Евгений Вальс – Ялиоль и озеро Лиммы (страница 33)

Она увидела его и замерла, точно опасалась, но Арсений был так взволнован, что не заметил этого и прижал девушку к груди, чувствуя, как сильно колотится собственное сердце, готовое пробить рёбра от счастья.

– Неужели это и правда ты, – зашептал он. – Я не могу поверить. Ты спасена! Ты здесь… Я так счастлив, любимая!

Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он ещё крепче прижал её к себе, закрыл глаза и уткнулся носом ей в волосы, слабо пахнущие тёплой пылью. Его сердце замерло, дыхание остановилось от чувства, переполняющего грудь. Он обнимал её, как величайшее сокровище в мире. Она всегда была для него сокровищем, хрупким, как фарфоровая статуэтка, и бесценным, как самый крупный алмаз в мире. Если бы потребовалось, он бы умер за неё не раздумывая. Его чувства были так сильны, ни один поэт не смог бы передать их словами. Он год ждал их встречи, много раз представлял её себе, но не мог и предположить, что она произойдёт так внезапно, и сейчас, кажется, потерял от счастья голову.

– Как ты вернула тело? – прошептал он, слегка ослабив объятья. – Каким чудом…

– Это долгий рассказ…

Ялиоль мягко высвободилась из его объятий и отступила на шаг. Она выглядела смущённой и, как и предупреждал Евсей, холодной, словно была не рада его близости

– Ялиоль… что с тобой? – насторожился он.

Арсений протянул ей руки, надеясь, что она возьмётся за них, как бывало раньше, но Ялиоль лишь помотала головой и пробормотала:

– Нет… не могу. Не могу так больше…

– Ялиоль, – выдохнул он.

– Нет… – повторила она шёпотом и, развернувшись, бросилась прочь.

– Куда ты, постой! – крикнул он и хотел было бежать следом, но на плечо опустилась тяжёлая рука.

– Не нужно, – с участием произнёс Евсей. – Я же говорил, ей необходимо время. Не дави на неё.

– Это неправильно! Я смогу её убедить! – он попытался вырваться, но Евсей держал крепко.

– Ты забыл? Она под заклятьем.

– Я маг и могу вернуть ей… – он умолк, глядя на свои руки, лишённые магических камней.

– Слушай, давай ты лучше поговоришь с Хельгой или Таласом, они в этом больше разбираются, а я пока верну её.

– Почему ты? Зачем ты меня останавливаешь?

– Арсений, послушай меня, пожалуйста. Тебе лучше остаться, так будет лучше для всех.

– Он прав, – сказал подошедший Талас. – Моя дочь теперь иная, и, если станешь настаивать, то тебе будет только больнее.

– Но ведь это… обратимо? – он поглядел на родителей Ялиоль с надеждой.

Хельга тяжело вздохнула и ответила честно:

– Мы и сами пока не понимаем, но будем верить в лучшее. Что нам ещё остаётся?

Арсений покорился, но сердце его, так недавно ликовавшее от счастья, было разбито.

– Расскажите мне всё, что знаете, – попросил он, взяв Хельгу за руки.

– Конечно, – кивнула она и переглянулась с Таласом. – Всё началось в Доринфии…

Пока родители Ялиоль пересказывали Арсению всё, что знали о Минаре, околдовавшем его возлюбленную, Евсей смог отправиться на её поиски. Она скрылась в разрушенной галерее монастыря, сидела на обломке колонны, сгорбившись и закрыв лицо руками. Хрупкие плечи вздрагивали, и Евсей услышал сдавленные всхлипы, отчего сердце в каменной груди сжалось до боли. Он было шагнул к ней, но растерянно замер, не понимая, зачем пошёл следом и что хочет сказать. На языке крутились тысячи слов, но всё казалось пустым и бессмысленным. Только сейчас он осознал, что всё это время боялся назвать чувства, что испытывал к девушке, да и сейчас смутился, лишь подумав о них. Нет. Это неправильно. Он не может влюбиться в девушку брата. Он не должен…

– Я причинила боль человеку, которым ты восхищаешься, – вдруг сказала она, и Евсей увидел, что Ялиоль пристально смотрит на него заплаканными глазами. – Я чудовище?

– Ты… Я… – Он словно потерял способность разговаривать, смущаясь от каждого слова.

– Не бойся, скажи, что думаешь. Я пойму.

– Ты его и правда ранила, да, но разве у тебя не было причин поступить так? – наконец выговорил он.

Ялиоль невесело усмехнулась.

– Причина. Какое холодное слово. Конечно, она есть, но разве это оправдание, чтобы причинять людям боль? Ты бы знал, как мне всё это опротивело. Я не хочу быть чудовищем…

– А ты должна?

– Наверное, – она пожала плечами. – Всё так сложно…

– Ты можешь мне… довериться…

Ялиоль подняла глаза, и от её долгого печального взгляда каменное сердце Евсея забилось сильнее. Он смутился, опустил голову, испугавшись собственных мыслей и чувств.

– Я хочу тебе открыться, но не могу… – прошептала Ялиоль. – Ты возненавидишь меня… узнав правду…

– Но если то, что я знаю, ложь…

– Правда в том, что я не хочу кому-то причинять боль. Я знаю, что этого слишком мало, чтобы понять меня… Мой мир внезапно перевернулся: белое стало чёрным, а чёрное белым! Я в растерянности… мне нужна чья-то поддержка… ты предлагаешь помощь, совсем не зная меня. И я не смею её принять, потому что не могу быть до конца откровенна. Да, у меня есть на то причины, но сочтёшь ли ты их весомыми?

– Ты говоришь загадками. Почему белое стало чёрным?

– Потому, что я тоже прозрела и… полюбила.

Девушка внезапно поднялась и опять пустилась в бегство. Евсей не решился догнать её, он замер без движения, как настоящая статуя, а его пустые глазницы устремились туда, куда удалялась Ялиоль. Что он теперь скажет Арсению, когда его увидит? На каменном лице отражается мало чувств, и никто не догадается о том, что он услышал, но разве он сам сможет промолчать?

– Если её терзают муки совести – это хорошо, – Евсей вздрогнул и оглянулся. Со всеми этими перипетиями он, к своему стыду, совсем забыл о Фелискатусе.

Маг, как и Арсений, обрёл прежний облик, однако потерял свой магический дар. Теперь камни, когда-то впаянные в его ладони, он держал в кармане как память об утраченном величии. Но не только камни пропали с его ладоней. Евсей с изумлением отметил, что некогда жёлтые кошачьи глаза с узкими зрачками стали обычными, тёмно-зелёными, пропал и хвост, а пальцы теперь оканчивались человеческими ногтями вместо опасных заточенных когтей. От прежнего пантероида ничего не осталось. Перед Евсеем стоял самый обычный человек, одетый в мантию придворного мага, с усталым разочарованным лицом и потухшим взглядом.

– Вы всё слышали?! – растерянно пробормотал Евсей.

– Ничего стоящего в её болтовне нет, – усмехнулся Фелискатус. – Она не сказала тебе главного.

– Что именно?

– Не принимай притворство за искренность…

– Вы можете выражаться яснее?

– Неужели никто из вас до сих пор ни о чём не догадался? – пантероида просто распирало от предвкушения того эффекта, который последует за его словами. – Никто не околдовывал эту девушку! Тебе нужны ещё намёки? Или догадаешься сам?

Евсей отгонял тревожные мысли и выглядел весьма глупо, напоминая существо, до которого с трудом доходят чужие слова. Пантероид разочарованно покачал головой и оставил каменного воина в одиночестве.

***

Яд обиды и злобы не давал Фелискатусу покоя, а с утратой магических способностей он почувствовал себя бесполезным. Маг не мог принять новой реальности, и после неудачной попытки развеять заблуждения каменного воина он утратил интерес к происходящему. Вернувшись к остальным, Фелискатус безучастно сел в стороне и принялся молиться, целуя хрупкое изваяние Тутрапан. Теперь у него осталась только вера и преданность доринфийской властительнице.

Талас и Хельга были слишком заняты утешением Арсения, что не заметили удручённого состояния Фелискатуса. Им казалось, раз он вернул прежний облик, то все проблемы решены. А вот Арсений явно приуныл, услышав их рассказ, и не удивительно – мир, где он и Ялиоль нежно любили друг друга, ради которого он полез в подземный город, вдруг перестал существовать. От такого можно потерять остатки самообладания. Но, к удивлению родителей Ялиоль, вместо того чтобы негодовать, Арсений, выслушав рассказ, произнёс задумчиво:

– В нашем мире всё постоянно меняется – таков закон жизни! Однако есть то, что вопреки всему может оставаться неизменным, – он закусил губу, недолго помолчал и продолжил: – Есть заклинание, отнимающее память и чувства, но они бессильны против любви – это магический закон! И даже божество не способно внушить или отнять любовь. Если Ялиоль меня когда-то любила…

– Ты хочешь сказать, что наша дочь…

Талас не договорил, Хельга сжала его руку и посмотрела так, что он не смог произнести слова, которые стали бы последним ударом для несчастного юноши. Арсений старался сдерживать себя и не поддаваться той боли, что отнимала у него силы, но его согбенные плечи и вмиг побледневшее лицо были красноречивее любых слов.

– Не нужно впускать сомнения в своё сердце, – осторожно сказала Хельга. – Нас, как и тебя, поразила встреча с Ялиоль. Её словно… подменили!

– Меня тоже посещала такая мысль, – признался Талас.

– Ялиоль подменили? – чуть оживился Арсений. – Но я бы почувствовал, если её облик – морок, наведённый магией. Хотя без камней Катрама…

Арсений умолк и нервно потёр ладони.

– Ты и наша дочь уже не в первый раз оказываетесь вовлечёнными в чьи-то интриги, где нет и капли магии! – заметил Талас. – Мне даже сейчас сложно допустить мысль, что эта девушка…

– Но такое возможно? – с надеждой взглянула на юношу мать Ялиоль.

– Эта девушка не ваша дочь, – мрачно проговорил Фелискатус. – Посмотрите правде в глаза! Слепцы…