Евгений Трихлеб – Раскардаш (страница 2)
– А… Понял… Извини. Без балды. Но пасаран! Жить те триста лет, как ворону! Кучеряво стелешь просто. Валериан я. Но по паспорту Валера. Макарыч, бахнешь со мной, а? – он плюхнулся рядом с одиночным креслом трамвая на двойное и протянул бутылку.
– Нет, спасибо. Правда. Талончик лучше возьмите, пожалуйста, – Саша все еще улыбался и протягивал дармовой билет пассажиру.
– Зря. А я бахну. За тя, Макарыч! За знакомство! – он выпил и занюхал рукавом.
Так как по венам Валериана давно циркулировала исключительно беленькая, то напиться сверх текущего состояния ему уже не представлялось возможным. Дальше только мрак отключки или тяга к дебошу с приключениями, которые его как раз и позвали. Он встал в проходе, схватился двумя руками за поручни у открытой двери, запрокинул голову к ней назад и заорал:
– У-а-а-а!
– Вы бы так не делали, а то опасно же. Какой-то большой праздник у вас сегодня? – робко поинтересовался Макарыч.
– Ага, о-о-общечеловеческий – середина недели. Вот че ты меня учишь, а? Билет бери, талон гаси, тут не стой, это не делай. Башли есть, попойка-другая, жизнь моя – радость сплошная! У-а-а-а!
– Ну что ж, приятного тогда отдыха! – Макарыч решил больше не докучать Валериану с соблюдением формальностей и поэтому сам подошел к валидатору, чтобы пробить талон.
– Э, ты че? Думаешь, что я – калич немощный? Микроцефал? Затрою и сам с твоей хреновиной не справлюсь? А ну, дай сюда! Хиляй отседова! Без сопливых гололед!
Пассажир выдернул из рук Сани билетик и вставил его в валидатор. Естественно, не с первого раза. И тут случилось практически невозможное. Такое бывает очень редко – старый валидатор заело, и талон в нем застрял. Оба мужчины смотрели какое-то время на щель прибора в ожидании чуда, но терпение у Валериана быстро кончилось.
– Не, я те точно всеку, – подавил зевок он.
– Прошу прощения, но такое случается. Необходимо подождать, – заверил пьяницу Макарыч.
– «Прощения, подождать». Я ему говорю, что втащу, а он лебезит. Подтирка! Вот из-за таких плашкетов, как ты, у нас вся страна в ж…
Перед последней фразой алкаш дыхнул на кулак, словно на рюмку, и замахнулся на Санька. В то же время трамвай вошел в крутой поворот на склоне, отчего буйный пассажир споткнулся и стремительно вылетел, как бутылочная пробка, из салона через сломанную дверь. Он кубарем покатился вниз с холма, шурша своим аляповатым белоснежным пальто.
– Стой! – закричал Макарыч и побежал к водителю.
– Чего тебе еще? – буркнул тот.
– Там пассажир выпал! Остановите срочно! П-пожалуйста! – выпалил взволнованный кондуктор.
– Ну выпал и выпал. Это ни в коей мере меня не интересует. У меня одна цель – управлять транспортом, – безразлично отчеканил водитель. – Для кого говорят: «Держаться за поручни во время движения»? А мне теперь и за дверь поломанную, и за него отвечать? Многовато как-то. Не положено трамвай останавливать. Дуй отсюда! А стоп-кран дернешь – я тебе руки оторву. Учти!
– Но как же это так?! Что же это?! Господи! Беда-то какая! Может, хоть какие-то документы есть или телефон? – Макарыч вспомнил, что Валериан оставил все свои вещи: бутылку и портфель, и побежал обратно к месту десантирования.
Саша быстро открыл сумку Валеры в надежде найти там что-нибудь, что поможет связаться с его родственниками и хотя бы передать им вещи. Внутри ничего такого не оказалось. Вместо этого портфель был полностью набит стодолларовыми купюрами. Макарыч чуть в обморок не упал, потому что таких денег отродясь не видывал. Он захлопнул сумку и зажмурился, словно ему все показалось, но, когда приоткрыл глаза и заглянул в нее снова, деньги никуда не исчезли. Саня обмяк и молча стек в кресло, а валидатор зажужжал и наконец-то выдал застрявший и столь долгожданный билет.
2
Цветочный горшок зафурчал в полете торчащими из него стебельками и просвистел в воздухе над ухом Макарыча. Парень успел ловко увернуться и от этого снаряда тоже, поэтому бедный цветочек разбился у входной двери за его спиной, где уже образовалось кладбище домашних растений. Ну что ж, помянем и его.
– О нет! Только не гибискус! Куда я смотрела! Joder! Надо было лучше в тебя, козла, кактусом запульнуть! Попался ведь под руку, мой любимый! Ах! Это все из-за тебя, сволочь! Вот говорила мне мать не выходить за тебя! Говорила же мне, что твой Алехандро – дурак и бестолковый Ванька el ruso! «Женитьба – половина карьеры!» «Да, но он такой хороший, mamá! Сómo lo quiero! Он самый лучший! Такой правильный, честный и просто расчудесный!» Только там, где не надо! Тьфу! Это мой такой же, как ты, русский папаша был всегда за тебя, «зятек»! Какая же ты скотина, Макаров! Как так можно? Это в нашей-то ситуации! Скажи мне, а! Ну, давай, скажи еще раз! Какого черта ты это сделал?!
– Алехандра, пожалуйста, успокойся. В который раз тебе повторяю, что я поступил так, как должен был поступить на моем месте любой…
– …любой болван и кретин, Madre de Dios!
В ход пошла тарелка из сервиза, подаренного на свадьбу кем-то из дальних родственников. И, к счастью, снова мимо.
– У тебя больной и теперь безработный отец! – начала загибать пальцы жена. – Больная мать! Твоей сестре нечем платить за учебу! Это я еще молчу про то, что мы с тобой вдвоем (а чего там – теперь уже, считай, что втроем!) еле-еле концы с концами сводим! Живем, как бомжи, кондуктор чертов! Нищие, как мыши церковные! С хлеба на воду перебиваемся! И никуда даже не ездим! А это с моим-то паспортом, с которым весь мир объехать можно! Вот ты меня уже обрюхатил, а я еще ничего толком не видела! Не путешествовала нигде! Даже по Европе! О, tu puta madre! Деньги этого проходимца могли бы стать решением всех наших проблем хотя бы на какое-то время! Nuestro billete a la vida hermosa! А ты просто взял и одним махом все просрал! Tonto! Безмозглый! Idiota!
Макарыч несколько раз приоткрывал рот, пытаясь что-то возразить своей супруге. Видимо, хотел в очередной раз парировать реплику про путешествия. Вообще-то Саня был не против поездок куда-нибудь на отдых. Но он искренне не понимал, как созерцание каких-нибудь чудесных европейских развалин, поедание эдакого волшебного парижского круассана или же смерть от индийского тифа из-за местной кухни сделают тебя лучше. Пустая трата денег и времени. Они с Алехандрой из-за этого частенько грызлись. И нужно было приложить неимоверные усилия, чтобы переспорить в данном вопросе довольно компромиссного и сговорчивого Макарыча. Он был железобетонно убежден, что если уж куда-то и ехать путешествовать, то на море в all inclusive, чтобы отдыхать, купаться, загорать и трескать свежие фрукты и овощи, как нормальный работящий человек. Но этого добра и у нас навалом – те же Сочи, например. Поэтому м-да. В Чехию разве что можно как-нибудь отца свозить, чтобы тот вспомнил былое, пивка там попить. Ну или в Испанию к родственникам Алехандры с ребенком слетать, когда родится. Но и то, и другое уже в любом случае сильно потом и после этого «потом» еще чуть попозже – сейчас, как бы это смешно ни звучало в данной ситуации, денег нет. Поэтому и загранпаспорт в текущий момент, соответственно, на хрен не нужен. Тем паче второе гражданство. Ой, все!
Саня так и не успел сказать Алехандре то, что хотел. Улучив пару-тройку секунд затишья, чтобы наконец-то вклиниться в разговор, он был тут же прерван прилетом его любимой кружки «лучший сотрудник МУП “Коломенский трамвай”» о стену.
– Только попробуй еще раз вякнуть мне эту чушь про «порядочного человека»! Да я тебе сейчас!.. – Алехандра угрожающе хлопнула фартуком по кухонной столешнице, схватилась за сковородку и замахнулась ей для очередного броска.
Саша сразу выставил руки ладонями вперед, как индеец, успокаивающий дикую лошадь в прериях. Он вытянул губы и стал медленно шептать «Все-все-все-все-все-все», так как прекрасно понимал, что дело уже пахнет либо травмой, либо пусть и небольшим, но новым ремонтом ремонта, который они только-только закончили. Алехандра была довольно маленькая и хрупкая – особенно на фоне своего бугаистого мужа, и очень смешно пошатнулась следом за сковородкой во время замаха. К счастью, жена вовремя опомнилась и как будто подумала о том же, о чем и сам Макарыч, словно прочитав мысли мужа про очередной, но теперь бессмысленный ремонт. Девушка бросила сковородку в раковину, села на стул и закрыла лицо руками. По батарее несколько раз постучали соседи снизу. Время было где-то полседьмого утра.
– Боже, ну за что мне все это? – горько воскликнула жена, воздевая руки к потолку и сбавляя тон голоса. Она размашисто перекрестилась ладошкой слева направо и вытащила заколку-гребешок из волос. Зажав ее губами, девушка стала пересобирать пучок и параллельно с этим ворчала:
– Вот честное слово, лучше б ты эти деньги хоть бы в карты проиграл. Было бы не так обидно. Точнее, все равно было бы обидно, конечно. Но не так. По-другому обидно. А это… Ой, пиздец… – Алехандра беззвучно запричитала губами.
– Это не мои деньги. Это чужие деньги. А нам с тобой чужого ничего не надо, – Саша аккуратно подсел рядом, приобнял жену и поцеловал в висок и в острый носик. – Все наладится, вот увидишь. Мы же с тобой – два Шурика, а? Своими силами со всем справимся!
– Сколько раз я тебе говорила не называть меня «Шурой»! – Алехандра от злости выпучила глаза и ударила мужа в плечо, но уже любя.