Евгений Вальс – Те, кто не любят собак и шутки (страница 2)

У калитки его встретил Мальчиш – лохматый двортерьер с большими мягкими ушами. Пёс мордой открыл калитку и приветливо замахал хвостом с налипшими на него колючками. У Макса всегда теплело на душе, когда пёс радовался его приходу. Со слов отца, Мальчиш на дух не переносил двойника. Он рвался с цепи и не переставая лаял, едва груагах в облике Макса появлялся во дворе. Родители даже подумывали взять другую собаку.

– Тебя тоже забыли покормить? – спросил Макс, глядя, как пёс принюхивается к ведру и облизывается.

Он не смог оторвать колючку, запутавшуюся в густой шерсти пса, просто потрепал за ухом и пообещал принести из дома блинчик.

Темень в сарае уже не пугала, а по первости Макс долго стоял и ждал, когда глаза привыкнут к сумраку. Теперь он и при полной темноте отлично знал, где загон для свиней и кормушка. Кроме того, на стороне, где держали корову, было два крохотных окошка, и когда Макс в них смотрел, то низкий потолок и тёмные стены сарая переставали давить на голову и плечи, и даже дышать становилось легче.

Весной родители взяли поросёнка на развод и кормить его было в удовольствие. Максим гладил белёсое тело в чёрных пятнах и улыбался, когда розовый пятачок доверчиво тыкался в ладони. К осени поросёнок вырос в огромного хряка и кормить его для Макса стало испытанием стойкости.

«Каждый раз одно и то же, чего мне бояться? У нас там даже ласточки гнездо свили», – успокаивал себя Макс.

Он открыл тяжёлую внутреннюю дверь, обитую старым тулупом, и перешагнул через порог. Едва он вошёл, раздался свинячий визг. Макс вздрогнул и замер. От его замешательства голодная и нетерпеливая свинья бросилась на дверь загона. Та заходила ходуном, того и гляди распахнётся. У Макса подкашивались ноги, но он пересилил слабость и сделал шаг к загону.

Свинья просунула мокрое рыло между досок, продолжая неистово визжать. Макс уставился на торчащее рыло, и ему сквозь визг снова почудился голос груагаха: «Я приду за тобой! Я вернусь и снова заберу твою жизнь».

Макс выронил ведро и попятился. Ведро ударилось о пол, но не пролилось, а только разбрызгало пахучее месиво. Свинья почуяла еду и затихла.

«Это просто свинья, – Макс сжал кулаки, стараясь пересилить страх. – Она хочет жрать, и только».

Из загона вновь послышались пронзительные вопли голодной свиньи. От этих звуков и вида орущего рыла у Макса внутри всё сжалось. Он отвёл взгляд от свиньи в поисках позитивной картинки и поднял голову на ласточкино гнездо. Оно было на прежнем месте – лепилось к бревну под потолком.

«Даже ласточка не боится и свила гнездо, – мысленно уговаривал себя Макс. – А она явно не дура».

Он обтёр вспотевшие ладони о штаны и взял ведро за ручку.

«Я смогу вылить ведро в корыто. Смогу!» – он решительно подошёл к кормушке и опрокинул содержимое.

Часть очистков оказалась у свиньи на голове, но она сама виновата – не хотела отходить в сторону и не дала ему аккуратно вылить содержимое ведра. Свинья и не думала обижаться, она довольно зачавкала, а Макс выбежал из сарая в пристройку.

Руки тряслись, а сердце бешено колотилось. Ему надо было срочно успокоиться. Приемлемых способов он не знал и воспользовался тем, который спасал его и других пацанов в рудниках у горных гномов. Однажды кому-то удалось украсть у них курительную трубку и табак, после чего курить по кругу этот трофей стало для них расслабляющим ритуалом.

Макс припрятал в сарае на полке с пустыми банками отцовские сигареты и зажигалку. Он понимал, что курить в его возрасте вредно, и родители, если узнают, устроят ему разнос.

«Брошу, как только перестанут сниться ночные кошмары и всякие свиньи», – каждый раз успокаивал он себя.

Макс быстро зажёг спичку и глубоко затянулся. Сигаретный дым привычно заполнил лёгкие. Выдох принёс то самое успокоение, которого ему сейчас не доставало. Вторая, третья затяжка – и руки перестали дрожать, сердце успокоилось. Макс потушил сигарету, а окурок выкинул в туалет, что стоял в углу заднего двора, возле бани.

ГЛАВА 2

Макс никак не мог сосредоточиться на учёбе. Возможно, мама права и ему требуется отдых. Или он слишком многого ждал от сегодняшнего дня, который ничем его не порадовал с утра, а время уже клонилось к обеду. Он искал, чем бы полезным себя занять, и тут мама засобиралась в магазин за консервированным горошком для салата.

– Давай я схожу! – вызвался Макс.

– Ты уверен, что уже готов так далеко отходить от дома? – во взгляде мамы читалась тревога.

– Ну, не вечно же мне сидеть в своей комнате, надо осваиваться, а то я дальше дома Катажины никуда не ходил.

– Возможно, ты прав, – задумчиво проговорила она и согласилась его отпустить, но с одним условием: – Только возьми с собой телефон, сообщишь мне, как доберёшься до магазина и когда пойдёшь обратно, а то я буду волноваться. И не забудь надеть ветровку, сегодня прохладно.

Макс был готов на любые условия, даже натянуть шапку, если потребуется. Он быстро оделся, взял сумку, деньги, телефон и отправился в магазин. В последний раз он там был перед самым похищением, но дорогу помнил.

Здание из белого кирпича с большой стеклянной витриной выглядело, как и прежде. Только железная синяя дверь казалась более обшарпанной. Витрина пустовала, Макс вообще не помнил, чтобы там что-нибудь выставляли. Внутри магазина обстановка изменилась. Прилавок с кассой раньше был напротив входа, а теперь стоял справа, а за ним тянулись полки с товарами.

Когда Макс вошёл и увидел толпу покупателей, то решимости в нём поубавилось.

– Это Караваевский сынок, что ли? – уставилась на него тучная бабуся в потёртом пальто и толкнула в бок свою худенькую подружку.

– Он и есть, Максимка, – сощурилась та.

Остальные покупатели затихли, и пристальные взгляды устремились на Макса. Точно так же на него смотрели уродливые гномы, прежде чем определить, в какой рудник его отправить. Максу сдавило грудь.

– Так это правда? Что у нас про тебя болтают? – потрепала его за плечо высокая пучеглазая женщина.

– Расскажешь, как всё на самом деле было? – присоединилась к ней ещё одна любопытная тётка, блеснув двумя железными зубами.

Вопросы посыпались со всех сторон, и Макс попятился к выходу.

– Чего вы пристали к пацану? – заглушил всех голос дяди Миши.

Он с двумя бутылками пива показался из-за полок с товарами и быстро подошёл к прилавку. Увидев его, Макс остановился, дышать стало легче.

– Набросились, как бандерлоги, – грозно проворчал участковый и обратился к Максу: – Тебя мать за чем-то послала?

Макс кивнул и быстро нашёл банку с горошком. Дядя Миша подвёл его к прилавку, по-отечески положив руку на плечо.

Покупатели живо расступились и позволили Максу расплатиться без очереди. Никто не посмел и слова произнести, пока участковый не вышел с мальчиком из магазина. Как только за ними закрылась дверь, толпа оживлённо принялась обсуждать случившееся. Макс не мог различить ни единого слова, да и не хотел. Зря он решил, что это была хорошая идея – прогуляться до магазина.

– Ты в порядке? До дома проводить? – спросил его участковый.

Макс согласился, но не потому, что было страшно возвращаться. Он давно хотел поговорить с дядей Мишей, но тот отчего-то перестал заходить к ним в гости.

– Ты должен понимать, люди в селе напуганы, – сказал участковый, едва они отошли от магазина. – Они верят, что история, случившаяся с тобой, не выдумка. Ральниковские всегда болтали про всякую нечисть. Кто-то что-то видел, от кого-то услышал. Слухов всегда было полно, а тут ты… с этим подменышем. Да и я его видел. Не приснилось же мне…

– Жаль, что вам не удалось его догнать! – с досадой проговорил Макс.

– Где уж мне! Там спринтером нужно быть. Он как вчистил через огороды, – с виноватым видом сказал участковый. – Не представляю, где он прячется! Мы с мужиками прочесали местные леса, но его не нашли. А городских я не подключал. Что я им скажу? Меня примут за сумасшедшего.

– А вы не думали, что этот груагах не единственный? – спросил его осторожно Макс.

– Ты о чём?

– Ну, если этому удалось подменить меня, другой или другие могли подменить кого-то ещё в нашем селе…

– А у тебя есть подозрения? – насторожился дядя Миша.

– Есть, – пробормотал Макс, пряча глаза от неловкости.

Участковый остановился и развернул Максима лицом к себе:

– Ты же мне доверяешь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – А раз так, то можешь рассказать обо всём, что знаешь.

– Клава ведёт себя очень странно, – чуть слышно произнёс Макс.

– Какая Клава? Ты о ком?

– Ваша Клава.

Изумление на лице дяди Миши было красноречивее слов.

– Зря я вам сказал, – вздохнул Макс.

– Постой, ты серьёзно подозреваешь, что моя дочь вовсе не моя дочь?

Макс молчал, опустив голову.

– Но почему? – не отступал дядя Миша. – Есть какие-то особые приметы? Она же такая, как всегда. Ты же дружил с ней в детстве.

– Она изменилась.

– Ну конечно! – воскликнул участковый. – Вы же не общались несколько лет. А я вижу её каждый день. Да, она малость неразговорчивая, особенно после похорон матери, но, поверь мне, с ней всё в порядке.

– Наверное, вы правы, – пробормотал Макс.

– Конечно, – дядя Миша чуть крепче сдавил его плечо и сказал: – Я понимаю, что тебе пришлось нелегко, но всё закончилось. Тебе просто нужно сменить обстановку, отдохнуть от всего.