Евгений Вальс – Ялиоль и маска богини Нарсахет (страница 6)
– Тогда прими на веру и мои слова, – произнесла хранительница. – А если гнев в твоей душе вновь возьмёт верх, постарайся унять его и не корми собой эллолианов …
Женевьева привычным жестом провела ладонью по крыльям на голове и растворилась лёгкой дымкой.
– Как обычно, туманно и непонятно, а главное – «никогда ни о чём не спрашивайте»! – ворчливо проговорил Арсений, нарушив напряжённую тишину.
– Наверно, мы будем вести себя так же, если проживём пятьсот лет! – усмехнулась Ялиоль и начала отряхивать одежду, заметив насколько грязными были циновки. – Ты помнишь последнюю фразу? Она упомянула о существах, которых я не должна кормить собой. Как её понимать?
– Неужели ты хочешь говорить сейчас о них?! – Арсений сделал ударение на последнее слово.
– О другом я пока думать не готова. – Ялиоль сжала губы в тонкую линию и отвела взгляд.
– Но ведь тогда… – начал было Арсений, но она перебила его:
– Нет! – А потом, понизив голос, добавила: – Прошу, не нужно. Лучше расскажи про тех существ, которых я не должна кормить собой. Что они такое? Я никогда не слышала о подобном.
– Я тоже, но, наверное, раз сама Мать рода предупреждает о них, придётся и это принять на веру. – В голосе Арсения прозвучало чуть больше язвительной желчи, чем он сам хотел.
Слова тяжестью повисли в воздухе, а Ялиоль закрыла лицо руками, прошептав:
– Обними меня…
Сдержанные слёзы покатились по их щекам, и только холодные стены были молчаливыми свидетелями тому, как молодые люди приняли испытание, уготованное им судьбой. Маленькое зарешеченное окно пропускало тусклый свет вечернего неба, и вскоре в нём засветились звёзды. О двух пленниках как будто забыли. Видимо, принцу плохие новости перед ужином портят аппетит, а за ужином и подавно неуместны.
– Как символично: мы в темнице, и нам только что вынесли приговор! – вдруг прошептал Арсений, нарушив тишину.
– Я знаю, как тебе больно, и понимаю, что сейчас ты не сможешь относиться к услышанному иначе. Но Мать рода хотела нас защитить.
– Защитить?! От кого? Друг от друга? Может, ты не расслышала? – Арсений раскраснелся, и между бровями у него залегла заметная морщинка. – Она сказала, что мы никогда не обретём счастья вдвоём! Наша любовь под запретом…
– О чём ты говоришь?! Она не запретила нам любить… нам всего лишь нельзя целоваться…
– Ты так отстранённо это произносишь…
– А тебе больно только потому, что…
– Потому что я не освободился от привязанностей? Я уже слышал это… И я освободился. Неужели ты не чувствуешь, что я стал другим после разрыва с Элтором?
– Но то, как ты себя ведёшь сейчас…
– Я пытался. Ты сама видела.
– Видела. Это было один раз. Тебе нужна тренировка…
– Я просто живой человек, и мне действительно больно. А ты такая спокойная, невозмутимая… Произошедшее тебя совсем не трогает? – Арсений насупился и отвернулся. – Как будто ты совсем… не любишь меня …
– Не обижай меня такими словами!
Ялиоль отошла в сторону и напряжённо уставилась на обшарпанные стены. Её руки стали нервно перебирать фигурки слуг Архиса, болтающиеся на поясе. Одна из мокриц, забравшись на её сандалии, ловко полезла вверх, но Ялиоль, вместо того чтобы испугаться, лишь рассеянно топнула ногой, и насекомое соскользнуло на пол.
– Прости, – послышалось за спиной голос Арсения.
Ялиоль качнула головой, повернулась вполоборота и сказала:
– Мне это тоже далось нелегко.
– А как же твои слова в храме Архиса? – Арсений осторожно взял её за плечи. – Когда ты подумала, что я умер…
– Это была минутная слабость.
– О, если бы сейчас мне попался тот, кто вбил тебе в голову мысли о любви без привязанности! – Он отстранился от Ялиоль и сжал кулаки. – Я бы не стал сдерживаться! Кто мог выдумать такую глупость?! Кто способен так любить?! Боги? Конечно, только они! – Одним движением он развернул Ялиоль и заглянул в её глаза. – А мы с тобой люди, и нам должно быть больно! Потому что мы способны чувствовать…
– Именно о такой боли я и говорила. – Ялиоль не вырывалась, она лишь сочувственно смотрела на него. – Я не хотела испытывать её и поэтому следовала советам моих учителей из приюта.
Арсений закатил глаза, расслабил пальцы и отошёл в сторону. Ялиоль шагнула к нему и хотела что-то сказать, но передумала. Темница наполнилась холодной тишиной. Казалось ещё чуть-чуть, и каждый увидит своё дыхание. Неслышно покачивалась паутина под потолком, а из-под циновок во все стороны расползались мокрицы.
– Сейчас моя жизнь превращается в кошмар… – Арсений тяжело вздохнул и сложил руки на груди. – Подумать только: я рядом с тобой, но не могу даже прикоснуться!
– Да, потому что ты испытываешь не привязанность, а зависимость!
– Называй как угодно. – Он заметил под ногами нескольких мокриц и, наступив, долго втирал их в пол. – Пойми, я не могу как ты! Я хочу любить тебя, не оглядываясь на других, не волнуясь о том, что мои прикосновения убьют тебя! Неужели ты не видишь, что всё это превращает счастье любви в кошмар?! Неужели ты сама не страдаешь из-за этого?
Ялиоль отвернулась, ей внезапно стало холодно, и она невольно обхватила себя руками и принялась растирать озябшие плечи.
– Наверно, нет смысла говорить о том, что ты можешь быть счастливым здесь и сейчас, если захочешь? – тихо сказала она.
– Хочу, но это станет возможным, только если плесень сползёт со стены и съест часть моего мозга, где хранятся воспоминания о тебе!
Горячие руки Арсения крепко сжали плечи Ялиоль. Девушка не пыталась их сбросить, она полуобернулась к нему и сказала:
– Вовсе нет. Ты просто не знаешь, чего хочешь на самом деле.
– Знаю.
Ялиоль с силой высвободилась из объятий Арсения и заглянула ему в глаза:
– Тогда скажи мне.
– Зачем? Для тебя это не секрет.
– Озвучь это, – настаивала Ялиоль. – Прошу тебя…
– Я хочу быть с тобой! Жить под одной крышей, засыпать и просыпаться. И, если повезёт, вместе состариться… Это простое человеческое желание. Эти слова равносильны словам «обрести счастье»! Они звучат в голове всех влюблённых.
– Тебе важно любить меня или просто любить? Важно быть рядом со мной или важно иметь возможность целовать меня?
– К чему такие вопросы?
– Это важные вопросы. Ничто не мешает тебе быть со мной и любить меня. А стать счастливым за счёт другого человека просто невозможно! Ты ведь был божеством, неужели эта истина оказалась недоступной сознанию Элтора?
Арсений не отвечал. Слова Ялиоль вонзились в сердце, словно это говорила не любимая девушка, а строгий родитель. Если бы она рыдала у него на груди, Арсений смог бы её утешить и успокоить себя. Но было наоборот. И всё-таки он полюбил Ялиоль именно такой. Поборов жгучее возмущение, Арсений сдержанно произнёс:
– Ты запамятовала. Элтора больше нет. От него остались только обрывочные воспоминания в моей голове. Но среди них нет рецепта, как обрести счастье в одиночестве. Он вообще не думал об этом…
– Я делилась с тобой рецептом, а ты не захотел понять, как обрести гармонию внутри себя. Боюсь, что сейчас лишь он может спасти нас… от самих себя. Ведь только мы сами делаем себя счастливыми или несчастными!
– Твой рецепт не содержит ингредиентов, которые надлежит смешать и выпить, а потом ждать волшебства!
– Конечно, так было бы проще. Но кому, как не тебе, знать, что нет рецепта подобного эликсира и нет спасительного заклинания.
– Вот именно сейчас я бы сказал, что свобода воли не всегда благо…
Мрак и сырость в напряжённой тишине словно обрели тяжёлые щупальца и протянули их к заключённым. Они сдавливали грудь, ложились на плечи, лишая сил и светлых мыслей.
– Помоги мне, – прошептал Арсений. – Я помню, как ты сказала, что сможешь жить без меня… Но я не представляю свою жизнь без тебя с тех пор, как вновь увидел и понял, что люблю…
Ялиоль грустно улыбнулась, вспомнив продолжение своих слов, которые он уже не услышал. В тот момент она осознала, что сама не свободна от единственной привязанности, которая обрела силу, едва девушка увидела своего друга детства. Увидела и ощутила, что в её сердце образ друга преобразился, он стал мужчиной, при мысли о котором Ялиоль охватывает приятное волнение, а видеть и слышать его, прикасаться к нему – единственное, с чем она не в силах расстаться. А раз так, впору самой вспомнить рецепт счастья внутри себя.
– Я понимаю, почему запрет на поцелуи превратил нас в двух плаксивых детей, для которых все желания одинаково сильны. Но в отличие от них мы знаем, что важнее, – сказала Ялиоль. – Я ведь не зря спросила тебя об этом?
– Любить тебя или просто любить? – подхватил Арсений. – Для меня одно неотделимо от другого.
– Но если поразмыслить, то можно прийти к интересным выводам.
– Ты их уже сделала? – безрадостно спросил юноша.
– До встречи с тобой в моей голове всё было разложено по полочкам, имелись ответы на все волнующие меня вопросы. Но теперь…
– И всё же…