Евгений Вольф – Маятник эпох (страница 22)

3. Тишина выбора

Битва замерла. Словно кто-то перерезал невидимую нить, натягивающую нервы тысяч людей. Англичане опустили мечи. Викинги застыли, глядя на тело своего вождя. Тишина накрыла поле, нарушаемая лишь стонами раненых и карканьем настоящих ворон, которые уже снижались, предвкушая пир.

Строй англичан расступился. Король Гарольд Годвинсон снова выехал вперед на своем белом коне. Он снял шлем. Его лицо было печальным. Он видел падение гиганта, и в этом не было радости. – Викинги! – крикнул он. Его голос звучал чисто и звонко в тишине. – Ваш вождь мертв! Харальд Суровый получил свои семь футов земли, как я и обещал!

Норвежцы молчали. Они сбились в кучу вокруг тела конунга, выставив топоры наружу, как стая волков вокруг убитого вожака. – Я не хочу больше крови! – продолжил Гарольд. – Вы дрались как львы. Я предлагаю мир ярлу Тостигу и всем вам. Сложите оружие. Садитесь на корабли. Уходите домой. Я клянусь перед Богом, что никто не пустит стрелу вам в спину.

Хальфдан посмотрел на Тостига. Ярл стоял над телом конунга. Он был бледен, как полотно. Его руки с топором тряслись мелкой дробью. Это был момент истины. Он мог выжить. Мог получить прощение брата. Мог вернуться в Нортумбрию. Все смотрели на него. Жизнь или смерть.

Тостиг поднял глаза на английского короля. В них были слезы и фанатичный, обреченный огонь. Он посмотрел на своих людей. На мертвых, лежащих в траве. На Харальда, который пришел сюда из-за его амбиций. Если он сдастся сейчас, саги проклянут его навеки. Его имя станет синонимом трусости.

Тостиг выпрямился. Он вытер слезы рукавом. – Мы не просим пощады у англичан! – крикнул он срывающимся, визгливым голосом. – Мы пришли сюда как воины, и мы уйдем как воины! Мы не оставим нашего короля гнить здесь одного! Он повернулся к викингам, поднимая окровавленный топор. – Вы слышали?! Конунг ждет свою свиту в Вальхалле! Неужели мы заставим его ждать?!

– НЕТ!!! – рев тысяч глоток был ответом. Это был не крик надежды. Это был крик самоубийц, решивших забрать с собой весь мир. Гарольд Годвинсон опустил голову. Он перекрестился. – Да будет так, – тихо сказал он. И махнул рукой своим лучникам. – Кончайте с ними.

4. Дождь из железа

Вторая фаза битвы была короткой, но бесконечно страшной. Англичане больше не играли в благородство. Они поняли, что имеют дело с безумцами. Они отступили на сто шагов и дали волю лучникам.

Небо потемнело. Тучи стрел накрыли поредевший строй викингов. Без доспехов, побросав щиты во время атаки, норвежцы были беззащитны, как голые младенцы под градом. Стрелы прошивали их насквозь. Пригвождали руки к туловищу, пробивали шеи, входили в глазницы. Люди падали десятками, сотнями. Строй превратился в месиво.

Хальфдан успел подхватить с земли большой английский щит – миндалевидный, тяжелый. Он прикрылся им, присев на одно колено. Тук. Тук. Тук. Стрелы впивались в дерево щита, как дятлы. Рядом кто-то хрипел.

– Торсти! – крикнул Хальфдан, оглядываясь. Торсти стоял на коленях в двух шагах от него. Из его груди торчали две стрелы. Одна – с белым оперением, другая – с черным. Он пытался выдернуть ту, что была слева, но руки не слушались, пальцы скользили по древку. Он посмотрел на Хальфдана мутным, угасающим взглядом. Изо рта текла розовая пена. – Эля бы… – прошептал он, улыбаясь кровавыми зубами. – Холодного… с медом… Кровь пошла у него горлом. Торсти завалился на бок. Из-за пазухи его рубахи выкатился золотой церковный кубок, который он украл вчера. Кубок покатился по траве и остановился в луже грязи. Вечеринка кончилась.

Хальфдан почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Рим пал. Египет пал. Теперь пал Север. Все, кого он знал, были мертвы.

Английская конница, дождавшись, пока лучники сделают свое дело, ударила с флангов. Остатки строя викингов рассыпались. Началась паника. Те, кто еще минуту назад кричал о Вальхалле, теперь бежали. Страх, животный, липкий страх, оказался сильнее чести. Они бросали оружие. Они бежали к реке. К мосту. К единственному пути спасения, который вел обратно к кораблям.

5. Против течения

Хальфдан стоял посреди этого хаоса. Мимо него неслись люди с перекошенными лицами. – Бежим! – кричал кто-то. – На корабли! – Они всех перережут!

Хальфдан был спокоен. Холодная ясность Часового вернулась к нему, вытеснив ярость берсерка. Он видел картину целиком, как шахматную доску. Армия разбита. Тостиг убит (его зарубили через минуту после отказа, прямо над телом Харальда). Харальд мертв. Олаф с резервом (те самые «кольчуги») еще далеко, они придут только к вечеру. Остатки войска – тысячи три, не больше – бегут к мосту. Но мост узкий. Англичане нагоняют их. Конница уже рубит отставших. Если англичане перейдут мост следом за бегущими, они уничтожат и тех, кто остался на кораблях. Это будет полный геноцид. Кто-то должен закрыть дверь.

Он посмотрел на мост. Простой деревянный настил через реку Дервент. Ширина – метра два. Перила хлипкие. Достаточно, чтобы проехала телега. Или чтобы встал один человек, если он достаточно широк в плечах и ему нечего терять.

– Снова, – прошептал Хальфдан. Его голос был тихим, но он услышал его сквозь грохот битвы. – Всегда одно и то же. Ущелье. Пролом. Мост. Это была его судьба. Не побеждать. Не править. Не пить мед в чертогах богов. А держать дверь, пока другие убегают.

Он поднял свой бродакс. Он провел пальцем по лезвию. Зазубренное, в крови и мозгах, но все еще острое. Он не побежал вместе с толпой. Он развернулся и пошел шагом. Против течения. Сквозь бегущих, толкающих его викингов.

– Куда ты прешь, дурак?! – крикнул ему в лицо какой-то окровавленный воин, хватая за плечо. – Беги! Спасайся! Хальфдан оттолкнул его. Спокойно, без злобы. – Бегите вы, – сказал он. – А я останусь.

Он подошел к началу моста. Последние викинги пробегали мимо него, стуча сапогами по доскам, оглядываясь с ужасом. За ними, в ста метрах, накатывалась стена английских щитов и копий. Пятнадцать тысяч победителей. Хальфдан ступил на мост. Доски скрипнули под его весом. Он дошел до середины и остановился. Под ним бурлила темная вода Дервента. Он снял шлем. Он мешал обзору. Он бросил его в воду. Плюх. Ветер растрепал его слипшиеся от пота и крови волосы.

Он широко расставил ноги, перекрывая проход. Он поднял топор. – Ну, – сказал он по-норвежски, глядя на приближающуюся армию, которая замедлила шаг, увидев одинокую фигуру. – Кто хочет умереть первым?

ГЛАВА 4. СЕМЬ ФУТОВ ЗЕМЛИ

1. Узкие врата

Хальфдан стоял один. За его спиной грохотали сапоги бегущих товарищей. Остатки армии Харальда Сурового, потерявшие строй, честь и разум, неслись к кораблям, давя друг друга. Они не оглядывались. Хальфдан слышал их тяжелое, хриплое дыхание, похожее на работу кузнечных мехов. Слышал всплески воды – кто-то в панике прыгал с моста в реку, надеясь переплыть её в одежде. Глупцы. Дервент быстрый и холодный, он заберет их раньше, чем английские стрелы.

Перед ним, в ста шагах, замедляла ход английская армия. Пятнадцать тысяч человек. Железная змея, растянувшаяся на мили. Она сверкала чешуей доспехов под лучами заходящего, кроваво-красного солнца. Они видели мост. Видели узкую полоску дерева, шириной не больше двух тележных осей. И видели одинокую фигуру, перекрывшую путь.

Хальфдан опустил взгляд на доски. Старые, рассохшиеся, почерневшие от времени дубовые плахи. В щелях виднелась темная, бурлящая вода. Это был его рубеж. Его Стена. В Риме у него был легион. В Египте – ущелье. Здесь у него был только топор.

Он снял шлем. Железо мешало обзору, давило на виски. Он размахнулся и швырнул его в реку. Плюх. Круги на воде разошлись и исчезли. Ветер растрепал его рыжие волосы, слипшиеся от пота и чужой крови. Он глубоко вдохнул воздух – смесь речной сырости, конского навоза и металлического привкуса надвигающейся бойни.

– Уйди с дороги, йотун! – крикнул английский тан, вышедший из первого ряда. На его щите был нарисован белый дракон. – Твои друзья бегут, как зайцы! Тебе некого здесь защищать! Сдавайся, и король Гарольд даст тебе жизнь!

Хальфдан не ответил. Он медленно поднял свой бродакс – датский боевой топор на длинной рукояти. Лезвие, широкое, как лопата, и острое, как бритва, поймало луч солнца. Он проверил баланс. Оружие сидело в руках как влитое. Это был не инструмент дровосека. Это был инструмент мясника.

– Жизнь? – переспросил он тихо, но в наступившей тишине его голос услышали первые ряды англичан. – Жизнь без чести стоит меньше, чем дырявый сапог. Он сплюнул на доски. – Идите сюда. Я хочу посмотреть, какого цвета у вас кишки.

Англичане взревели. Оскорбление достигло цели. Пятеро хускарлов в тяжелых кольчугах, звеня шпорами, бросились на мост. Они были уверены, что снесут его массой. Что он – просто безумный варвар, ищущий быстрой смерти. Они ошибались. Он не искал смерти. Он искал время.

2. Танец Дровосека

Первый англичанин, молодой и горячий, замахнулся мечом с разбегу. Хальфдан не стал блокировать. Блок топором против меча – это потеря темпа. Он сделал полшага назад, пропуская лезвие меча перед своим носом. И тут же, используя инерцию тяжелого топора, ударил. Не рубящий удар. Тычок. Верхний шип бродакса вошел англичанину прямо в лицо, в открытую часть шлема. Хруст. Хальфдан рванул рукоять на себя, вырывая врага из равновесия и швыряя его тело под ноги следующему.