Евгений Волков – Опись оставленного (страница 18)

— Тогда мои.

— Видите, — сказал Виктор Вере. — Мы умеем быстро.

В шкафу лежали восемнадцать тканевых салфеток, три дорожки на стол и коробка свечей. Никакого скрытого содержимого. Ана выбрала двенадцать салфеток и одну дорожку. Остальное определила в благотворительность.

Вера дала Маркусу зелёную наклейку для коробки.

— Свечи тоже?

Ана посмотрела на них.

— Нет. Свечи Виктору.

— Почему мне?

— Ты их покупал.

— Для ужинов здесь.

— И?

— Я не устраиваю ужины со свечами.

— Ты купил сорок свечей.

— Они были со скидкой.

Самир, измерявший стол, не поднимая головы сказал:

— Я бы записал это как отдельную категорию: «финансовое решение, которое пережило обстоятельства покупки».

Вера усмехнулась.

— Такой наклейки у нас нет.

Свечи в итоге тоже ушли в благотворительную коробку. Оба согласились настолько быстро, что Вера даже не успела открыть карточку позиции.

На кухне они задержались только для определения границ работы. Вера не собиралась сегодня разбирать двадцать шкафов, если клиенты ещё не устали даже от мебели.

На столешнице стояла кофемолка, тяжёлая металлическая, с небольшими царапинами на корпусе.

— Моя, — одновременно сказали Ана и Виктор.

Потом оба замолчали.

Вера посмотрела на кофемолку.

— Совместная покупка?

— Я выбирал модель, — сказал Виктор.

— Я платила, — сказала Ана.

— Потому что у тебя была карта с бонусами.

— Я ей пользуюсь каждое утро.

— И я.

Вера взяла белую карточку и положила рядом с прибором, не приклеивая её к металлу.

— Не трогаем.

— Это всего лишь кофемолка, — сказал Виктор.

— Отлично. Значит, решение будет лёгким, когда вы его примете.

Он посмотрел на неё, понял, что спорить с этой формулировкой бессмысленно, и отступил от столешницы.

Вера записала: «Кухня — не начата. Кофемолка — совместное решение, не трогать».

Ей нравилось фиксировать такие вещи в тот момент, когда они были очевидны. К четвергу люди могли искренне помнить, что совершенно точно уступили кофемолку ещё в понедельник.

На втором этаже находились две спальни, кабинет и небольшая комната, которую раньше использовали как гостевую, а последние годы — как место для сушки белья, коробок и вещей, которые не нашли другого места.

— Вот это моё, — сказала Ана у двери своей будущей партии коробок.

— А вот это моё, — сказал Виктор с другой стороны комнаты.

Между двумя штабелями стоял старый напольный вентилятор.

— Общий? — спросил Маркус.

Они посмотрели на него.

— Утилизировать, — сказали оба.

— Прекрасно, — сказал Маркус. — Иногда демократия работает.

Самир проверил кабель.

— Сначала электроника. Не в общий контейнер.

Вентилятор получил красную маркировку электронных отходов и остался у стены до соответствующего рейса.

К полудню Вера уже понимала главную особенность объекта. Ана и Виктор не пытались сделать друг другу хуже. Наоборот, оба старались быть разумными. Именно поэтому каждый маленький предмет, на котором разумность не срабатывала мгновенно, раздражал их сильнее, чем открытая ссора раздражала бы другую пару.

Они заранее договорились о картинах. О технике. О посуде для новой квартиры Виктора и кухонных приборах Аны. У каждого уже был отдельный адрес, куда должна была приехать его часть. Банковские счета закрыты. Машины переоформлены. Дом продан.

А потом Вера попросила решить судьбу трёх старых пледов, и они семь минут выясняли, чей именно плед всегда лежал на веранде.

К двум часам команда вернулась в гостиную, чтобы закончить крупную мебель и подготовить фотографии для Дары и Маркуса.

Вера стояла возле окна и сверяла позиции, когда Виктор спросил:

— А кресла мы не записали.

Она подняла голову.

Их было два, но одинаковыми они не были.

Одно — современное, светло-серое, с высокой спинкой. На нём уже появилась синяя наклейка Аны.

Второе стояло ближе к книжному стеллажу. Рыжевато-коричневая ткань, округлые деревянные подлокотники, чуть продавленное сиденье. Оно выглядело старше остальной мебели и дешевле почти всего в комнате.

На его спинке не было наклейки.

— Это я беру, — сказал Виктор.

Ана, которая складывала книги в синюю коробку, выпрямилась.

— Нет.

Сказала она это спокойно.

Виктор тоже не повысил голос.

— Мы это обсуждали.