Евгений Трихлеб – Раскардаш (страница 5)

– Доброе утро, Владлен Вадимович! Привет, Индюша! Приятного вам всем аппетита! – Макарыч зашел и поздоровался с присутствующими.

– Доброе, доброе. Хвоста не было? Я сегодня тут ночевал. Пришлось. Опять пиндосы своих ищеек с поводка спустили. Во им, а не наши трамваи! – начальник скрутил дулю Макарычу, а другой рукой прихлопнул мошку на своей лысине и пошевелил седыми усами, – Пусть пешком ходят друг друга в жопы приходовать!

– Не было, не переживайте.

– Чего надо? – вновь обратился он к Саше, а затем повернулся к своей питомице: – Ты ж моя шладкая! А-а-ам! – просюсюкал начальник, подкармливая динозавриху с малипусенькой вилочки. Мяско, естественно, падало где-то рядом на стол.

– Да, собственно, хотел узнать, где все. В депо пусто – ни души, – Макарыч заложил руки за спину.

– Как это «где все»? – удивленно взглянул Владлен Вадимович на Санька. – Сегодня же первый четверг! Так что все у механиков. Турнир. Забыл, что ль? Эх, ты! Вон, даже Индюшка знает! Я и сам бы присоединился с удовольствием, но сейчас документы разберу и побегу по делам в мэрию. Ты ж туда сейчас – ну, к механикам?

– Видимо, да, – насупился Макарыч.

– Давай-давай, отдыхай. За старшего будешь. Так и передай всем.

– Непременно. До свидания.

– Ап-ап-ап-ап-ап, постой, постой, Сань! Чуть не забыл! Еще кое-что! – начальник бросил в спину Макарычу уже в проходе.

– Да, Владлен Вадимович?

– Глебычу скажи, если он там, чтоб поднялся потом – я ж уйду скоро, а с Индютей посидеть надо. Она так не любит одна оставаться. Пусть он зайдет и проведает малышку. Да, моя хорошая? Дружок твой придет! Дыа! Дыа! Ты ж мой сахарочек! Моя радость! Моя бусинка! Моя булочка! Моя цы-ы-ы-па!

Макарыч молча кивнул и закрыл дверь. Он поправил бабочку и быстрым шагом направился в сторону павильона механиков, где и находился как раз склад забытых вещей. Все начинает идти не по плану.

4

Достоевский в своем романе «Игрок» писал, что азартные игры делятся на два вида – джентльменские и плебейские. Федору Михайловичу в этом определении можно доверять целиком и полностью. Великий русский писатель любил рулетку всей душой и только своих детей и жену разве что на кон не ставил. Хотя, может, и такое бывало – я свечку не держал. Так или иначе, по его словам, истинный джентльмен играет исключительно ради удовольствия, ради созерцания эмоций от выигрыша или проигрыша, тогда как обретение материальных благ самоцелью карт не является. Во главе игорного стола для человека приличного стоит только лишь приятное времяпрепровождение. К материальному обогащению посредством азартных игр стремятся люди недалекие. В трамвайном депо, где работал Макарыч, игра в покер, ставшая нерушимой традицией, балансировала на стыке этих двух понятий.

Почему покер? На нем сотрудники остановились не сразу. Сперва были шахматы, но они не прижились – нет коллективного участия. Нарды по этой же причине вскоре сменились домино и остались в ходу лишь у нескольких старожилов. Вот у этой игры вполне был шанс на то, чтобы стать предметом общего досуга надолго. Например, домино настолько понравилось одному работнику кузнечного цеха, что он, издали заслышав в столовой зов о начале партии, сваливал первое, второе и компот в одну тарелку, если в тот момент ел, залпом проглатывал все это хрючево и быстрее бежал играть. В желудке-то все равно все перемешается и переварится! Так чего, спрашивается, время терять и титьки мять? Однако после того, как один из сотрудников стал счастливым обладателем покерного набора на день рождения, о домино больше не вспоминали, так как все моментально прельстились лоском и шиком карт. А еще возможностью играть на забытые пассажирами вещи, за которыми хозяева не приходили от полугода и более. Но только на эти вещи. Это было незыблемым правилом депошного покерного клуба, которое никогда не нарушалось. Ну, разве что пару-тройку раз. И то там по мелочи. Хотя однажды растащили по звеньям колье. Но тогда же праздник был – День работника транспорта! Ой, как будто сами святые!

«Сука! Сука! Сука! Сука! Ну как я мог забыть? Совсем с этими семейными дрязгами котелок не варит! Так просчитаться!» – ругался Макарыч, ускоряя шаг и чуть ли не переходя на бег.

Турниры проводились каждый первый четверг каждого месяца. Техасский холдем-покер. Игра без лимита. Пять общих карт. Среди забытого пассажирами скарба иногда на кону оказывалось нечто крайне стоящее. Тут-то и пробуждался в сотрудниках двойной азарт при виде чего-нибудь блестящего и дорого-богатого. Все потерянное хранилось на складе утраченных вещей как раз в павильоне механиков. Как уже было оговорено, по истечении шести месяцев все, за чем не пришли, автоматически списывалось в банк депошного казино. Осуществлялось это под надзором ушлого кладовщика и завхоза. Его звали Матвей – ровесник Макарыча и его приятель по совместительству. Матвей был стройный, среднего роста, интеллигентного вида, педантичный. Он обладал живым и подвижным, как ртуть, интеллектом и закончил философский факультет, из-за чего имел очень витиеватую, туманную и велеречивую манеру общения. Зато запанибрата со всеми. Даже с Шиловским. В депо Мотя работал завхозом, потому что «ему нужно было подумать о многом, а данная вакансия в этом случае – идеальный вариант, где тишь, уют, комфорт и брют». Примерно так он обычно и отвечал на вопрос о причинах выбора столь странного рода деятельности для человека с дипломом гуманитария в самом прямом его назначении. Хоть Матвей и являлся, вне всяких сомнений, очень хитрым, его авторитет в турнирах был неоспорим и непререкаем. В мухлеже он не был замечен ни разу, в отличие от остальных игроков, а еще умел деловито перекатывать фишку между пальцами. Поэтому кладовщик, помимо непосредственного участия в турнире, еще частенько выступал и в роли крупье. Хотя это скорее было из-за того, что покерный набор принадлежал как раз ему. Также безукоризненной репутацией честного человека обладал и сам Макарыч. По иронии судьбы, именно он обычно присматривал за банком и следил за ходом игры. Он часто помогал Матвею в подготовке к турнирам. Они вместе предварительно распределяли между участниками вещи, обговаривали ставки – что и как делить, сколько будет стоить та или иная штукенция, какие будут блайнды. А все-таки деньги очень хорошо делятся. Особенно доллары. Соблазн так велик!

«Ну как? Как? Как же я мог забыть, что сегодня первый четверг? Какое же паскудное гадство!» – шипел про себя Саня на подходе к павильону механиков.

– О, гешпанец приехал! Наконец-то! Ке паса, Дон Кихот? – осклабился Матвей. Он держал в зубах дымящуюся сигариллу и глубоко откинулся на стуле, когда в дверь с грохотом влетел запыхавшийся Макарыч. – Это правильно, что так спешишь! Чего трубку не берешь? Чуть всю игру не пропустил!

Помещение механиков было солидных размеров, но где-то вполовину меньше самого профилактория. Состояло оно из высоченного потолка, кучи всяких разных станков, инструментов и многочисленных подвесных конструкций с лестницами. В левом углу недалеко от двери располагался склад забытых вещей – несколько рядов железных стеллажей за решеткой. Рядом находились каптерка завхоза, а также стальной стол с зеленым полотном, за которым как раз и восседали достопочтенные игроки. Турнир был в самом разгаре, но по их лицам Макарыч понял, что сейчас господа взяли перерыв. Соперников осталось трое. Остальные, видимо, уже успели проиграться в пух и прах и раздосадованные разбрелись по своим делам. В данный момент в игре принимали участие Матвей, помощник начальника Шиловский и охранник Родион, который сидел в наушниках и смотрел что-то на телефоне. Только на будущее хочу сразу отметить, что охранника зовут никак не Родя. Родион. Запомните! Это очень важно. «Потому “Родей” меня только бабуля называла. Убью».

Родя Родион был тридцатилетним двухметровым шкафом. У этого верзилы с плечами и спиной гладиатора-тяжеловеса в жизни присутствовали лишь две абсолютно полярные радости – спортзал и корейские дорамы. Он тоже был приятелем Макарыча. Когда они впервые встретились, Саша подумал, что с его будущим другом что-то случилось – тот сидел в охранной будке и рыдал на все депо. Макарыч, услышав это, влетел к нему и спросил, в чем же дело, думая, что у парня что-то произошло. Мало ли. Может, умер кто. Но Родион сквозь слезы и заикаясь показал на экран своего смартфона. Там шла одна из последних серий дорамы «Любовь приходит с неба», также известная как «Аварийная посадка любви». Охранник протер от слез дисплей, хлюпнул носом и, запинаясь, выдавил из себя:

– Ю-ю-юн Сери и Р-р-ри Джен Хек должны быть вместе! Так нельзя! Ну как жестока жизнь! Скажи, а-а-а?

Из-за периодического использования анаболических стероидов, инъекций тестостерона и прочих запрещенных препаратов во время подготовки к соревнованиям по бодибилдингу у Родиона немного сбился гормональный фон. Также у охранника появилась небольшая гинекомастия, в довесок к которой его еще и знатно попрыщило до ряби. Поэтому теперь он всегда очень бурно реагировал на сюжетные повороты в своих любимых сериалах, без которых просто жить не мог. Это был его первый рабочий день. Макарыч принес охраннику кофейку с плюшками за знакомство, чем и поддержал этого столь чувствительного парня в его поистине тяжелых переживаниях за вымышленных героев. Сам же Саня в тот момент в душе хохотал до колик при виде этого гиганта, рыдающего из-за девчачьего сериала. Собственно, просмотром чего-то подобного Родион занимался и сейчас, пока был перерыв. Короче говоря, вот так вот они и подружились.