Евгений Волков – Дом на краю прилива (страница 15)

Пустой.

Это тоже ничего не значило.

Карты памяти теряются. Их вынимают. Переставляют. Выбрасывают. Пятнадцать лет — достаточно времени для любой банальности.

Но я уже не умела смотреть на пустой контейнер и видеть только пластик.

Я положила его обратно в тот же конверт.

И остановилась.

Не в тот же.

Бумажные конверты внутри ящика были расположены по годам — неидеально, но последовательно. Старые снимки ниже, новые сверху. Конверт с фотографией у маяка лежал между пачкой, где Алисе было тринадцать, и снимками ее последнего лета.

Прозрачный кармашек оказался под ними, у задней стенки.

Я посмотрела на ящик.

На дне оставались две тонкие параллельные царапины, свежие по цвету: светлое дерево внутри не успело потемнеть.

Я провела ногтем.

Ящик недавно вытаскивали дальше обычного.

Или я только что сама сделала это.

Я посмотрела на боковую планку. Одна царапина доходила до точки, которую мой нынешний рывок мог задеть. Вторая находилась выше.

Определенность закончилась быстрее, чем хотелось.

Я встала и осмотрела стол.

Лампа. Шкатулка. Тетради.

Шкатулка открылась легко.

Внутри — серьги, цепочка, несколько монет, засохший бутон, ключ.

Маленький плоский ключ на круглом кольце без бирки.

Я не тронула его.

Слишком много предметов начинали выглядеть как улики только потому, что я вошла в комнату с намерением что-нибудь найти.

Я закрыла шкатулку.

В коридоре послышались шаги.

Я успела подумать, что это Марк, и разозлиться заранее.

В дверях появился Даниэль.

Он остановился на пороге.

— Извини.

— За что?

— Не знал, что ты здесь.

— Я тоже пятнадцать лет не знала.

Он не вошел.

На нем была сухая темная толстовка вместо мокрой куртки. В руке — телефон.

— Я нашел у себя часть старых таблиц, — сказал он. — Не за весь октябрь. Отец оцифровывал журналы после того, как совет потребовал отчеты по маяку.

Я посмотрела на экран в его руке.

— Уже?

— Ты сказала, что не просила. Это значительно ускорило процесс.

— У тебя семейная черта спорить с благодарностью?

— Нет. Я просто давно не практиковался с тобой.

Я протянула руку за телефоном, но он не сделал шаг через порог.

Пришлось подойти самой.

На экране был список файлов с датами. Семнадцатого октября я не увидела.

— Тут нет нужного дня.

— Именно.

Я подняла глаза.

— Что значит «именно»?

— Между четырнадцатым и девятнадцатым нет файлов. Может, не оцифровали. Может, оригинал в бумагах.

— Где бумаги?

— Часть в старом доме смотрителя. Часть могла уйти в архив совета.

— «Могла»?

— Моему отцу было трудно расставаться с бумагами. Особенно с теми, которые по закону принадлежали не ему.

Я вернула телефон.

— Завтра?

— Если погода позволит.

— Ты сказал, что завтра будет хуже.

— Я не говорил, что нельзя выйти из дома. Я говорил, что паром могут отменить.

За его плечом коридор был пуст.

— Марк знает, что ты здесь? — спросила я.

Даниэль посмотрел в комнату, не заходя.

— В доме?

— В этой части дома.

— Он выдал мне комнату через две двери.

Я почти спросила, почему он не входит. Потом поняла, что ответ меня раздражит независимо от содержания.

Он посмотрел на пробковую доску.