Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 27)

– Пробили! – крикнул один из копателей, отбрасывая лом. – Есть пустота!

Из пролома в полу, черного и страшного, как глотка зверя, потянуло сквозняком. Запах был ужасный. Не сырости, а чего-то едкого – серы, горящей смолы, немытых тел и экскрементов. – Пошел, – скомандовал Гуго сам себе. Он перекрестился – механически, без веры – и первым спрыгнул в дыру.

Темнота навалилась мгновенно, как тяжелое одеяло. Туннель мамлюков был узким – едва протиснуться человеку в плечах. Он был укреплен грубыми деревянными распорками, которые угрожающе скрипели под весом тонн земли и камня над головой. Единственным светом был тусклый, дрожащий отблеск факела где-то далеко впереди, метров за пятьдесят. Гуго пополз. Он полз на четвереньках, как зверь. Кольчуга цеплялась за камни, вдавливаясь в колени. Земля набивалась в перчатки. Шлем то и дело стучал о низкий, неровный потолок. Бум. Бум. Дышать было нечем. Воздух был горячим, спертым, бедным кислородом. Каждый вдох давался с трудом. Сзади полз Андре, пыхтя и ругаясь шепотом. – Если я сдохну здесь, – шептал Андре, задыхаясь, – я клянусь, я буду приходить к султану в кошмарах в виде гигантского крота и грызть его тапки.

Впереди послышались голоса. Арабская речь. Смех. Звук ударов металла о камень. Саперы работали. Они не ждали гостей. Гуго замер. Он подполз ближе. Он увидел их. Пятеро мамлюков. Они были почти голые, только в набедренных повязках, черные от грязи и пота. Их мускулистые спины блестели в свете факела. Они долбили породу кирками, передавая плетеные корзины с землей по цепочке назад. У стены стояли бочки. «Порох?» – мелькнула мысль. Нет, пороха у них еще нет. Нефть. Жир. Сера. Пакля. Они собирались поджечь подпорки прямо здесь, под фундаментом башни.

Гуго перехватил топор поудобнее. Ладонь вспотела внутри перчатки. Он не мог встать в полный рост. Потолок был слишком низким. Он должен был атаковать на коленях. Прыжком. – Dieu le veut, – выдохнул он беззвучно и рванулся вперед.

Первый мамлюк, услышав лязг кольчуги о камень, обернулся. Он увидел в полумраке блеск стального шлема с крестом. Увидел белые зубы на забрале (Гуго нарисовал их углем). Увидел дьявола, вылезающего из земли. Он открыл рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле. Топор Гуго вошел ему в лицо, прямо в переносицу. Влажный, тошнотворный хруст. Гуго толкнул тело вперед, используя его как щит, сбивая второго сапера с ног. – Бей! – заорал он, его голос громом прокатился по туннелю, усиленный акустикой норы. – Руби подпорки!

Началась свалка. Это была не битва рыцарей. Это была драка крыс в банке. Мамлюки, побросав кирки, хватались за ножи и лопаты. Они были быстрыми, но в тесноте скорость ничего не решала. Решала броня и жестокость. Ножи мамлюков скользили по кольчуге и бригантине Гуго, не причиняя вреда. А его топор, даже без полного замаха, ломал кости, отрубал пальцы, дробил черепа. Удар обухом в висок. Брызги мозга на стену. Удар лезвием в ключицу. Вопль. Кто-то вцепился ему в ногу, пытаясь опрокинуть, вгрызаясь зубами в кожаный сапог. Гуго лягнул его свободной ногой в лицо, чувствуя, как под подошвой ломаются зубы и нос.

Андре, ползущий следом, колол своим мечом из-за спины Гуго, как жалом скорпиона. Кровь брызгала на стены, на потолок, заливала смотровую щель шлема. В туннеле запахло свежим мясом и содержимым кишечника умирающих.

Один из саперов, поняв, что они обречены, что шайтаны в железе перебьют их всех, схватил факел. Его глаза были безумны. – Аллах Акбар! – взвизгнул он и бросил факел в открытую бочку с нефтью.

– Назад!!! – заорал Гуго, видя, как пламя лизнуло маслянистую жидкость. – Ложись!!!

Вспышка. Огненный шар раздулся в тесноте туннеля, пожирая кислород. Ударная волна горячего воздуха швырнула их назад, как кукол. Огонь мгновенно заполнил пространство. Гуго упал лицом в грязь, закрывая голову руками. Жар прошел по спине, опалив сюрко. Он закашлялся, глотая едкий дым. – Ползи! – он пинал Андре, который лежал неподвижно. – Назад! Сейчас рванет все остальное! Они ползли задом наперед, как раки, обдирая локти, задыхаясь, вслепую. Сзади гудело пламя. Деревянные подпорки, пропитанные нефтью, занялись. Земля начала осыпаться. Своды туннеля трещали.

Когда они вывалились обратно в винный погреб, черные как демоны, дымящиеся, кашляющие кровью и сажей, за их спинами туннель схлопнулся. Глухой удар под землей. С потолка подвала посыпалась штукатурка и пыль. – Мы… мы обрушили его? – прохрипел Андре, срывая шлем и блюя на пол от отравления дымом. – Мы выиграли время, – сказал Гуго, вытирая сажу с лица трясущейся рукой. – Но они пророют новый. Крыс много. А нас мало.

4. Золото мертвецов

Они поднялись наверх, во двор Цитадели, чтобы глотнуть воздуха. Была ночь. Но темно не было. Акра горела так ярко, что можно было читать Библию мелким шрифтом. Небо было оранжевым, словно наступил апокалипсис. Искры летали в воздухе, как огненные мухи, оседая на одежде и коже.

Гуго сел у колодца, жадно глотая воду из деревянного ковша. Вода была теплой и отдавала тиной, но казалась нектаром. К нему, спотыкаясь, подошел казначеев Ордена, толстый брат-рыцарь по имени Этьен. Он тащил тяжелый, окованный железом сундук, надрываясь под его весом. За ним двое сержантов тащили еще один. – Брат Гуго! – запыхавшись, просипел Этьен. Пот катился по его жирному лицу. – Помоги! Нужно перетащить казну к морским воротам. Там безопаснее.

Гуго медленно опустил ковш. Он посмотрел на сундук. – Что там? – спросил он тихо. – Золото, – прошептал Этьен, боязливо оглядываясь на беженцев, сидевших у стен. – Векселя. Драгоценные камни. Корона Иерусалима. Достояние Ордена! Мы должны сохранить это. Если мы выживем, нам понадобятся деньги, чтобы отстроить Храм заново.

Гуго медленно поднялся. Его тень в свете пожара упала на казначея. Он подошел к сундуку и пнул его ногой. Внутри звякнуло. Тяжелый, сытый звук. – Выживем? – переспросил он. – Ты идиот, Этьен? Или ты слепой? Он схватил казначея за грудки, смяв дорогую ткань котты, и прижал его к стене. Этьен пискнул, болтая ногами. – Посмотри туда! – Гуго ткнул пальцем в сторону горящего города. – Там лежат тысячи трупов. Там плавает наш Бог, вверх брюхом. А ты… ты таскаешь камни? – Это священное золото! – запищал Этьен, пытаясь вырваться. – На эти деньги можно нанять армию! – На эти деньги ты не купишь даже глоток воды в аду, – сказал Гуго, глядя ему в глаза. В глазах Гуго была такая пустота, что Этьен затих.

Он отпустил толстяка. Тот сполз по стене. – Оставь золото здесь. Пусть мамлюки подавятся им. – Но Магистр приказал… – Это мой приказ! – рявкнул Гуго. – Лучше раздай оружие тем женщинам, кто может его держать. И еду. Мы не будем умирать голодными.

В этот момент со стороны моря раздался крик дозорного. – Галеры! Смотрите! Лодки!

Гуго обернулся. Из темноты моря, освещенные багровым заревом, к причалу Цитадели (у замка был свой выход к воде) подходили лодки. Две большие венецианские барки. Это была не помощь. Это были мародеры? Нет. На носу стоял рыцарь с флагом Ордена. – Это наши! – прошелестело по двору. Женщины поднялись, протягивая руки. Надежда вспыхнула в их глазах. – Король Генрих прислал лодки! Нас спасут!

Лодки подошли к стене. Человек на носу крикнул в рупор: – У нас есть место для Магистра! И для казны! И для старших офицеров! Больше не возьмем, перегруз! Осадка большая, сядем на рифы!

Магистр Тибо Годен вышел вперед. Он был уже без доспехов, в походном плаще. Он посмотрел на своих рыцарей, стоящих на стенах. Посмотрел на женщин и детей, которые замерли с открытыми ртами. Посмотрел на раненых, лежащих рядами на соломе. И посмотрел на сундуки с золотом. – Грузите казну, – сухо, деловито сказал он.

– А люди? – спросил Гуго, делая шаг вперед. Его рука легла на рукоять меча. – Магистр, а как же раненые? Женщины? Дети? – Орден важнее людей, брат, – ответил Годен, не глядя ему в глаза. Он смотрел на море. – Людей можно набрать новых. Если золото пропадет, Храм исчезнет. Если умрут эти люди – они станут мучениками. Их души спасутся. Он повернулся к сержантам. – Грузите сундуки! Живо!

Гуго стоял и смотрел. Он смотрел, как сержанты тащат тяжелые ящики в лодки, расталкивая женщин, которые пытались прорваться к борту. Как Этьен, пыхтя, лезет на борт, прижимая к груди ларец с камнями, и бьет ногой ребенка, ухватившегося за его плащ. Как Великий Магистр спускается по веревочной лестнице, не оборачиваясь.

Лодки отчалили. Весла ударили по воде. Плеск. Плеск. Они ушли в темноту, увозя золото, начальство и Бога. Оставив во дворе триста человек, обреченных на смерть.

Гуго почувствовал, как внутри него что-то оборвалось окончательно. Вера? Нет, веры не было давно. Лояльность. Присяга. Он медленно расстегнул фибулу на плече. Он снял свой белый плащ с красным крестом. Он был весь в дырах, крови и саже. Он бросил его на землю, в грязь и конский навоз. И вытер о него ноги. – Андре, – сказал он, не оборачиваясь. – Да, брат? – Андре стоял рядом, сжимая меч. – Теперь здесь нет Ордена. Мы больше не Тамплиеры. – А кто мы? – Мы гарнизон, – сказал Гуго. – Теперь здесь только мы. И эти люди.

5. Кровавая утреня

Мамлюки атаковали перед самым рассветом, в тот самый «волчий час», когда сон сладок, а бдительность спит. Они поняли, что подкоп не удался, что "шайтаны в железе" разрушили их план в туннеле. И они решили взять Цитадель штурмом, пока гарнизон измотан и деморализован бегством Магистра. Они лезли по стенам, как гигантские пауки, используя абордажные крючья и веревки. Они лезли через окна, выходящие на море, прямо с лодок, пытаясь застать защитников врасплох.