Евгений Воробьев – Незабудка [сборник 1987, худож. О. П. Шамро] (страница 98)
— Камарадас, прошу всех взглянуть. Вот отсюда они летают на Мадрид. Летчики из «Кондора», эскадрилья Физелера и другие. Нужно сжечь эти бомбардировщики! Это приказ командования и просьба жителей Мадрида. Ночью попрощаемся на перевале Сухой колодец. Хочу вас проводить.
Берзин познакомил подрывников с заданием, долго водил пальцем по плану аэродрома.
— …Цистерны, ангары, а здесь таверна. Она открыта до глубокой ночи. Учтите, туда может набиться с десяток посетителей… Здесь, здесь и вот здесь — зенитки. От восточных ворот держитесь подальше — там командансия, оттуда ходит караул на смену. Ваши исходные позиции — левофланговая апельсиновая роща, канал Альфонсо. Действуйте разрозненными группами, но одновременно. После операции пробирайтесь на старую тропу.
Болгарин Людмил, высоченный и широкоплечий, переводил напутствия на испанский…
— С кем я иду? — спросил Цветков.
— В твоей группе Курт, Людмил, двое герильерос из местных, — ответил Ксанти. — Старый Баутисто с проводниками ждет на перевале…
Горный перевал Сухой колодец был освещен луной. Редкой цепочкой уходили по тропе подрывники. Несколько человек одеты, как регулярос Франко, двое — в итальянской форме.
Рядом с Берзиным стоял Мигэль Кольцов. Ксанти в форме офицера фаланги проверял у каждого уходящего, как подогнано снаряжение — не бренчит, не звенит ли при ходьбе? Бутылки с бензином переложены в ящике пахучим сеном.
Мул навьючен коробками, аккуратно привязанными каждая в отдельности. Погонщик прикрыл поклажу холстиной, подтянул ремни, подпругу.
Навьюченного мула вел на поводу старый крестьянин, заросший седой щетиной.
— Баутисто, — обратился к нему Ксанти, — где запалы?
— Не беспокойтесь, камарада. Запалы лежат отдельно от динамита.
Наконец к мулу приторочили поклажу, позже ее переложат в заплечные мешки, и мул тронулся с места. Берзин подошел к Баутисто, крепко пожал руку, попрощался с ним и Мигэль.
Следом за Баутисто прошагал долговязый Курт с ручным пулеметом на плече, к поясу подвязан котелок, слегка поблескивающий при лунном свете.
За Куртом шел пастух с котомкой на спине, с кнутом в руке и погонял небольшую отару овец. На нем широкая соломенная шляпа, лица не видно. Проходя мимо командиров, пастух взмахнул кнутом и крикнул озорно:
— Но-о-о, залетные!
— Цветков идет в гости со своим шашлыком, — засмеялся Ксанти.
— Только, Василий, не играй с огнем, — успел сказать Берзин вдогонку Цветкову.
В ответ донеслось залихватское:
— Все будет о’кей, сеньор Павел Иванович! Гуд бай, в смысле пока.
Прошагали два испанских партизана, за ними могучий Людмил в каске.
— Ну вот, Павел Иванович, мои все… — сказал Ксанти, прощаясь.
В полночь на аэродроме слышались лишь стрекотание цикад, шорох травы и учащенное дыхание. Ползли по-пластунски, тащили коробки динамита, мотки с бикфордовым шнуром, сумки с гранатами, оружие, бутылки. По небу размеренно шарил луч прожектора. Когда он склонялся к земле, в полосу света попадала антенна над зданьицем аэропорта. В небе трепыхался черно-белый конус, набитый ветром.
На эти мгновения следовало припасть недвижимо к траве или нырнуть в спасительную тень под крыло ближайшего самолета и переждать.
Глубокой ночью раздался взрыв, и пламя подсветило облачное небо. Минуту спустя в другом конце аэродрома занялось второе зарево.
Наступил черед Цветкова — яркая вспышка предварила новый гром и новый пожар.
От ночной тишины ничего не осталось. Выстрелы, пулеметные очереди, разрывы гранат, топот бегущих, вой сирены, свистки, крики, стоны, звон разбитого стекла — это вылетели окна в командансии у восточных ворот…
«Последние часы Мадрида»
Давно уже пора было вывести в резерв несколько танков Армана, которые больше других пострадали в последних боях. Но Арман переговорил с ремонтниками, с военинженером Алымовым и оставил у себя все израненные танки — их можно уподобить раненым танкистам, которые отказались покинуть поле боя и отправиться в госпиталь.
4 ноября франкисты захватили аэродром «Куатро виентос» — «четыре ветра» — до Мадрида 10 километров. На улицах города стала слышна артиллерийская канонада.
Арман сделал запись: «
Весь день 4 ноября десять танков курсировали по предместьям Мадрида, создавали впечатление, что танки воюют на многих участках фронта. Арман отдал приказ вести более интенсивную, чем обычно, стрельбу, короткими огневыми контратаками тормозить наступление противника. Сидя в танке на исходной позиции, Арман слышал радиопередачу мятежников «Последние часы Мадрида», она прозвучала в тот день впервые. Арман узнал, что генерал Мола, один из подручных Франко, въедет в Мадрид на белом коне. Парад перед зданием военного министерства примет глава государства, высокопревосходительный сеньор генерал Франко. Названы капельмейстеры одиннадцати военных оркестров.
Франкисты в радиопередачах «Последние часы Мадрида» все чаще называли дату 7 ноября. Ссылаясь на германские источники, передавали, что «
В тот самый день в Валенсию двигалась длинная вереница шикарных «кадиллаков», «испана-сюиз» и более скромных автомобилей: из Мадрида танком уезжал Ларго Кабальеро и его разношерстное правительство. Оборону Мадрида, по существу, взяли в свои руки коммунисты во главе с Хосе Диасом, Долорес Ибаррури и Антонио Михе. Правительство же считало положение Мадрида безнадежным. В оставленных инструкциях предусматривалась возможность сдачи Мадрида, что породило у иных панические настроения.
6 ноября фашисты заняли Карабанчель, в пяти километрах от центра города.
В этот день капитан сделал запись:
«Мятежники овладели первыми кварталами Мадрида — Карабанчель Альто и проникают в городской парк Каса дель Кампо. Наша танковая группа снова становится на пути захватчиков… Пользуясь внезапностью, танки давят артиллерийские батареи противника, уничтожают роту на машинах с двенадцатью крупнокалиберными пулеметами и несколько танков „ансальдо“. Пять танков действуют в районе Вильяверде под командованием лейтенанта Мяновского. Они поддерживают части, отбивающие наступление фашистов».
Весь Мадрид строил баррикады. Мобилизация мужского населения от пятнадцати до пятидесяти пяти лет. Тысячи новоиспеченных милисианос получили в казармах винтовки. Проводить строевые занятия было уже некогда, приучались шагать строем в пути на боевые позиции.
Поздними вечерами в штаб обороны Мадрида съезжались командиры, советники из интербригад, полков, батарей, эскадрилий, отрядов. Увы, их маршруты делались все более короткими.
Уже за полночь Арман встретил в штабе Берзина, и тот пригласил к себе на ужин в отель «Палас». В таком небоскребе, как «Палас», апартаменты в крыле второго этажа можно смело назвать бомбоубежищем.
Берзин был в хорошем настроении: наконец-то у Мадрида появилась радиотелефонная связь с Москвой! Кроме того, за последние дни проделана огромная работа — укрепили линию обороны города. С рассвета он обходил передний край фронта с военными советниками; среди них бывали Батов (он же Фриц Пабло), артиллерист Воронов (Вольтер), Хаджи Мамсуров (Ксанти).
Берзин несколько дней подряд бродил в сопровождении Мамсурова по тоннелям метро. Надо полностью обезопасить город от возможных диверсий мятежников под землей. Подполье Мадрида (не в переносном, а в буквальном смысле слова) неплохо знакомо Мамсурову. Ему изрядно пришлось поблуждать-поползать в подземных коридорах, галереях, переходах. Мятежники пытались пробраться с окраин, из пригородов к центру Мадрида, чтобы заминировать и взорвать подземный этаж города, вызвать панику среди жителей и защитников Мадрида. Но те шесть мин, которые они взорвали под землей, не принесли большого вреда. Диверсанты из «пятой колонны» были частью истреблены, частью обезврежены.
Берзин, Мамсуров, другие советники вместе с испанцами решали, где и как возводить баррикады, где рыть, углублять траншеи, где устанавливать пушки и пулеметы, какие мосты через Мансанарес заминировать и подготовить к взрыву, где оборудовать командные и наблюдательные пункты.
Крыша шестнадцатиэтажной башни «Телефоника-сентраль», где находился центральный телеграф, — самый удобный пункт для наблюдения. С недавнего времени там обосновался и наблюдательный пункт противовоздушной обороны Мадрида. В их распоряжении оказался захваченный на соседнем фронте телескоп. Он позволял следить за тем, что делается на аэродроме «Куатро виентос» в Хетафе, захваченном мятежниками. В ясную погоду можно засечь вражеские самолеты в момент взлета и принять меры защиты, поднять свои «чатос» или «москас». Телескоп берегли пуще глаза. Когда под лучами солнца стекла его блестели, телескоп накрывали чехлом, а при обстреле загораживали чем могли.
Берзин поручил авиаторам выяснить, с каких аэродромов прилетают в Мадрид гости с бомбовым грузом. Разведчики доложили: больше всего налетчиков с аэродромов Талавера де ла Рейна и Таблада.