Евгений Волков – Право на Власть (страница 27)

— К сожалению, не слишком хорошо. Можно говорить прямо, господин Ганс?

— Конечно, милорд, какие могут быть секреты? — театрально взмахнув рукой, проговорил чиновник.

— Я предполагаю, что не все Великие Дома рады возрождению моей династии, и потому всячески препятствуют нам. В частности, тормозят нашу инициативу о поставках гелиона на внутренний рынок Империи.

Я не стал в открытую говорить о том, что мои подозрения касаются самого императора и его приближённых. Ни у одного из Домов не было такого огромного влияния на административные органы Империи, как у самого Трона. И я прекрасно понимал, почему император так поступает. В открытую выступить против меня он уже не мог: союз с принцессой связывал ему руки. И тем не менее усиление новой, не слишком предсказуемой фигуры на политической доске не устраивало никого, и в первую очередь — Трон. Но и вечно вставлять нам палки в колёса они не смогут. Рано или поздно им придётся принять новые правила игры.

— Печально такое слышать. Порой я удивляюсь тому, как элита Империи ведёт себя, словно малые дети в песочнице… — Ганс пугливо оглянулся, словно испугавшись собственных неосторожных слов, а затем вновь посмотрел на меня.

Я лишь понимающе улыбнулся, соглашаясь с чиновником.

— Пожалуй, вы правы, господин Ганс. Что-то в этом определённо есть.

Чиновник кивнул, после чего остановился у разрушенного склада. Рядом был сформирован стихийный памятник погибшим: огромный кусок стены одного из зданий был сплошь расписан разными именами. Среди надписей виднелись рубленые буквы языка ракси и каллиграфические письмена лаарискай. Но большая их часть была сделана на общем языке — десятки и десятки имён.

Это был один из монументов, которые люди сами установили в память о гибели родных. Таких по всему городу было около десятка. Я не трогал эти стихийные места скорби, тем более что некоторая их часть была создана не без участия моего Департамента разведки. У подножия камня лежали различные подношения: от детских игрушек до голографических фотографий.

Ганс несколько секунд молча смотрел на монумент, затем подошёл ближе и с явным интересом стал изучать надписи. Некоторое время он шевелил губами, вчитываясь в текст. Я догадался, что, помимо общего, имперский казначей прекрасно знает и другие языки необъятной Империи.

— Знаете, Император не любит подобные проявления сочувствия. Не то чтобы он был совсем уж чужд этому. Просто… — Ганс замолчал, явно подбирая более подходящие, дипломатичные слова.

— Просто обычно мятежников стирают из истории, — жёстко продолжил я вместо чиновника.

— Верно, — кивнул посланник и повернулся ко мне. — И я бы был поосторожнее с такими проявлениями сочувствия. Не все поймут, милорд.

— Большинство из имён, что вы видите на этой стене, принадлежат простым гражданам. Мало кто из них действительно желал пойти против Империи.

— Понимаю. Да и протекторат Её Высочества теперь снял с любого раграсского жителя все прошлые обвинения. Но тем не менее…

— При всём уважении, господин Ганс, я сам буду решать, что является важным для сектора, в котором я правлю. В том числе и то, чью память здесь будут чтить.

— О, безусловно, милорд, безусловно. Прошу простить меня за мою дерзость, — представитель Трона склонился в полупоклоне, будто и правда желал вымолить прощение.

Я снисходительно кивнул, принимая извинения Ганса. Он казался мне скользким и крайне неприятным типом, что, впрочем, свойственно всем чиновникам его уровня. Он был весьма изворотлив, в этом не было ни малейшего сомнения.

Выпрямившись, Ганс кивнул, словно решив что-то для себя, и подошёл ближе, после чего произнёс:

— Я думаю, Казначейство в моём лице вполне довольно открывающимися перспективами. И спешит напомнить, что налог, который вы сейчас должны уплатить, в следующем году существенно вырастет. В этот раз мы потребовали уплату с учётом недавних событий и того факта, что вы лишь недавно вступили в управление сектором.

— Понимаю, господин Ганс. Однако год — немалый срок, который я постараюсь использовать как можно выгоднее.

— Я в вас и не сомневался, милорд, — улыбнувшись, проговорил чиновник.

В этот момент требовательно пискнул мой коммуникатор. Вытащив его из кармана, я отсоединил небольшую гарнитуру и вставил её в ухо. Несколько секунд тишины, после чего я почти сразу услышал голос своего временного адмирала Крейна:

— Милорд, мы только что получили сигнал бедствия от каравана, следующего в Раграс. Он подвергся атаке в секторе вторичного разгона. Мы не можем проигнорировать прямой запрос о помощи, — спокойно доложил адмирал.

Я скрипнул зубами. Вот и ответка от пиратов. Скорее всего, в этот раз они неплохо подготовились к нападению. Смущало, что они совершили его достаточно близко к Раграсу, что позволит нам быстро прийти на выручку. Но, с другой стороны, если они уйдут безнаказанными, это станет весьма дерзким ответом, который, безусловно, вновь ударит по рынку. Убытки в такой момент нам категорически противопоказаны.

— Флоту — боевая готовность. Я скоро присоединюсь. Готовиться к прыжку в указанную систему, — скомандовал я.

Но почти сразу же последовали слова Адриана, который дополнил мой приказ новыми тактическими штрихами:

— Я предполагаю, что это нападение — ловушка. Предлагаю первому и третьему ордеру совершить прыжок одновременно, а второму — с задержкой в тридцать минут.

— Выполняй. Свяжись с «Рукой Гхарда», пусть ко второму ордеру припишут два тяжёлых корабля поддержки. Контракт мы оплатим.

— Будет исполнено, милорд.

Отключившись, я посмотрел на молчащего Ганса, который с совершенно невозмутимым видом всячески показывал, что мой разговор его абсолютно не касается. Спрятав коммуникатор в карман, я жестом предложил Гансу возвращаться.

— У меня появились неотложные дела, господин Ганс. Если вы меня дождётесь, я буду рад продолжить нашу беседу.

— О нет, мне тоже пора. Всё, что нужно, я уже разузнал. Мне требуется посетить ещё несколько систем, поэтому, если позволите, я откланяюсь, — Ганс отвесил лёгкий поклон.

А я лишь равнодушно пожал плечами. Мне же лучше. Сейчас и правда есть проблемы посерьёзнее, чем пустая болтовня с каким-то чиновником. Я махнул Райре, чтобы она следовала за мной, и, развернувшись, на прощание бросил:

— Ничего не имею против. Надеюсь, мы с вами ещё увидимся, господин Ганс.

И, не дожидаясь ответа и наплевав на весь дворцовый этикет, я быстрым шагом направился к личной стоянке челноков. Нужно поскорее добраться до «Тени». Кажется, заварушка с пиратами набирает обороты куда быстрее, чем я рассчитывал.

Дипломатическое судно в сопровождении двух фрегатов и одного эсминца стремительно набирало скорость для гиперпрыжка. Черноволосый мужчина с лёгкой сединой стоял на мостике, с интересом наблюдая за тем, как несколько десятков вымпелов с эмблемами Дома Валиант готовятся к прыжку. Удивительно, как этому новоиспечённому герцогу так быстро удалось добиться первых успехов.

Сколько времни прошло с момента восстания на Раграсе? Несколько месяцев? Или чуть больше? В любом случае наследник Дома Валиант — малый не промах. В принципе, это он и предполагал. Дэм был горяч, решителен и бесстрашен — таким, каким и должен быть человек с амбициями. Аврелий не ошибся в своих расчётах. Партия и правда становилась захватывающей, а его оппонент, пусть довольно молодой и порой предсказуемый, был весьма интересен.

Коснувшись шеи в определённой точке, он с лёгкой усмешкой наблюдал за тем, как в отражении голографического зеркала, вызванного небрежным взмахом руки, его лицо поплыло. Пошло мелкой рябью, а затем стремительно схлопнулось, стирая навязанную маску. Волосы тоже стремительно светлели, обретая свой истинный пепельно-белый цвет.

Операция не требовала его личного присутствия в системе Раграс, но желание Аврелия воочию встретиться с Дэмианом оказалось куда сильнее осторожности. Давненько он не работал в поле. Аврелий гордо выпрямился, сбрасывая со своих плеч образ полусогнутого чиновника, и, по-военному сомкнув руки за спиной, одним лишь взглядом свернул зеркало, вновь устремив взор на грандиозную орбитальную стройку.

А ведь такое стремительное возвышение Дома Валиант действительно будет мало кому приятно. В этом Дэмиан был абсолютно прав. Но чем больше и сильнее становится этот сектор, тем выше шанс того, что истинные кукловоды наконец-то выйдут из тени. После личной встречи с герцогом Аврелий окончательно отбросил мысль о том, что тот мог быть изначальной частью заговора. Нет, скорее, новоиспечённый правитель просто умело воспользовался теми картами, что случайно попали в его руки, отчего наблюдать за ним становилось только интереснее.

Теперь осталось проверить, насколько сильным окажется Валиант. Кроме того, Сноухард был абсолютно уверен, что в Империи назревает нечто страшное. Сначала ему казалось, что вспыхнувшее на Раграсе восстание было делом рук кого-то из Центральных миров. Со временем он всё больше в этом убеждался, однако тот, кто начал эту игру, оказался слишком осторожен. За какие бы нити ни дёргал Аврелий, все они рано или поздно обрывались, так и не выводя его к истинным зачинщикам.

А мелкие исполнители многого не знали. Отчасти именно поэтому он намеренно позволил событиям на Раграсе идти по плану неизвестного кукловода. Или кукловодов. Аврелий был уверен, что именно через эту систему он сможет добраться до кукловодов. Только вот и его карты, и карты заговорщиков спутал неизвестный Джокер. Дэмиан Валиант, ворвавшись в игру, перевернул расклады, с видом победителя забрав себе все козыри.