номер семь», забитой паникерами и дезертирами; по этой дороге эвакуировали женщин и детей, и по ней же на днях, оставив Мадрид на произвол судьбы, тайком улепетывали министры. Правительство сочло положение Мадрида безнадежным.