Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 26)

Гуго поднялся мгновенно, несмотря на боль в ушибленном плече. Он подскочил к упавшему мамлюку, который пытался вытащить ногу из-под туши бьющегося в агонии коня. Удар мизерикорда (тонкого кинжала) в глазную щель шлема. Быстро. Без злобы. Просто работа. Он выдернул кинжал и встал перед остальными всадниками, преграждая путь. – Проходите! – заорал он женщинам, указывая мечом на ворота. – Бегите, черт вас дери! В Храм!

Они побежали. А он остался стоять, принимая на себя удар остальных. Они окружили его. Сабли звенели по его шлему, по наплечникам, по кирасе. Его били, как кузнецы бьют наковальню. Но сталь держала. Хорошая, дорогая миланская сталь, закаленная в масле. Он не мог победить их всех. Но он мог стоять. Он рубил в ответ. Скупо. Жестоко. Подрезал ноги лошадям. Бил гардой в лица.

Когда последняя женщина с ребенком вбежала в темный проем ворот Цитадели, он начал пятиться. Шаг назад. Удар щитом. Шаг назад. Блок. Он ввалился в проем ворот, весь покрытый вмятинами, с разрубленным плащом, похожий на кусок пожеванного железа. – Закрывай! – хрипнул он.

Тяжелые дубовые створки, окованные железом, со скрежетом захлопнулись перед носами разъяренных мамлюков. Тяжелый засов упал на место. Клац.

Гуго сполз по стене на землю. Ноги больше не держали. Дрожащими руками он расстегнул ремешок и сорвал с головы шлем. Его лицо было багровым, мокрым, волосы прилипли к черепу. Пар валил от его головы, как от чайника. Он жадно, со всхлипом хватал ртом горячий, но все же воздух. – Ты идиот, – сказал Андре, глядя на него сверху вниз. В его голосе было восхищение, смешанное с ужасом. – Ты полный, законченный идиот, де Пейн. – Я знаю, – выдохнул Гуго, слизывая пот с губ. – Есть вода?

Андре протянул ему бурдюк. Гуго пил, и вода текла по его подбородку, смывая копоть. Вокруг, во дворе Цитадели, сидели сотни таких же уставших, изломанных людей. Женщины плакали, прижимая детей. Рыцари точили мечи. Они были в ловушке. Впереди была стотысячная армия. Сзади было море, но кораблей уже не было. Они были в железной келье, из которой был только один выход. На небеса.

– Новый комендант, говоришь? – усмехнулся Андре, садясь рядом. – Да, – Гуго откинул голову, прислонившись затылком к прохладному камню стены. – И, похоже, это моя последняя вахта.

Снаружи, за воротами, выли трубы и гремели барабаны. Осада Железного Храма началась.

ГЛАВА 2. КРЫСИНЫЙ КОРОЛЬ

1. Тишина крика

Ворота Цитадели – массивные дубовые створки толщиной в локоть, окованные почерневшим от времени железом, – захлопнулись с грохотом, похожим на выстрел гигантской пушки. Тяжелый засов упал в пазы. Клац. Этот звук отрезал их от горящего города, от моря огня и дыма.

Но звук не исчез. Он изменился. Вместо яростного грохота битвы наступила ватная, давящая, неестественная тишина внутри каменного мешка двора. И эта тишина тут же начала заполняться звуками, которые были страшнее любого лязга стали. Это были звуки агонии тех, кто остался снаружи. Тех, кого они не пустили.

Гуго сполз по стене и сел на брусчатку, вытянув ноги. Он снял шлем и положил его на колени. Его лицо было серым от каменной пыли и копоти, глаза запали в глазницы так глубоко, что казались черными дырами. Пот проложил светлые дорожки на грязных щеках. Он слушал. Он не мог не слушать. За толстым деревом ворот, всего в десяти шагах от него, убивали людей.

Крики женщин – высокие, срывающийся на визг. Плач детей – тонкий, захлебывающийся. Грубый, гортанный смех мамлюков. Глухие, влажные удары, когда тела добивали о камни мостовой или стены. Хруст костей. – Pomozhene! (Помогите!) – кричал кто-то на ломаном старофранцузском, царапая дерево ворот ногтями. – Откройте! Во имя Христа! Потом крик оборвался бульканьем. Скрежет ногтей по дереву стих, сменившись звуком падающего тела.

Гуго закрыл глаза. Его руки в латных перчатках дрожали мелкой дробью. Не от страха. От чудовищного перенапряжения мышц, которые держали тридцать килограммов стали последние шесть часов под палящим солнцем. От адреналинового отката, который накрывал его ледяной волной. – Ты слышишь? – спросил Андре. Он лежал рядом, раскинув руки крестом, глядя в небо, затянутое жирным, черным дымом. Его грудь ходила ходуном. – Ты слышишь это, Гуго? – Заткнись, Андре, – тихо сказал Гуго, не открывая глаз. – Нет, ты послушай. Это поет наш хор. Хор мучеников, которых мы создали. Андре повернул голову. На месте левого глаза у него была кровавая корка, запекшаяся под шлемом. – Мы заперли дверь, Гуго. Мы – стражи, которые закрыли дверь перед носом у овец, когда пришли волки. Мы хуже волков.

– Мы спасли тех, кого могли, – Гуго открыл глаза и кивнул в сторону внутреннего двора.

Там, среди бочек с водой, тюков с сеном и штабелей стрел, жались спасенные. Женщины, старики, дети, раненые сержанты. Их было человек триста. Они не плакали. У них уже не было слез. Они были в шоке. Они сидели тихо, как мыши в норе, когда рядом ходит кот. Они смотрели на рыцарей – на этих окровавленных, грязных железных истуканов – как на идолов, ожидая чуда. Но чуда не будет. Гуго знал это. Инстинкт Часового – холодный, циничный голос внутри – говорил ему: «Это мышеловка. Вы залезли в каменный гроб и заколотили крышку изнутри. Стены высокие, но еды на три дня. А воды – на два».

К ним подошел сержант в черной котте госпитальера. Его левая рука была замотана тряпкой, пропитанной кровью, сквозь которую сочилась сукровица. – Брат Гуго, – сказал он, отдавая честь здоровой рукой. – Новый Магистр Тибо Годен зовет вас. И брата Андре тоже. – Куда? – спросил Гуго, с трудом поднимаясь. Колени хрустнули, как сухие ветки. Каждый сустав болел. – В подвалы, – ответил сержант. Его лицо было белым, как мел, а губы тряслись. – В винные погреба. Там… там стучат.

2. Подземный дятел

Они спустились в подземелья Храма. Контраст был разительным. Наверху был ад, жара и свет пожаров. Здесь, внизу, было прохладно, темно и тихо. Пахло сыростью, плесенью, старым вином и крысиным пометом. Факелы в железных кольцах на стенах горели тускло, отбрасывая длинные, пляшущие тени, которые казались живыми.

В самом низу, в глубоком винном погребе, где стояли огромные дубовые бочки, собралась группа старших рыцарей. Новый Великий Магистр Тибо Годен, высокий старик с жестким, ястребиным лицом и седой бородой, стоял у дальней стены, приложив ухо к камням фундамента. Он поднял руку, призывая к тишине, когда Гуго и Андре вошли, лязгая шпорами по камню. – Тихо! – шикнул он. – Не дышите. Слушайте.

Гуго подошел. Он снял латную рукавицу и прижался ухом к холодной, влажной кладке стены, за которой начиналась скала и земля. Сначала он слышал только свое сердце – тум-тум-тум – и шум крови в ушах. Но потом, сквозь толщу земли, камня и времени, пробился звук.

Тук… Тук… Тук…

Ритмичный. Глухой. Настойчивый. Словно гигантский дятел долбил корень горы. Или словно кто-то стучал костяшками пальцев в дверь гроба снаружи.

– Саперы, – выдохнул Гуго, отстраняясь от стены. Холод прошел по его спине, и это был не холод подвала. – Они делают подкоп, – кивнул Магистр Годен. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалась тревога. – Прямо под этот угол. Это Юго-Западная башня. Несущая стена. Они загоняют деревянные сваи, чтобы потом поджечь их. Если сваи сгорят, стена просядет и рухнет. И они войдут в Цитадель, как к себе домой.

Андре сплюнул на пол. – Крысы. Они боятся лезть на стены, поэтому роют норы. – Сколько у нас времени? – Гуго выпрямился. Он чувствовал, как этот звук – тук-тук-тук – отдается у него в зубах. – Сутки, может, двое, – оценил главный инженер Ордена, пожилой рыцарь без двух пальцев. – Камень здесь твердый, известняк, но их много. Они работают сменами.

– Мы не можем ждать, – Магистр повернулся к ним. В его голосе зазвенела сталь фанатика. – Если мы будем ждать, мы умрем под завалами. Мы должны встретить их. – Встретить? – не понял сержант. – Как? – Мы пойдем навстречу, – сказал Годен. – Мы пророем контрмину. Мы ворвемся в их туннель и вырежем их там, под землей. Перебьем саперов, сломаем распорки, завалим ход. Мы убьем их страхом.

Гуго посмотрел на свои руки. На сбитые костяшки. Воевать на стене – это одно. Там есть небо. Там есть воздух. Там ты видишь врага. Воевать в норе шириной в плечи, в полной темноте, где нельзя размахнуться мечом, где запах твоего пота смешивается с запахом врага, где любой неудачный удар киркой может похоронить тебя заживо… Это была смерть, достойная проклятых. Это была война животных, а не рыцарей.

– Кто пойдет? – спросил Гуго. – Добровольцы, – ответил Магистр. И посмотрел прямо на него. – Те, кто не боится ада, потому что уже был там. Те, кому нечего терять.

Левое плечо Гуго заныло. Шрам горел огнем под слоями одежды. Вахта. Это была его работа. Лезть в самую грязь. – Я пойду, – сказал он. – Только дайте мне топор. Меч там бесполезен. И снимите с меня ноги.

3. Нора Дьявола

Работа кипела три часа. Сержанты и оруженосцы, раздевшись по пояс, обливаясь потом в душном подвале, ломали каменный пол кирками и ломами. Гуго стоял в стороне, готовясь к спуску в преисподнюю. Он снял латные поножи и наручи – в узком земляном лазе они будут только мешать, цепляться за корни. Оставил кольчугу, бригантину (жилет с пластинами для защиты торса) и шлем. Шлем он решил оставить, чтобы не получить киркой по голове в темноте. В правой руке он сжимал короткий, тяжелый топор мясника с широким лезвием. В левой – длинный кинжал. Щит он не взял – с ним не развернуться в кротовой норе.