Евгений Трихлеб – Раскардаш (страница 3)
– Ладно, ладно, – усмехнулся Саша, потирая руку, – к тому же, дорогая моя, если ты хорошенько подумаешь обо всей этой ситуации еще раз, то поймешь, что я от и до поступил правильно. Хотя бы потому, что меня вообще-то могли посадить в тюрьму, если бы я оставил эти деньги себе, а Валера… или Валериан… или как там его… написал бы на меня заявление. Кража. Хищение. Упаси боже, разбой. По закону…
– Точно! Ну конечно же! По закону! – вдруг перебила мужа радостная жена. Она громко хлопнула в ладоши, подскочила от возбуждения, как козочка, на стуле и ногами вытоптала стаккато.
Снизу снова постучали.
– Ой, да пошел ты в жопу! Кто рано встает, тому Бог подает! – крикнула Алехандра, прислонившись губами вплотную к батарее. Она легко и грациозно запрыгнула мужу на колени, обняла его и страстно поцеловала.
– Ти зь мой кисюнькин! Умничка! Ведь по закону человеку, нашедшему клад, полагается процент! Это в любой стране так! А я знаю! Я это в документалке по испанскому телевидению видела!
– Да что ж ты будешь с тобой делать-то, а… Я же не сундук с сокровищами ацтеков нашел, а деньги в трамвае с камерами видеонаблюдения в сумке человека, который знает меня в лицо. И который, скажем так, потерял их у меня буквально на глазах. Еще и при крайне причудливых обстоятельствах, которые впору в какой-нибудь комедии описать, а не следователям докладывать. Поэтому тут без вариантов. Давай так: ты наоралась, поскандалила, мы все обсудили, всех соседей снова перебудили, а я во всем, всегда, везде не прав. Так что предлагаю на этом тему с деньгами замять, записать ее в, как ты говоришь, «скрижаль моих косяков, которым конца и края не видно», и больше к этому всему не возвращаться, лады? Пожалуйста, я очень устал на смене и хочу как можно скорее лечь спать.
– Ну подожди! Ты только послушай! – сказала Алехандра, крайне довольная своей идеей, словно не слыша Макарыча. Она взяла яблочко со стола и протянула Саше, развалившись у него на коленях. Жена накручивал на палец русую челку мужа и мечтательно глядела в потолок. – Ты же сам мне только что говорил, что этот Валериан был бухой. Он тебя поди и не вспомнит, если что. Поэтому во, смотри, что я придумала! План у меня следующий: забери сумку из бюро находок депо, но в этот раз сдай ее в полицию. У вас ведь нет четкого регламента на этот счет? Ну, о том, что потерянные вещи надо обязательно сдавать в бюро находок, а не в отделение?
– Вообще-то есть. В соответствии с протоколом, я как раз и должен был…
– А это теперь неважно. Короче, сам отнеси в участок сумку и скажи, что деньги просто нашел, когда уже был не на службе. Что так и было, кстати говоря. А мы потом за это компенсацию-вознаграждение получим! Сколько там, говоришь, долларов внутри было? Я сейчас в «Гугле» посмотрю, какой процент нам полагается. Так…
– Алехандрита, пожалуйста, ну не канючь, я ж тебе уже сто раз сказал, что…
– Целых двадцать процентов! Столько ты вправе потребовать от Валеры, если он за деньгами припрется!
– Тогда совсем другое дело! Завтра же увольняюсь одним днем, кладем в банк полученные проценты под проценты и переезжаем на Бали. Все, как ты хотела.
– Ого! – жена не отреагировала на сарказм мужа и увлеченно принялась читать вслух статью из интернета: – «В том случае, если владелец средств не был найден сразу на месте, существует юридическая лазейка, как оставить деньги себе». – она шельмовски закусила губу и многозначительно подмигнула Саше. – «Для этого необходимо обратиться в полицию и заявить о находке. Наилучшим вариантом будет незамедлительно написать заявление с указанием точной даты, а также описанием обстоятельств и места нахождения денег». Кстати, если тебя так смущает то, как этот мудак из трамвая вылетел, то можешь не распинаться и не расписывать в полиции все прям в деталях. Скажешь, что он просто в вагоне портфель забыл, когда выходил. И врать не придется – чисто технически все так и произошло. А понадобится – пояснишь и за подробности. Хе-хе! Идем дальше. «После этого сотрудники оформят протокол, сделают опись, в которой…» Бла-бла-бла. О! «…а затем после всех вышеупомянутых процедур вам выдадут талон-уведомление, по которому в дальнейшем (через регламентированный законом промежуток времени) можно будет оставить находку себе. Вещь (или же деньги) может до этого времени оставаться как в полиции, так и у человека, который ее нашел». Ой ты дурак… – вздохнула Алехандра.
Макарыч выхватил у жены телефон:
– «Стоит отметить, что если человек решает оставить находку у себя, то
– Бе-бе-бе, – Алехандра скорчила обезьянью мордочку, показала язык и забрала телефон обратно. – «Если же с момента подачи заявления прошло шесть месяцев и владелец не объявился, то находку можно оставить себе на вполне законных основаниях». Санечек, вот и порешали! Ну какая у тебя жена, а! – она забарабанила ладонями по его груди. – Все, давай, собирай свои манатки, дуй в депо и живо неси бабло в ментовку!
– Ты иногда говоришь, как какой-то криминальный авторитет. И еще при этом материшься как сапожник. Никогда бы не подумал, если б не знал, что ты выросла в семье культурных людей, а не привокзальных бомжей.
– Ха-ха! Вот и по нашей улице инкассатор проехал! – передразнила мужа Алехандра, а затем тонко и заливисто засмеялась. – Ой, ну ладно, ладно! Зануда! Я серьезно, зай. Отнеси портфель в полицию. Чем черт не шутит? А там уже будь что будет, раз ты такой правильный пупсик у меня. Дадут денег – хорошо. Не дадут – me divorciaré de ti.
– Что, прости?
– «Мы и так будем счастливы». Я люблю тебя.
– И я тебя. Эх… Ладно… Тогда вечером перед сменой… – Саня сытно хрустнул яблоком, которое дала ему жена.
– Никаких «вечером перед сменой»! – зло шикнула Алехандра. Она спрыгнула с колен мужа, как кошка, и сверкнула глазами. – Собрался и поехал сейчас же! А то кто-нибудь из твоих депошных остолопов деньги сопрет, пока ты тут прохлаждаешься! Тырят же все, что не приколочено, сволочи. Дрыхнуть потом будешь – у тебя завтра все равно отгул!
– Да в том-то и дело, что уже сегодня… – жалобно простонал Макарыч с набитым ртом.
3
Саша не спал чуть больше суток. У него появились чувствительность к свету и легкий эффект тоннельного зрения, из-за чего все вокруг виделось в легком тумане. Чувство тошноты от тройного эспрессо из автомата почти натощак уже целый час не отпускало, пульсируя и разливаясь в желудке. Иногда рвотные позывы откатывали, сменяясь адской изжогой, обжигающей стенки внутренностей, словно лаву из Килиманджаро проглотил. А потом снова неожиданно причаливали обратно рвотные позывы. И так туда-сюда и влево-вправо всю дорогу до депо, рядом с которым Макарыч припарковал свой старый желтый японский минивэн. Он подъехал поближе, насколько можно, чуть пригладил растрепанные волосы и очень нехотя поплелся вдоль веера трамвайных путей, ведущего к зданию, похожему на ангар, – мастерской профилактория. Депо (или парк), где работал Саня, было объединенного типа, поэтому все технические здания располагались рядом друг с другом.
Макарыч глянул на дедовские «Штурманские» часы и закурил. Ветер сыпанул ему пылью в глаза. По ясному небу проплыла щепотка кучевых облаков в каких-то фантастических формах. Было почти восемь. Открытие маршрута уже состоялось. Выезд из депо первых трамваев каждого номера нулевым рейсом, следующим без остановок до своих конечных пунктов, происходил каждый день в половину пятого утра. Поэтому парк уже сильно опустел, хотя в нем все равно безустанно должна кипеть работа. Испокон веков не было такого, чтобы в депо не нашлось никаких дел для сотрудников. Всегда оставались вагоны, которые проходили планово-предупредительные мероприятия в цехе ремонта и технического обслуживания подвижного состава. На путях рядом, чтобы не загораживать дорогу, стояли трамваи-желобоочистители с тележками, рельсошлифовщики, которые также надо своевременно проверять, и запасные составы на случай поломки первых, чтобы открыть маршрут в установленное время.
Рядом с мастерской профилактория находилась механическая моечная машина. Сейчас там должны были мыть ту самую пару экскурсионных ретротрамваев прямиком из СССР. Макарыч очень любил в них обедать, пока никто не видит, если подворачивалась такая возможность. Когда он ел там, то всегда слушал Муслима Магомаева, на концерте которого познакомились его родители. В такие моменты парень удивительным образом ностальгировал по эпохе, в которой никогда не жил. Но машина не работала, и оператора мойки на месте не оказалось, что было необычно, так как совсем скоро надлежало выпустить и эти составы в поездку. С другой стороны располагались производственные мастерские – пристройки к профилакторию. Ни в одной из них также не было ни души. Макарыч нахмурился и пошел дальше.
В самом профилактории – ангаре или, как сказала дочурка одного из водителей, «домике для трамвайчиков», находилась дюжина смотровых канав. Там рабочие ежедневно обслуживают составы, прибывшие на профилактику. Они проводят все необходимые работы за ночь – другого времени для этого нет. Сейчас в ангаре находился пяток вагонов, которым требовался сложный ремонт всей аппаратуры. Такое уже за ночь не осилишь – они пробудут тут несколько дней. И даже отсюда, где работа идет денно и нощно, как в бурлящем котле, несмотря ни на что, сегодня почему-то не доносилось ни звука. Макарыч зашел внутрь здания через огромные ворота, где не встретил никого. Куда-то запропастились даже старики, гоняющие в нарды, которых с места могла сдвинуть разве что скидка в супермаркете на луковые шелушки, пиво в трехлитровых банках и собачий ворс. Саша огляделся по сторонам и направился к моторному цеху, где осуществляются диагностика и ремонтные работы электродвигателей. Он пошел напрямик к административной части, пригнув голову в паре мест, чтобы не стукнуться о кран-балки для перемещения массивных деталей. Макарыч миновал кладовую материалов, хранилище запасных частей и комнату для инвентаря смазчиков. И, проходя мимо каждого из этих мест, он заглядывал внутрь и все так же удивлялся – никого нет на месте. Тишина. Это было очень странно.