Евгений Волков – Право остаться (страница 2)

— Мы поправили слой, — сказала Нина.

Юлиан сел, но почти сразу снова подался вперёд.

— И ещё. В пресс-релизе написано: «Маршрут выбран как наиболее экономичный». Это неверно.

Марта посмотрела на него.

— В сравнительной таблице он самый дешёвый.

— Самый дешёвый — да. Но выбран он не поэтому. Он имеет лучший суммарный показатель по надёжности, возможности поэтапного строительства и срокам. Если вы напишете «наиболее экономичный», через час заголовок будет: «Город сносит район ради экономии».

— А если убрать стоимость, — сказал Павел, — через час заголовок будет: «Город скрывает, что экономит на районе».

— Я не предлагаю убрать стоимость.

Юлиан развернул к ним страницу с таблицей, на которой было столько чисел, что Марта невольно подумала о том, как инженеры, должно быть, смотрят на юридические заключения.

— Вариант через Вересковую позволяет поставить главную насосную станцию на устойчивом основании и замкнуть защитную линию без второго пересечения магистрального коллектора. Альтернатива через Восточную дорогу требует двух временных схем водоотведения на период строительства. Это не декоративная сложность. Это дополнительный риск в течение трёх паводковых сезонов.

— Это всё есть в отчёте, — сказала Марта. — В пресс-релизе можно написать: «Выбран вариант с наилучшим сочетанием технической надёжности, сроков и стоимости».

Юлиан помолчал.

— С этим могу жить.

— Хорошо, потому что с остальным нам всем тоже придётся.

Нина бросила на Марту короткий взгляд, определяя, была ли это шутка. Марта не помогла ей.

Павел открыл свою папку.

— По оценкам. Мы начинаем осмотр квартир через две недели. Первые предложения сможем направить в конце октября. Мне нужна единая позиция по вопросу «почему сосед получил больше».

— Единой суммы не будет, — сказала Марта. — Будет единая методика. Площадь, состояние, этаж, права на помещения, подтверждённые улучшения. И каждому надо объяснять расчёт по его объекту, а не ссылаться на среднее по району.

— Я знаю. Я спрашиваю, что говорить, когда люди сравнят цифры.

— То же самое, только спокойнее.

Инесса перелистнула список адресов.

— У меня другой вопрос. По четырнадцати собственникам возраст старше семидесяти пяти. Мы можем предложить сопровождение при поиске жилья уже сейчас, до оценки?

— Можем, — сказала Марта. — Но отделите помощь от переговоров о выкупе. Человек не должен думать, что принятие помощи означает согласие с отчуждением.

— Это будет в форме.

— И словами тоже.

На секунду за столом стало тихо.

Марта заметила, что Юлиан смотрит на карту. Вересковая набережная была выделена полупрозрачной красной полосой. На экране она казалась почти пустой: четыре прямоугольника многоквартирных домов, россыпь меньших строений, улица, двор, бывший склад. За ней — река. Чуть восточнее — больничный комплекс. Дальше — транспортный узел, подстанция, старый центр.

На такой карте общественный интерес выглядел убедительно.

На почтовом конверте он занимал куда меньше места.

Нина сказала:

— Самый неприятный вопрос в четверг будет простой: почему именно мы?

Юлиан поднял голову.

— Потому что здесь проходит наиболее надёжная линия.

Инесса вздохнула.

— Я сказала «неприятный», а не «сложный для инженера».

— Это и есть ответ.

— Нет. Это ответ на вопрос «почему линия здесь». Люди будут спрашивать «почему мой дом».

Юлиан нахмурился, как будто различие было неочевидным, а потом всё-таки кивнул.

Марта записала в блокноте: «Публичная встреча: не путать маршрут и человека».

Она сразу же зачеркнула фразу. Звучало как лозунг отдела коммуникаций.

Вместо неё написала: «Сначала ответить на индивидуальный вопрос. Потом объяснять систему».

В девять ровно Нина обновила страницу городского реестра.

Решение появилось без фанфар — строка среди других административных актов. Номер, дата, название, ссылка на приложение.

— Опубликовано, — сказала она.

Марта посмотрела на часы.

— Отправляйте.

Через несколько секунд в коридоре начали звонить телефоны.

Первый звонок пришёл не от жителя, а от журналиста. Второй — от агентства недвижимости. Третий — от женщины, которая не жила на Вересковой, но хотела знать, станет ли город теперь сносить все старые районы у воды. К девяти двадцати на общей линии висели одиннадцать вызовов.

Марта вернулась в кабинет и открыла электронную почту.

Тема первого письма была написана заглавными буквами: «ВЫ УЖЕ ВСЁ РЕШИЛИ».

Она не стала отвечать сразу. Сохранила письмо в папку обращений, где его должны были зарегистрировать. Формально автор ошибался. Решение о предпочтительном маршруте действительно было принято в пятницу, после нескольких раундов консультаций, и именно сегодня оно было опубликовано. До этого существовал проект решения, рекомендации инженеров, оценки вариантов. Не окончательный акт.

Но Марта понимала, почему человеку разница могла показаться издевательской.

В десять двенадцать Томас принёс распечатку первого обращения от адвоката.

— Быстро.

— Не иск, — сказал он. — Запрос о сохранении материалов дела. Они требуют не уничтожать черновики, рабочие таблицы, переписку по вариантам маршрута и протоколы консультаций.

Марта прочитала письмо. Под ним стояло название небольшой организации — Центр общественного права Ардена. Подпись: Алекс Варн.

Имя она знала. Не лично. Он несколько раз представлял заявителей в спорах о градостроительных решениях и однажды добился отмены разрешения на реконструкцию автостанции из-за недостаточного уведомления соседних кварталов. Решение было техническим и совершенно правильным, хотя после него город потерял семь месяцев.

— Разошлите уведомление о сохранении документов всей проектной группе, — сказала Марта.

— У нас и так действует режим хранения.

— Теперь будет отдельное письменное указание. И добавьте личные устройства, если кто-то использовал их для рабочей переписки.

Томас поморщился.

— Юлиан будет счастлив.

— Счастье инженеров не относится к нашим полномочиям.

— А если они обсуждали насосы в семейном чате?

— Тогда я очень хочу знать, зачем.