Евгений Вальс – Ялиоль и озеро Лиммы (страница 12)

– Ты заблуждаешься. Без веры в бога бантолианцы изменились не в лучшую сторону. Разве ты сам этого не замечаешь?

– Бог нам был нужен, чтобы поступать по совести, но ведь она живёт внутри нас независимо от него! Человек сам должен определять для себя истину, черпать её из глубин сознания.

– Совести?! Ты слишком высокого мнения о людях, Талас, и твои рассуждения хороши разве что на советах старейшин. Посмотри вокруг: стоит людям потерять страх, как вместе с ним испаряется и совесть. Уж я-то точно это знаю. Для тех головорезов, что я нанимала в тавернах, истина была в золоте. Кто богат, тот и прав. Всё остальное их не волновало. Ради наживы они готовы продать кого угодно, и лишь страх перед божествами и их карой мог бы заставить этих негодяев остановиться.

– Твои разбойники – отребье, не нужно сравнивать их и приличных людей, – Талас нервно дёрнул плечом.

– Приличных? Это те, кто вешают на столбах собратьев и забивают палом на мясо?! – она ощущала, как от гнева кровь прилила к лицу. – Ты слеп, если не видишь того, что творится вкруг. Твой путь познания ведёт к хаосу, и Бантолия уже сделала первый шаг!

– Я же сказал, что людям необходимо время, чтобы привыкнуть к свободе! – с внезапным раздражением произнёс Талас, а сам подумал:

«Хотя они в ней, кажется, не нуждаются… Порядок в Бантолии действительно держался на страхе, а без него дети разрушают свой дом…»

Талас постарался скрыть своё беспокойство о происходящем, не желая, чтобы об этом кто-то догадался. Привить бантолианцам веру в живую и разумную энергию Алории оказалось сложнее, чем вселить ненависть к Архису. Таласа слушали, почитали, сотни людей приходили на встречу с ним, желая увидеть чудо. Но санторий чувствовал себя не более чем живим артефактом. Даже если бы он начал перед ними извлекать из воздуха сфергамы, это бы не заставило бантолианцев проникнуться той истиной, которая открылась ему. После напряжённой паузы он спросил Хельгу:

– А что ты знаешь об Арсении? Разве ученик великого мага не поклялся вернуть Ялиоль человеческий облик?

– Мальчишка оказался слишком строптивым, чтобы слушать мудрые советы, и слишком слабым, чтобы исполнить данное слово. Он просто скрылся!

– Ты говоришь об Арсении?! – с непониманием взглянул на неё санторий. – Я знаю его с детства и уверен, что ты ошибаешься!!

– Мы способны измениться, взгляни хотя бы на жителей Бантолии!

– Я не верю тебе, – настаивал Талас. – Чувства, подобные тем, которые этот мальчик испытывает к Ялиоль, воспевают в балладах!

– Я тоже умилялась, глядя на них, но реальность оказалась весьма далека от фантазий!

Хельга рассказала, как полгода назад она вместе с Арсением и его братом отправилась на поиски янтарной анфилады, оставшейся от дворца, выстроенного в древние времена на северном побережье Хильтерана. Согласно легенде, там спрятано ожерелье, отбирающее таланты и способности у одного человека и передающее их другому. Сопровождавший троицу эллолиан помог отыскать скрытые под толщей льда и снега развалины, а молодой маг был уверен, что магия поможет ему найти ожерелье.

– Арсений тогда заявил, что хочет поменяться местами с Ялиоль, лишь бы она была свободна от проклятья.

– Это похоже на него!

– Тебя ждёт разочарование, – захваченная неприятными воспоминаниями, сказала Хельга.

Она продолжила свой рассказ и поведала Таласу о том, что Арсению удалось с помощью заклинания лишь указать на плиту с загадочным замком. Ей неизвестно, скрывала ли на самом деле та плита магическое ожерелье, ведь открыть её им так и не удалось. Замок представлял собой сложное переплетение зелёных ветвей с листьями в виде глаз. Глаза, расположенные в центре, были лишены радужки, и, чтобы открыть замок, в них нужно было вставить драгоценные камни. Магия помогла Арсению найти их, но камней оказалось больше, чем надо, и каждый имел свою огранку. Эллолиан сказал, что если вставить не те камни, то золотые веки не сомкнутся, и плита не раскроется.

Не один день они провели в развалинах, пытаясь разгадать загадку.

– Я прислушивалась к мнению эллолиана, ведь это он привёл нас в янтарную анфиладу.

– Почему ты называешь то существо эллолианом? – задумчиво спросил Талас.

– Арсений его так называл. Эллолиан прицепился к нему ещё на Нимфизалии.

– Но эллолианов не может увидеть простой смертный! Они невидимы нашему глазу.

– А я и не говорю, что видела его, он всегда был невидимкой. Я только слышала его голос.

– Эллолианы не разговаривают!!!

– А этот говорил! И, пожалуйста, не перебивай меня, если хочешь знать, что случилось в янтарной анфиладе.

Талас нехотя замолчал, и Хельга продолжила:

– Эллолиан обратил моё внимание на фрески, где был изображён последний владелец ожерелья. Глаза древнего правителя, словно подсказка, светились зелёным светом, но Арсений и слушать меня не хотел. Он с ослиным упрямством твердил, что в золотые глазницы нужно вставить камни другого цвета!

– Можно понять его состояние, ведь от вашего решения зависела судьба Ялиоль!

– Он назвал меня недалёкой, спесивой бандаматерью!

– Арсений сказал это, глядя тебе в глаза?

– Ну, не совсем… Его слова передал мне эллолиан, однако это не меняет сути, – вспыхнула ещё большим гневом Хельга. – В итоге я уступила упрямому мальчишке, и когда он вставил чёрные камни в золотые глазницы, веки не сомкнулись, и анфилада начала разрушаться. Нам чудом удалось спастись! Арсений не хотел со мной разговаривать, и я не искала общения с ним. Когда мы вернулись в разбитый неподалёку лагерь, я заснула, а проснувшись, не обнаружила ни Арсения, ни его брата, ни даже эллолиана. С тех пор я не видела этого упрямца и не слышала о его мнимых подвигах, совершённых во спасение Ялиоль!

Талас надолго замолчал, выслушав рассказ, а Хельга устало опустилась на перевёрнутый сундук. Арсений действительно вёл себя тогда странно.

– Зачем ты хотела увидеть Женевьеву? – вдруг нарушил тишину Талас.

– Я надеялась, что она подскажет мне дорогу в долину эллолианов.

– А разве Ялиоль ещё там? Она ведь обрела человеческий облик. Ты сама это видела в веере Вилингрона. Зачем ей оставаться в долине эллолианов?

– Возможно, я просто хочу сама убедиться, что её там нет, – задумчиво произнесла Хельга. – Если Ялиоль избавилась от проклятья, тогда почему не вернулась к нам? Почему скрывается и помогает монстру в осуществлении его коварных замыслов?

– Эти же вопросы терзают и меня, – признался Талас. – Но Женевьевы нет, и я даже не представляю, как нам быть дальше… Возможно, где-то здесь есть книга или свитки, из которых можно узнать о долине эллолианов или каменном озере.

– Здесь хранятся тысячи книг!

Талас погрузился в долгие размышления. Его выразительные глаза и брови настолько живописно передавали ход мыслей, что Хельга даже засмотрелась и вспомнила, как ей было приятно наблюдать за ним когда-то. В глазах вспыхивало озарение: они начинали двигаться, будто читали невидимые строки. Брови то удивлённо поднимались, то сдвигались, когда пришедшая мысль внезапно уходила, а новая, едва уловимая, витала где-то рядом, не давая себя ухватить. А перед тем как вернуться из мира мыслей, его глаза застывали на одной точке, и задумчивая складка меж бровей расправлялась.

– Мы должны отправиться в Саматронию и разыскать Евсея, – сказал Талас, взглянув на Хельгу. – Он последним видел Арсения. Я уверен, что парнишка не скрылся, с ним случилась какая-то беда! Я не знаю, где долина эллолианов, но слышал от Женевьевы, что человек, попавший туда, непременно погибнет, если рядом не окажется мага, способного видеть скрытый от нас мир… – Хельга хотела ответить, но Талас поднял ладонь: – И не нужно спорить со мной! Эллолианов нельзя ни увидеть, ни услышать!

Санторий был настолько убеждён в своих словах, что мать Ялиоль даже не попыталась ему возразить. Она готова была идти куда угодно и поверить во что угодно, если это поможет ей увидеться с дочерью.

Когда бандиты, считавшие её своей предводительницей, превратились в щебневых воинов и разбрелись по миру, Хельга не смогла вернуться к прежнему занятию. Она, встретившись с Ялиоль, решила начать новую жизнь. Мать обрела дочь, отчего обида и злость, питавшие образ безжалостной воительницы, вмиг исчезли. Узнать Ялиоль, занять важное место в её жизни – вот что направляло её сейчас.

***

Покинув хранилище бантолианской культуры, они поспешили найти вторую палому. На окраине города осталась лишь одна ферма, где разводили прыгунов, и далеко не каждый желающий мог получить в подарок священное животное. Всё изменилось, когда в один миг заполыхали храмы Архиса. Огонь был повсюду, и животные в страхе ускакали в лес. С тех пор на них началась охота, больше похожая на месть.

– Сейчас живого и обученного прыгуна можно выпросить только у главного паломчего, сохранившего небольшое количество животных для регента, – сказал жрец своей спутнице.

Поскольку в Бантолии Таласа почитали, он был уверен, что ему не откажут в просьбе дать одну палому для выполнения важной миссии. Они свернули в узкий переулок, пересекли по деревянному мосту крохотную речушку, пахнущую тиной и, минуя трактир, из открытых окон которого доносились пьяные голоса и грязная ругань, вышли на центральную улицу, ведущую к главной площади. Талас шёл уверенно и быстро, и Хельге приходилось шагать широко, чтобы не отстать.