Евгений Волков – Опись оставленного (страница 2)
— Ни одно.
— Стол?
— Нет.
Самир прошёл к стене.
— Шкаф?
Елена посмотрела на низкий шкаф.
— Этот можно взять.
— В новой комнате у нас уже комод, — сказала Вера.
— Комод будет в прихожей.
— Если поместится.
— Он поместится.
Вера записала второй предмет в предварительный список и не стала возвращаться к комоду. Ранний спор редко становился умнее от повторения.
На книжном стеллаже было около двухсот книг. Не коллекция, просто книги, накопленные за много лет: романы, кулинария, сад, несколько путеводителей, альбом по скандинавскому дизайну, словари.
— Книги беру не все, — сказала Елена прежде, чем Вера спросила.
— Хорошо.
— Только любимые.
— Сколько примерно?
— Немного.
— Полка?
— Может быть, две.
Она подошла к стеллажу и сразу сняла три книги.
— Вот эти точно. И эти. Этот справочник тоже. Его уже, наверное, не печатают.
Через минуту у неё в руках было восемь.
Вера ничего не сказала. В первые полчаса клиенты часто пытались решить весь объект, стоя у первого шкафа. Это заканчивалось усталостью раньше обеда.
— Книги завтра, — сказала она. — Сегодня только крупное.
Елена вернула книги на место, но одну положила горизонтально поверх ряда, словно уже отделила от остальных.
Самир присел возле стола и осмотрел крепление ножек.
— Этот разбирается нормально.
— Я его не беру.
— Поэтому и проверяю. Покупателю будет проще, если он разбирается.
— Он дорогой.
Вера подняла взгляд.
— Насколько дорогой?
— Когда покупали, стоил тысячу шестьсот.
Столу было, по оценке Веры, лет четырнадцать. Массивная столешница, шпон, заметные царапины вокруг того места, где обычно стоял центральный поднос. Хороший, крепкий. На вторичном рынке такие столы могли ждать покупателя неделями просто потому, что мало кому сейчас нужен стол длиной два с лишним метра.
— Дара завтра посмотрит производителя и состояние, — сказала Вера. — Но первоначальная цена и нынешняя рыночная — разные вещи.
— Я понимаю.
Тон Елены означал, что в теории она действительно понимала.
— За сто евро я его не отдам.
— Сегодня никто не предлагает вам сто евро.
— Просто говорю заранее.
Вера поставила пометку: «оценка». Не «продать».
На стене висели три картины — репродукции в хороших рамах. Елена сама сказала, что одну возьмёт. Потом вторую тоже. Третью — возможно, если будет место.
У окна стоял торшер.
— Его беру.
Вера добавила его в список.
— Он очень хороший, — сказала Елена. — Настоящий, старый.
— Завтра Дара посмотрит.
— Я помню, где его покупала. Магазин давно закрылся.
— Тем более пусть посмотрит.
Вера не любила угадывать цену предмета, если рядом был человек, который делал это лучше. На торшере могло оказаться что угодно: известный производитель, поздняя реплика, обычная серийная модель. Возраст сам по себе был плохим прайс-листом.
Через двадцать минут список «предварительно оставить» уже содержал комод, низкий шкаф, торшер, две картины, один приставной столик и напольное зеркало.
— Почти ничего, — сказала Елена, когда Вера прочитала список.
— Именно.
— Вы смеётесь?
— Пока нет.
В спальне стояла двуспальная кровать.
— Кровать не беру. Там уже есть.
— Матрас?
— Новый куплю. Этот старый.
— Хорошо.
— Тумбочки беру.
Их было две.
— Обе?
Елена посмотрела на них так, будто вопрос был странным.