Евгений Воробьев – Незабудка [сборник 1987, худож. О. П. Шамро] (страница 96)

— Правильно сказал мне Михаил Кольцов: шпионов можно засылать в местные штабы не для работы, а для отдыха… — невесело усмехнулся Арман; улыбаться ему больно, обожжены губы, лицо воспалено от ожогов.

— Может, и бутылки с бензином фашисты начали готовить, услышав рекламу про вас, танкистов?

Арман пожал плечами, он не удивился повышенному интересу Берзина к новоявленному оружию. Эти проклятые бутылки придется иметь в виду всем танкистам; просто так, с небрежным высокомерием от этих бутылок не отмахнешься, тем более здесь, в Испании, где танку иногда приходится пробираться по узким улочкам среди старинных домов — легче легкого швырнуть бутылку с бензином из окна сверху, с балкона, из-за каменной ограды.

Берзин предположил, что, вероятно, со временем бутылки будут наполнять не бензином с ваткой-затычкой, которую надо поджечь в момент броска. Химики-пиротехники додумаются до бутылок с самовоспламеняющейся жидкостью. И на спички тратиться не станут! Трахнут такой подарочек о броню, и огонь мгновенно растечется по всем щелям.

Тучи над Мадридом сгущались с каждым днем. За спокойным тоном Берзина, которым он сообщал плачевные новости, чувствовалось предельное напряжение.

— Ты что-нибудь слышал о «пятой колонне»?

Арман неуверенно развел забинтованными руками.

— «Пятая колонна» все чаще напоминает о себе. Как известно, генерал Мола наступает на Мадрид четырьмя колоннами: первая — по эстремадурской дороге, это конница; вторая — по толедской, танки и пехота; третья — через Авилу (Гвадаррама); четвертая — через Сигуэнсу (Гвадалахара). Но Мадрид будет завоеван, говорилось на днях в радиопередаче фашистов, даже если эти четыре колонны не дойдут, «пятой колонной».

Что же это за «пятая колонна»? В тюрьмах и в казармах под конвоем сидит около восьми тысяч сторонников Франко, они готовы каждый день нанести республике удар в спину. Кроме того, много вооруженных врагов отсиживается в домах, скрывается в посольствах, больше всего в германском и финском. Случается, на улицах, площадях бросают гранаты, стреляют в милисианос с чердаков, крыш, верхних этажей — из окон и с балконов.

— Эх, если бы у нас с тобой был лишний взвод танков, — мечтательно вздохнул Берзин. — Мы ввели бы в Мадриде бессонное патрулирование. Сразу укоротили бы руки «пятой колонне». Слушай, Пауль, ты не мог бы в ближайшие дни и ночи чаще наведываться в город?

— Конечно, могу. Исходные позиции моих танков с каждым днем все ближе к городу. Поздними вечерами приезжаю в военное министерство к Гореву. Отчитываюсь, уточняем обстановку.

— Да, весь Мадрид сегодня — прифронтовой город. Но когда я сказал «наведываться», то имел в виду не тебя персонально, а твои Т-26. Положение в Мадриде такое, что… Мне не дает спать «пятая колонна». Я уже говорил на эту тему с Миахой, с его скользким помощником Касадо, но взаимопонимания не нашел. Или они не представляют опасности, или… Им лишь бы не общаться с коммунистами, держаться подальше от ЦК партии… Хотя хорошо понимают, кому город прежде всего обязан своим героическим сопротивлением.

Беседа затянулась, Арман уехал к своим танкам далеко за полночь…

Каса роха

Они разговаривали на разных языках, но когда действовали сообща, в разведке, или в ближнем бою, когда воевали в тылу врага, быстро находили общий язык. Встречались они в Пинс дель Вальес, северо-западном предместье Барселоны вдали от оживленных дорог, в доме из красного кирпича, который называли Каса роха, то есть «красный дом». А база в соседнем доме, где обучались методам и приемам войны, — «Чапаев». Возможно, название возникло после того, как в местном кинозале показали советский фильм «Чапаев». Бойцы занимались или отдыхали здесь между операциями. Названием «Чапаев» они хотели подчеркнуть свою преданность идеалам революции, молодой республике. Готовность следовать той беззаветной храбрости, какой обладал камарада Базиль Чапай. Как он стрелял из пулемета? Муй бьен! Фармидабль! — замечательно! Чапай редко снимал теплую шапку, которую русские смешно называют «папаха», никто из испанцев никогда ее не видел…

Из Каса роха, из «Чапаева» тянулись нити ко многим храбрым и дерзким отрядам герильерос.

«Малая война» — герилья — все сильней и сильней полыхала партизанским костром на земле, захваченной фашистами. Рядом с герильерос отважно сражались бойцы интернациональных бригад.

В Каса роха, в «Чапаеве» бойцы начиняли мины динамитом, мастерили запалы. Работа с взрывателями требует таких же чутких, ловких пальцев, как у скрипача, часовщика, фокусника или ювелира. Инструкторы — испанцы и интербригадовцы — сколачивали, обучали отряды подрывников, и они все с большим размахом действовали в ряде провинций — мосты, виадуки, горные дороги, склады боеприпасов, аэродромы…

Пока Артур Спрогис, прибывший утром, ждал приема, он поневоле прислушался к разговору, который вели вполголоса двое незнакомых русских, судя по выправке — командиры. Один из них несколько раз обмолвился: «Павел Иванович приказал…», «Надо спросить у Павла Ивановича…». Спрогиса тут же осенило — Берзин! Павел Иванович — один из его псевдонимов. Но насколько Спрогису было известно, Берзин служит на Дальнем Востоке заместителем Блюхера. Разве Спрогис мог предположить, что под именем генерала Гришина воюет Берзин, что именно в его распоряжение он прибыл?

А вот для Берзина никакой неожиданности в приезде Спрогиса не было, давно ждал его появления.

— Слышал, плавание не было скучным?

— Из Севастополя плыл на пароходе под испанским флагом. На борту танки, тонны динамита в трюмах, разное вооружение. К Картахене судно подошло не с востока, а от африканского берега, без огней, в темноте. Светало, погас маяк в порту. Опасались итальянских подводных лодок. На всякий случай все подготовили к взрыву. В мою каюту провели детонирующий шнур и электропроводку к взрывателям.

Навстречу — эсминец без опознавательных знаков. Наш капитан выкрикнул пароль, ответа не последовало. Ну что же, если погибать — то заодно потопить и фашистов. Все ближе, ближе чужой борт. И вдруг ругань с мостика: «Эй ты, фашист, куда прешь? Столкнемся!» Так капитан узнал, что это — свои. На эсминце не знали пароля…

После короткого рассказа Спрогиса о плавании под испанским флагом пошли воспоминания далеких юношеских лет.

Артур Спрогис, так же как и его наставник, вступил в Коммунистическую партию шестнадцати лет от роду. В 1920 году он был одним из самых юных кремлевских курсантов — рослый, крутоплечий, худенький парнишка. Время от времени он стоял, сменяя товарищей, полный достоинства, строго выпрямившись, на посту № 27, у квартиры Владимира Ильича. Видимо, молоденький, всегда подтянутый парень обратил на себя внимание Ленина. Однажды Ленин остановился, поздоровался, спросил, откуда родом, как попал на кремлевские курсы, учился ли прежде и как долго. А вскоре после расспросов Ленин вернулся из своей квартиры и положил на подоконник, возле которого стоял Спрогис, небольшой сверток. «Когда сменитесь — съешьте». В свертке лежали бутерброды с повидлом и вобла…

Вспомнили и дни своего знакомства: Спрогис был в 1928 году оперативным уполномоченным, командиром погранотряда по борьбе с бандитизмом и контрабандой на Западной границе. Выслеживал нелегально переходивших границу нарушителей.

Воспоминания юношеских далеких лет перемежались деловыми разговорами о тактике и стратегии герильи — малой войны, — обсуждались достоинства и недостатки разных видов стрелкового оружия, нашего и иностранного, в партизанской войне, шла речь о снаряжении мин с детонаторами.

Запомнился Артуру их спор о тактике и технике подрыва мостов, приведший в конце концов к полному согласию. Да, выгоднее как можно больше устраивать диверсий на путях сообщения.

— Завтра, майор Артуро, поедешь в Мадрид, — перешел к делу Берзин. — На помощь Хаджи. Положение там серьезное. Переночуй в гостинице. В семь утра тебя будет ждать машина и трое спутников. По дороге заедешь ко мне.

Утром, когда машина подошла к особняку, в ней, кроме майора Артуро, сидели радист и переводчица. Вышел порученец и вызвал Артуро к генералу.

— Обстановка изменилась. Хаджи управится в Мадриде сам или ему помогут другие. А в Малаге вообще нет разведки. Поворачивай на Малагу. Вот карта, адрес, — он протянул пакет. — Не теряй времени… Наведаешься в Валенсию по своему усмотрению, тогда поговорим подробнее… Не застанешь меня — звони в Мадрид.

Разведку в частях народной милиции практически не вели и никаким уставом разведгруппы на Малагском фронте предусмотрены не были. Следовало отобрать надежных, преданных республике, отважных добровольцев из лиц, не подлежащих призыву. Подопечным Артуро стал Хосе Муньес Гарсиа, когда-то служивший в регулярной армии в чине капрала. Это был высокий, широкоплечий, с неизменной черной шляпой и в кожаных куртке и штанах, человек; на шее узлом завязан красный платок. Спокойные, сильные руки обычно лежали на широком поясе.

Смельчак, медлительный в словах, но очень подвижный и ловкий в минуты опасности; понимал Артуро с полуслова. Фашистский мятеж начался прежде, чем Хосе научился грамоте: вот почему он так подолгу всматривался в карту, шевеля губами, изучал ее, а майор Артуро терпеливо учил его топографии.