Евгений Волков – Пункт, которого не было (страница 7)

— Мы брали один и тот же два года.

— Я был ребёнком.

— Вот видишь. А сейчас взрослый. Есть надежда.

Матвей положил трубку и несколько секунд смотрел на телефон.

Иногда Борис попадал в тему случайно и от этого особенно раздражающе точно.

Родители жили в квартире, где Матвей вырос с двенадцати лет. Формально она давно была слишком большой для двоих. Практически каждая попытка Нины предложить переезд заканчивалась тем, что Борис спрашивал, куда в новой квартире они денут коробки с кассетами, старые объективы, книги, ещё одну коробку с кассетами и деревянный стул, на котором никто не сидел с 2009 года, но который «хороший».

Нины дома не было — в четверг она вела вечерний курс истории искусства.

Борис открыл дверь, посмотрел на пакет в руках сына и спросил:

— Нормальный?

— Хлеб?

— Нет, ты.

— Поздно уточнять.

— Проходи.

На кухне стояла кастрюля супа. Матвей заглянул под крышку.

— Мама оставила?

— Я приготовил.

Матвей медленно повернулся.

— Что?

— Ничего. Просто приятно видеть, что семьдесят — возраст новых возможностей.

— Сядь и ешь, пока я не доказал ещё одну возможность.

Суп оказался хорошим.

Они успели обсудить новый объектив Бориса, отопление в доме, идиотскую реконструкцию перекрёстка и фильм, который Матвей монтировал. Борис сказал, что семьдесят две минуты было бы лучше. Матвей ответил, что телеканал будет рад получить его личный взнос за дополнительное эфирное время.

Только после второй тарелки он сказал:

— Лера думает завести ребёнка.

Борис поднял взгляд.

— Хорошо.

— Самостоятельно. Через клинику.

— А.

Матвей подождал.

— И это всё?

— А что я должен сказать?

— Не знаю. Обычно у людей есть мнение.

— У меня есть. Это её дело.

Матвей посмотрел на отца.

— Очень современно.

— Я старый, а не идиот.

— Иногда граница тонкая.

Борис отпил воды.

— Ты поэтому приехал?

Вот за это Матвей иногда не любил разговаривать с людьми, которые знали его дольше, чем он умел убедительно врать.

— Я предложил ей другой вариант.

— Какой?

— Меня.

Борис перестал жевать.

Это было первое по-настоящему удовлетворительное выражение лица за неделю.

Матвей улыбнулся.

— Спасибо. Вот примерно такой реакции я ожидал от нормального человека.

— В каком смысле «тебя»?

— В прямом. Я тоже хочу ребёнка. Мы давно друзья. Я ей доверяю. Она мне, по её словам, тоже. Я спросил, почему она считает, что должна делать это одна. Потом сказал, что мы можем хотя бы рассмотреть совместное родительство.

— Вы как пара?

— Нет.

— Жить вместе?

— Нет.

— Жениться?

— Пап.

— Я уточняю конфигурацию.

— Два родителя. Два дома. Без попытки изображать отношения, которых нет.

Борис откинулся на стуле.

Он не выглядел возмущённым. Это почему-то заставило Матвея говорить осторожнее.

— Она ничего не ответила, — добавил он. — Сказала подумать. Мне тоже сказала подумать.

— Разумно.

— Я знаю.

— Тебя это раздражает?

— Нет.

— Значит, раздражает.