Евгений Волков – Право на Власть (страница 30)

Пилотируемый вариант выглядел иначе. ПБМ-17 «Валькирия», в отличие от своих угловатых собратьев, была своеобразным произведением искусства. Обтекаемые обводы корпуса скорее напоминали хищную птицу или атмосферный истребитель, чем тяжелый военный мех. Узкая кабина, покатые плечевые плиты и вытянутые элементы брони создавали стремительный, почти человеческий силуэт.

Манипуляторы заканчивались полноценными пятипалыми кистями. Ноги были длинными и подвижными, с тщательно скрытыми сервоприводами и бронированными сочленениями. Каждая плита обшивки выглядела как часть дорогого рыцарского доспеха, из-за чего машина совершенно не походила на серийную военную технику.

На спине располагались два складывающихся элемента, напоминавших сложенные крылья. В отличие от «Церберов», «Валькирия» была способна к полноценному атмосферному полету, а «крылья» служили аэродинамическими стабилизаторами. Она не создавалась как массовое оружие — это была штучная машина, собиравшаяся по спецзаказам в основном для высшей аристократии.

Мне чудом удалось заполучить три такие машины. Бедняг должны были разобрать и продать по частям на рынке Фронтира, так как управлять мехами, завязанными на определенные генетические коды, было фактически невозможно. В то время как их боевые модули и ядра весьма ценились на черном рынке. Мне удалось перехватить этих красавиц, буквально выдернув их из-под ножа очередного резчика.

Взлом протоколов какого-то мелкого Дома оказался не таким уж сложным делом, когда у тебя в крови течет универсальный ключ. Я машинально провел пальцами по шее, вспоминая ту тянущую боль, которую каждый раз испытывал, пробиваясь через многоуровневые протоколы защиты.

— Милорд, — один из техников поклонился не особо низко, но вполне достаточно, чтобы проявить должное уважение. — Всё готово к вылету.

— Отлично, — я кивнул.

Подойдя ближе, я коснулся темного корпуса «Валькирии» и дождался, пока кабина мягко раскроется, спуская вниз небольшую посадочную лестницу. Восьмиметровая машина выглядела поистине величественно, особенно со свежим гербом Дома Валиант на своей броне.

Вскочив в кабину, я тут же оказался в ложементе, который приятно обволок мое тело, готовясь к нейросинхронизации. Дождавшись, пока бронеплиты полностью закроются, я дал добро на подключение. Мое человеческое сознание начало стремительно угасать. Еще мгновение — и я вновь увидел мир, но уже не собственными глазами. Снова окружение пошло рябью, и я словно провалился еще глубже. Очередное игнорирование защитных протоколов соединило мой разум и машину на все сто процентов. Я уже даже начал привыкать к такому странному двойному подключению. Но оно все еще меня пугало: где-то в глубине души копошился червячок страха, что однажды я не смогу «проснуться» и так и останусь запертым в этом механическом теле.

Я видел ангар практически полностью, обзор составлял все триста шестьдесят градусов. Ощущал, как он визуально уменьшился после того, как мое тело выросло до восьми метров. Подняв руку, я сжал гигантскую кисть в кулак и удовлетворенно хмыкнул. Все ощущалось так, словно «Валькирия» всегда была моим родным телом. Короткая мысленная команда — и оставшаяся десятка «Церберов» начала оживать, передавая мне данные со своих сенсоров. Машины беспрекословно подчинялись, а их искусственные интеллекты получали прямые приказы к действию. Я показал техникам большой палец, и те тут же бросились врассыпную, освобождая пространство. Еще несколько секунд — и мы вместе со звеном АБП-41 вышли в открытый космос.

Глубокая темнота то и дело прерывалась беззвучными вспышками кипящего боя. Спустя мгновение под мое прямое командование перешла и вторая десятка АБП-41, выпущенная со второго крейсера. Вот теперь мы поиграем.

Используя импульсные двигатели, мы стремительно приближались к уже сражающимся корветам. Зрение моргнуло, сменившись тактическим интерфейсом, подсвечивающим красным противников, а зеленым — союзников.

Красный рой уже почти полностью облепил наши корветы, которые, впрочем, весьма удачно стряхивали его. Но, тем не менее, численность москитного флота явно превосходила возможности систем ПКО. Распределив векторы атаки для ведомых АБП и выкрутив на максимум два базовых приоритета — «уничтожение противника» и «выживание», — я отправил их в бой и сам с ходу влетел в гущу красного роя.

Сжав левую руку в кулак, я мысленно выпустил из скрытого паза рукоять клинка. Выхватив её правой рукой, я активировал виброклинок, и лезвие хищно блеснуло, как клык зверя, готового впиться в добычу. И я завертелся, полностью отдаваясь бою. «Валькирия» вращалась, металась из стороны в сторону, оставляя за собой лишь короткие вспышки взрывов.

Перегрузки нещадно били по моему телу, надежно скрытому в ложементе. Но я этого почти не ощущал — мои чувства окончательно переключились на сенсоры меха.

Резкое торможение, такое же резкое ускорение — и вновь мириады обломков вражеских дронов на моем пути. АБП тоже выполняли свою задачу весьма неплохо. Только четыре машины вспыхнули ярким солнцем, остальные шестнадцать продолжали смертельный танец. Я физически ощущал, как мои щиты стремительно просаживаются в красный сектор, впитывая урон от лазерных залпов. Я не позволял себе задерживаться на одном месте ни на секунду, бросая меха в немыслимые пируэты и заставляя автоматику впрыскивать в мою кровь всё новые дозы стимуляторов. Гравикомпенсатор выл на пределе своих возможностей, с трудом гася основную часть перегрузок.

Мое восприятие сузилось до меня самого, дронов противника и моих ведомых. Я лишь изредка бросал взгляд на тактическую карту, полностью предоставив Крейну действовать самостоятельно. И он пока справлялся. Пусть и не без сложностей, но мое появление и отвлечение основной части москитного флота на себя и корветы позволили ему ударить по нерасторопному противнику из всех орудий.

Я в очередной раз отвлекся на карту и не сразу заметил перемену. В общую симфонию боя вклинилось нечто чужеродное. Краем сознания уловив угрозу, я чудом успел развернуться и принять на виброклинок точный, смертоносный удар. Абсолютно черный мех почти сливался с темнотой космоса и, если бы не подсвеченная тактическая метка, я бы и вовсе пропустил его появление.

Мех? Аристократ? Среди пиратов? Или кому-то всё же удалось взломать генетическую защиту? Мне же удалось.

Черный мех извернулся и полоснул по мне второй рукой, в которой оказался такой же клинок. Я едва успел активировать маршевые двигатели, отбрасывая многотонную машину назад, прочь от этого выпада. Сразу два клинка. Далеко не каждый способен столь виртуозно управлять техникой в ближнем бою.

Быстро, фоновым процессом на краю сознания, я проанализировал вынырнувшую передо мной машину. ПБМ-31 «Арес» — тяжелый мех, обладающий высочайшими показателями брони и мощности щитов. Ради этой живучести «Арес» обычно жертвовал подвижностью и маневренностью. Жертвовал? Как бы не так! Какого черта⁈ «Арес» рванул ко мне с такой невероятной прытью, что я с огромным трудом успел парировать следующий удар. Он почти достал меня, но щит не позволил второму клинку вспороть броню, подарив мне те самые доли секунды, чтобы вновь разорвать дистанцию.

Да что, черт возьми, здесь происходит⁈

Глава 12

— Эсминцам один и два — выдвинуться вперёд и прикрыть эсминец три! У него щиты просели до красного уровня, дайте ему время на восстановление. Фрегатам с первого по четвёртый — приготовиться отразить ракетную атаку! Оставшимся — прикрывать фланги. Всему флоту начать сближение с противником!

Крейн стоял на мостике, наблюдая за разворачивающимся сражением на тактической проекции. Всё было не так уж и плохо, если не учитывать назойливый «Бастион», щиты которого мешали Адриану нормально ответить на удары пиратов. Как и предполагал аналитик, разношёрстный флот пиратов мешал им наносить максимально эффективные удары по построениям Дома Валиант. Это, в свою очередь, позволяло Крейну вполне неплохо жонглировать своими силами. Если бы не треклятая летающая крепость, от флота противника уже не осталось бы ничего боеспособного.

Красным пятном отображалась свалка, в которой оказались корветы с герцогом и «Рыцарями». Но им Адриан мало чем мог помочь. Выделить дополнительные силы для уничтожения москитного флота и прикрытия корветов ему было неоткуда. Он сам отчаянно ждал прибытия подкрепления: последнего ордера и нескольких кораблей наёмников, что могло переломить исход этого боя. Оставалось лишь надеяться, что капитаны корветов и сам герцог смогут выжить в этой мясорубке. Спасибо и на том, что они смогли перетянуть внимание москитного флота на себя. Терять такое перспективное место службы из-за пирата, возомнившего себя аристократом, Крейну совершенно не хотелось. Смерть нанимателя означала бы поиски новых контрактов, и вряд ли они окажутся такими же удачными. Но, как бы там ни было, ничем помочь он сейчас не мог.

Всё внимание врио адмирала было сосредоточено на текущем сражении. Вывести флот в ближний бой было единственным шансом заставить противника окончательно выйти из-под укрытия щитов «Бастиона»: на такой дистанции у пиратов просто не будет времени на манёвры.

Но в этой тактике крылись и свои изъяны. Противник превосходил их числом, а ближний бой исключал возможность внятного построения. В такие моменты каждый начинал сражаться только за собственное выживание. Пираты явно просекли, что сближение с ордерами Валианта им не с руки, но было уже поздно. «Бастион» — не эсминец и уж тем более не корвет, поэтому сменить направление на противоположное — дело непростое.