Евгений Волков – Право на Власть (страница 28)

И вот тут нити стали видны отчётливее. Осторожные кукловоды потеряли контроль и начали ошибаться, проигрывать и упускать инициативу. Но этого было недостаточно. Убедившись в том, что Дэм не является частью изначального замысла, Аврелий ещё сильнее уверился в том, что именно этот дерзкий герцог станет ключом к распутыванию всего дела.

От размышлений Сноухарда оторвал подошедший офицер, который, почтительно поклонившись, произнёс:

— Господин, мы готовы к прыжку.

— Ещё несколько минут, — не оборачиваясь, бросил глава Департамента.

— Будет исполнено, — офицер вновь поклонился и поспешил вернуться к основной команде.

Аврелий перевёл взгляд на вымпелы Валианта, которые в эту самую минуту совершали манёвр. Окутываясь яркими всполохами, корабли просто исчезали, схлопывая за собой пространство. Один за другим они покидали систему, чтобы через некоторое время вынырнуть в другой. Ещё один ордер только готовился к набору скорости. Среди кораблей имперской постройки отчётливо выделялись силуэты судов наёмников.

— Начинайте прыжок, — скомандовал Аврелий.

Корабль Казначейства в сопровождении эскорта покинул систему спустя несколько минут после того, как два ордера Дома Валиант сделали то же самое.

Глава 11

Мы вывалились в обычный космос походным строем, почти сразу же начав перестроение для грядущего сражения. Сенсоры несколько мгновений молчали, а затем данные посыпались сплошным потоком. Дальние сканеры крейсеров уже вовсю, в открытую, прощупывали систему.

Это была система с тусклым красным карликом и почти полным отсутствием твердых планет. В ней не было ничего ценного, кроме расположения. Система Резера-3324 часто использовалась торговыми караванами для вторичного разгона при преодолении гигантских дистанций. Какими бы совершенными ни были современные гипердвигатели, преодолевать такие расстояния без кратковременного выхода в обычное пространство было почти невозможно.

Именно во время таких выходов пираты и прочий маргинальный сброд чаще всего и пытаются подловить добычу. Этот раз не стал исключением. Разница заключалась лишь в том, что раньше Резера-3324 считалась относительно безопасной транзитной зоной из-за своей близости к обитаемым мирам, в том числе и к Раграсу.

Количество красных точек на тактической голограмме стремительно росло: сенсоры фиксировали всё новые вымпелы противника. И теперь я отчетливо понимал: Крейн был абсолютно прав. Это ловушка.

В этот раз я находился на мостике «Восхода» рядом с Адрианом и наблюдал, как быстро меняется тактическая обстановка на проекции системы. Моя «Тень» шла в составе второго ордера, который прибудет с получасовой задержкой, а я совершенно не хотел отсиживаться в глубоком тылу.

— Фиксирую тридцать шесть вымпелов среднего и тяжелого класса, а также около пятидесяти — легкого, — сухо рапортовал аналитик, сидящий в кресле и глубоко погруженный в виртуальную реальность. — Обнаружен корабль класса «Бастион» времен Коалиции!

Виртуальная реальность была технологией, чем-то схожей с нейроинтерфейсом. С той лишь разницей, что она не требовала прямого подключения к синапсам мозга и не давала такой же феноменальной скорости реакции, как при прямом слиянии с техникой. Зато она отлично помогала операторам справляться с колоссальными массивами входящих данных. Подобные комплексы чаще всего устанавливались на кораблях класса от эсминца и выше, где в штатном расписании всегда присутствовал офицер-аналитик.

— Вот же мразь, — сквозь зубы выругался Адриан, и я прекрасно понял, о чем речь.

Корабли класса «Бастион» не производились на верфях Империи очень давно. Это были настоящие исполины, значительно превышающие по размерам тяжелые крейсера и фактически приближающиеся к классу линкоров. Они имели форму идеального шара, поверхность которого покрывали сотообразные листы толстенной брони. Их основная задача — прикрывать космический ордер, а иногда и целый флот, мощнейшими энергетическими щитами, которые было крайне непросто пробить.

Но самым страшным было не это. «Бастион» выступал еще и в роли корабля-матки для москитного флота, полностью управляемого боевыми ИИ. И это могло стать по-настоящему серьезной проблемой.

— Откуда у пиратов такой вымпел? — ошарашенно спросил кто-то из офицеров.

— Аналитик, выдать точное количество вымпелов и полный анализ! Флоту — перестроение по протоколу противодействия превосходящим силам противника! — тут же скомандовал Крейн.

Я неотрывно смотрел, как над основной тактической голограммой вспыхивают проекции судов с краткими боевыми характеристиками. Судя по поступающей информации, пираты стянули сюда весьма приличный контингент. Особенно если учесть, что синдикат «Вектор» состоит главным образм из вольнолюбивых и недисциплинированных представителей Фронтира.

— Шестьдесят четыре вымпела: тяжелых кораблей — двенадцать, средних — двадцать четыре. Один «Бастион» с неизвестным количеством москитного флота, остальные — легкого и малого класса, — монотонно вещал аналитик. — Противник начал движение под прикрытием щитов «Бастиона».

Мы тоже спешно перестраивались. Если в первом сражении даже простая смена формации оказалась той еще задачей, то сейчас маневрирование прошло в разы глаже. Слаженность экипажей еще не была идеальной, но прогресс был налицо. Первые ордера моего флота значительно нарастили свои возможности в командном сражении.

Однако нас ждал очень непростой бой, возможно, решающий. Если «Вектор» перемелет все наши силы в этом секторе, Раграсу придет конец. Но и отступить мы не могли. Любой намек на слабость приведет к тому, что пираты заявятся уже в саму систему Раграс, и тогда никакая орбитальная группировка наемников нас не спасет. Я должен раздавить этих тварей здесь и сейчас, до того как они окончательно сломают мои планы.

— Крейн, какие мысли? — хмуро спросил я своего будущего адмирала.

— Паршивые, милорд. Да, наши корабли чуть лучше, но на стороне врага почти двукратный перевес, даже с учетом запаздывающего третьего ордера и пары наемных судов. Ладно, и это было бы решаемо. Но этот «Бастион»… Аналитик, какие характеристики у этого древнего корыта?

— Его ударная мощь напрямую зависит от численности москитного флота. А вот энергоемкость щитов поражает. Он сможет держать защитный купол достаточно долго, чтобы нас просто перемололи в труху, — выдал пугающий прогноз аналитик. — Рекомендую покинуть зону соприкосновения, пока еще открыт «зеленый коридор» для гиперразгона.

— Не вариант! — почти в один голос рявкнули мы с Крейном.

Я посмотрел на Адриана, который многозначительно усмехнулся. Кажется, врио адмирала и сам прекрасно понимал последствия нашего отступления. Да, мы сохраним корабли, сможем перегруппироваться и наглухо засесть на Раграсе. Пираты под защиту наших орбитальных батарей просто не сунутся. Только вот толку-то? Сектор критически зависим от внешних поставок и торговли. Если перерезать эти две кровеносные артерии, можно будет сразу сдаваться на милость либо Трону, либо пиратским баронам.

Пойти на переговоры? Нет. Я был абсолютно уверен, что масштабные действия этого синдиката — не их собственная инициатива. Ниточка тянется куда-то в Центральные Миры, где и сидит главный кукловод. Возможно, тот самый игрок, чьи уши торчат за недавним восстанием на Раграсе и покушением на нас с принцессой.

Поэтому придется драться. Вцепиться зубами в тушу этого стервятника и рвать ему глотку, пока он готовится напиться нашей кровью. Я несколько раз до хруста сжал кулаки, сбрасывая мандраж, после чего отдал приказ в обход Крейна:

— Отправить шифровку на Раграс. Пусть наемники немедленно вышлют часть своего орбитального охранения в эту систему. Контракты будут оплачены по рыночной стоимости. Командуйте, Крейн.

Крейн коротко кивнул, и по мостику тут же градом посыпались отрывистые приказы и доклады. Наш небольшой флот перестраивался: враг превосходил нас в разы. Корабли смыкали строй так, чтобы сектора обстрела каждого вымпела надежно перекрывались огнем соседей с флангов. Энергетические щиты накачивались энергией до предельных значений, системы противокосмической обороны (ПКО) стремительно выходили из спячки.

Наш основной ударный костяк состоял из шести эсминцев и двух легких крейсеров. В свою очередь, шестерка корветов должна была выполнять роль мобильного щита, перехватывая вражеские торпеды и москитный флот. Я надеялся, что пиратский рой дронов окажется не слишком многочисленным. Восемь фрегатов выступали в качестве тактического резерва. Задача этих вымпелов — броситься туда, где станет жарче всего: поддержать союзников заградительным огнём ПКО или точечным ударом по противнику.

После недавнего сражения я влил несколько миллионов кредитов в дополнительную модернизацию эскадры. Именно поэтому, помимо главных калибров и малых орудий, наши фрегаты и крейсеры несли теперь дополнительные торпедные аппараты — по шесть ракет в каждом. Жаль только, что это были устаревшие болванки. Они не имели встроенных движков для гиперпрокола, как те же знаменитые «Мигалки», и не оснащались боеголовками с антиматерией.

Пожалуй, имей мы в арсенале что-то подобное, перспективы боя выглядели бы не такими мрачными.

Приближение противника мы наблюдали только по голографической проекции в центре рубки — корабли пиратов отчетливо маркировались на ней багровым цветом. Проекцию горизонтально пересекали несколько пунктирных линий. Каждая из них обозначала дистанцию поражения наших орудий. Крейсеры могли открыть огонь первыми — как только враг пересечёт крайний рубеж. Их главный калибр бил дальше всех. И лишь когда противник преодолеет третью линию, наш немногочисленный флот сможет ударить из всех стволов.