Евгений Вальс – Ялиоль и озеро Лиммы (страница 32)
– Ваши молитвы пусты! Вы глухи и слепы! Боль от укуса прозрения должна была напоминать вам о том, что вы совершили! Что мы совершили! Но вы использовали её для того, чтобы забыть о содеянном и множить зло! Для вас не существует искупления вины!
Петротепсии упали перед Петроной ниц и стали биться головой о землю, моля о пощаде.
– Я не могу карать или миловать, – уже с лёгким эхом произнесла богиня, заточённая в изуродованное тело младенца. – Я очень устала…
– О, мать-властительница! Мои сёстры прозреют, как и я, – осторожно сказала Ильвина, выползая вперёд из толпы петротепсий.
– Поздно… – слабеющим голосом произнесло существо. – Вы столетия исполняли волю жрицы, не распознав обмана… И теперь в этом мире для нас уже нет места!
Богиня теряла силы, её руки безжизненно повисли, а тонкая шея едва удерживала голову.
– Всевидящая и совершенная Петрона, на всё воля твоя! Мы готовы поклоняться тебе, как и прежде! – склонила голову Ильвина, – повелевай нами…
– Вы должны отпустить меня… – едва слышно произнесла богиня.
– Но тогда вы исчезнете! – подхватила жрица, почувствовав, как ослабла хватка каменной руки.
– Ваши молитвы продлевают мои муки, – продолжало божество.
– Сёстры! Наш мир существует без покровительства Петроны уже не одну сотню лет, – не унималась предводительница. – Нам не нужно поклоняться жалкому существу!
– Ты хочешь, чтобы мы поклонялись тебе?! – бросила ей в лицо Ильвина и обратилась к петротепсиям: – Сёстры, не поддавайтесь искушению! Это экзамен на проверку подлинности нашей веры!
– Мы свободны от веры! – закричала жрица.
Но её никто не слушал, подземные жительницы начали подниматься к подножию статуи и первые, добравшиеся до неё, сорвали с бывшей предводительницы роскошное ожерелье с амулетом, дарованным ей богиней. Жрица вмиг лишилась магических сил, вернувшихся к Петроне. Божество смогло протянуть руку к дальней стене пещеры и произнесло: «Разверзнись!» По велению богини каменный свод покрылся трещинами, разрастающимися от верха к низу пещеры.
– Призываю неприкаянную душу… Явись! – произнесла Петрона и с усилием развела руки в стороны. – Избавь нас от проклятья и обрети свободу!
Вслед за её жестом стена начала расходиться, открывая проход в Зал священной скорлупы. Богиня шепнула что-то Таласу, и старец сошёл на землю. Из чернеющей пустоты открывшегося в скале прохода начал исходить свет, с каждой секундой он становился ярче и лучами протянулся к Петроне. А затем оттуда послышался детский смех, беззаботный и одухотворяющий.
– Неприкаянная душа принимает наше раскаяние, – прошептала богиня и направила диск в сторону лучей света.
Каждая из петротепсий поспешила последовать за ней. С облегчением раскаявшиеся сёстры бросили своё карающее оружие в опустевший колодец, оставив жрицу корчиться от бессилия и злобы.
Хельга держала на руках маленького Арсения, её глаза блестели от слёз и сияли от счастья. Обернувшись к своим спутникам, она предложила присоединиться к молчаливому шествию. Сияние было таким притягательным, что люди даже не задумывались о том, куда оно может их привести. Однако им не суждено было последовать за раскаявшимися сёстрами. Вскоре свет стал настолько ослепительным, что проникал сквозь плотно сомкнутые веки. Путешественники закрыли глаза руками и ощутили, как почва уходит у них из-под ног, а затем неведомая сила потянула их вверх. Ореол от неприкаянной души обратил в прах проклятый мир Петронии, а путешественников возвратил на поверхность земли.
Глава 13. Последняя тайна Женевьевы
Раньше других очнулся Евсей, и первое имя, произнесённое им, было «Ялиоль». Девушка откликнулась, и тогда каменный воин стал искать взглядом остальных. Вокруг оказались развалины святой обители. Вновь, спустя сотни лет, застывшую землю обогрели солнечные лучи, а значит, скоро здесь появится трава и цветы. Птицы уже прилетели на новое место, и с полей донёсся освежающий ветерок, принеся с собой сладкие ароматы позднего лета. Проклятие спало, дав бессмертие легендам об обители Петроны.
Евсей поискал глазами брата, последний раз он видел его на руках у Хельги, но сейчас мать Ялиоль сидела на земле с ошалелым видом и отряхивала одежду. В сердце Евсея закралась тревога. Среди отряда не было ни одного ребёнка, так неужели они… И тут он увидел Арсения, и тёплая волна облегчения прокатилась по телу:
– Брат! Ты жив! – крикнул он, бросившись к нему.
Арсений выглядел так же, как раньше: крепкий юноша, облачённый в кожаные шорты, сандалии с высоким голенищем спереди и шнурками, оплетающими мускулистые икры, рубаху и мягкий плащ. Случилось чудо, и в момент перехода магия, что использовали петротепсии, видимо, отступила, вернув брату привычный облик.
– Жив, но мне как-то не по себе, – ответил тот и робко улыбнулся.
Евсей сгрёб его в объятья. Полгода он оплакивал смерь брата невидимыми слезами и вымаливал прощение за вину перед ним. Но не смог избавиться от тяжести вины, которая каменной плитой давила на плечи, и вот всё позади. Только сейчас, впервые за долгие месяцы, он с облегчением вздохнул: Арсений жив, а он счастлив.
– Осторожно, братец, ты же мне все кости переломаешь, – рассмеялся Арсений, высвобождаясь из могучих объятий.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Евсей, заглядывая в знакомое лицо.
– Непривычно, точно я проснулся от бесконечного кошмара, – он нервно дёрнул уголком губ. – В моей голове кавардак. Я помню, как бегал голым среди жаб и спал в крохотной корзинке. Безумие какое-то.
– Тебя превратили в ребёнка, помнишь это?
– Смутно, но сейчас, когда ты сказал, я что-то припоминаю, – он прикрыл глаза и потёр лоб, напрягая память. – От такого можно и с ума сойти. Стать младенцем, который даже ходить толком не умеет. И ещё эти жуткие женщины со змеиными хвостами. Ведь это был не сон?
Арсений с надеждой глянул на брата. Но тот отрицательно помотал головой.
– Нет, я так и думал, – Арсений поморщился. – Так сложно отделить реальность от вымысла, особенно если она больше похожа на кошмарный сон.
– Главное – ты жив, – Евсей снова обнял брата, на это раз осторожнее. – Я так боялся, что мы не успеем.
– Ты собрал команду? – Арсений оглянулся и заметил Хельгу, помогающую Таласу подняться и очистить одежду от каменной пыли. – Я в вас ни минуты не сомневался, вы ведь все настоящие герои, – он обвёл взглядом площадку, где оставшиеся члены отряда приходили в себя, и тут лицо его закаменело. – Это Ялиоль?
– Да, это она.
– Я пойду к ней и…
– Погоди, – Евсей остановил его, взяв за плечо. – Ей нужно время прийти в себя и…
– Пусти, я должен её обнять и …
– Боюсь, она не будет этому рада, брат.
– Что?! – он уставился на Евсея. – Что такое ты говоришь?!
– Она изменилась, и теперь…
– Она вернулась к принцу?! – ноздри Арсения раздулись от гнева. – Ты это хочешь мне сказать?
– Нет, я не о том. Она изменилась и, кажется, всё забыла.
– Почему? Что за ерунда?
– Знаешь, мы пока и сами не очень понимаем, что происходит, – Евсей отпустил брата, ощущая неловкость, хотя для этого не было причин. – Ялиоль снова в своём теле, но теперь это другой человек. Прости, но она даже не вспоминала о тебе ни разу. Фелискатус сказал, что её заколдовали.
Арсений внимательно вглядывался в девушку.
– Ты прав, она совсем другая, даже не смотрит на меня и не… – он осёкся и тяжело вздохнул – Но мне всё равно нужно объяснится с ней!
– Не спеши. Дай ей время. Я думаю, что мы найдём нужное заклятье и всё станет как прежде, – солгал Евсей и постарался сменить тему. – А ты помнишь, что с тобой приключилось в подземном мире? Ты видел нас там?
– Сейчас в моей голове мелькают самые разные картинки. Я ведь превратился в ребёнка и воспринимал мир совсем иначе! Хотя иногда во мне просыпался разум взрослого.
– Тебе выпал редкий шанс…
– О нет… Так могут думать только те, кто не побывал на моём месте.
Евсей вопросительно поглядел на брата, и тот объяснил:
– Теперь я понимаю, почему никто не воспользовался свойствами артефакта. Многие говорят о том, что хотели бы начать жизнь заново, но это лишь слова! Когда я вдруг оказался в теле ребёнка с ясным разумом взрослого – я испугался! Моё сознание как будто таяло, исчезали воспоминания… Возник страх потерять то, что я приобрёл за свою жизнь. То нематериальное, но такое весомое… Я мог потерять самого себя!
– Нужно отдать должное Петроне, она вернула тебе самого себя, а мне брата! – Евсей вновь обнял его и напомнил: – Ты так и не сказал, видел ли нас в мире петротепсий?
– Я смог прочесть ваше послание, висящее над водою, и пробрался в плавучий домик, чтоб предупредить о свойствах скорлупы. Увидев Хельгу, я попытался произнести её имя, но язык меня не слушался. Получилось что-то вроде «Ельки». А потом из головы исчезли какие-либо мысли. Иногда я вообще не мог думать, я становился настоящим ребёнком! И тогда ползучей гадине удалось меня поймать!
Поток его воспоминаний прервали радостные возгласы Таласа и Хельги. Родители Ялиоль окончательно пришли в себя после головокружительного хоровода песка и света, вернувшего их на поверхность, и, заметив Арсения, бросились к нему. Как и Евсей, они наперебой расспрашивали его о том, что он помнит, и Арсений с улыбкой отвечал им, при этом глаза его оставались печальными, а взгляд то и дело скользил по фигуре Ялиоль, которая робко стояла в стороне, даже не пытаясь приблизиться и заговорить. Наконец он не выдержал и, бросив короткое: «Простите, я должен…», побежал к Ялиоль.