Евгений Тимофеев – Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации (страница 2)
В паркуре я нашел неопосредованную «реальность». Если в боевых искусствах я испытывал нетерпение, ярость и разочарование из-за многочисленных принципов и способов конфигурирования тела, которые накладывали аспект скованности, то в паркуре уравнение было довольно простым: добраться из точки А в точку Б, используя прямую линию и возможности тела. Проще говоря: либо прыжок, либо падение. В прыжке нет средней точки, нет возможности приостановить сальто назад и поразмыслить над выравниванием тела и применением намерения. Именно простота паркура как чистого вызова открыла мне полет и воплощение творческого воображения. Здесь также не было места конкуренции и сравнениям; были только я и улицы. И был один безошибочный способ оценить себя: либо сделать прыжок, либо упасть.
Благодаря паркуру я научился доверять себе – своей страсти, своему духу и своему телу – развивать свои способности и идти в те места, куда я хотел, потому что я мог. В этой практике сошлись все ранее приобретенные навыки, где ярость, разочарование и конфликты переплавились и стали подпитывать движение, направляемое стремлением, видением и реализацией. Именно здесь возникла независимая уверенность. И именно на эту уверенность, возникающую из искреннего стремления к правильным действиям, я опираюсь как на метод данного исследования.
Паркур был способом обрести безусловное уважение к себе и другим. «Реальность», переживаемая через эту практику, позволяла принять приобретенную и постоянно меняющуюся субъективность на основании бытия-как-такового. С состраданием я смог увидеть, что заставило меня заняться этой практикой в первую очередь: фундаментальное неведение. Паркур был висцеральной попыткой «выпрыгнуть» из нарциссической идентификации. В третьей главе я расскажу о том, как реальное тело, открываемое через практику паркура, является проблеском невоображаемого, несимволического бытия, которое я называю бытием-как-есть.
Хотя искусство паркура поддерживало меня в течение многих лет, призыв углубить понимание внутренних навыков, которые пробудила во мне эта практика, как это часто бывает у практиков внешних искусств, вернулся через травму. На самом деле травм было множество: растяжения, вывихи, накопленная нервно-мышечная усталость, вызванные стрессом хронические напряжения, спазмы и разочарование от уменьшения телесных возможностей, а также психосоматическое напряжение от сдерживания эмоций горя и радости. После многих лет агрессивного потока, которым, признаться честно паркур был как работа6 и тем опытом, который он мне давал, я обнаружил себя несколько заторможенным и изнеможенным. Так начался путь исцеления.
Отправляясь в это путешествие, я изучал и практиковал различные виды искусства и терапии. Среди них – метод Фельденкрайза, медитации и терапии Ошо, йога, метод Грюнвальда EyeBody, контактная импровизация, метод Идо Портала, процессуально-ориентированная психотерапия, танцевальная импровизация в трансе, тайдзицюань, плавание с полным погружением, арт-терапия, литературное творчество, психоанализ, медитация випассана и многое другое.
Перебирая на собственном опыте все эти джунгли искусств, методов и терапий, я пришел к пониманию метода, который эффективно работает в Реальном. То есть все искусства, которые я практиковал, я стал рассматривать как систематически расположенные под эгидой Благородного Восьмеричного Пути Будды. Таким образом, сфера знаний, которая будет раскрыта в этой книге, основана на этом методе.
Каков метод исследования?
Это исследование, основанное на практике. Следовательно, метод – это праксис. По широкому определению Лакана, праксис – это согласованное действие человека, каким бы оно ни было, которое ставит его в положение, позволяющее работать с реальным посредством символического (Lacan 2018, 6). По словам Жижека, для Лакана психоанализ в самой своей основе – это не теория и техника лечения психических расстройств, а теория и практика, которая сталкивает индивидов с самым радикальным измерением человеческого существования (Жижек 2007, 82/2252). В рамках данного исследования я применяю праксис, соответствующий приведенным выше определениям. Однако эта исследовательская практика выходит за рамки основного инструмента психоанализа, а именно речи, и включает в себя такие модальности, как инсайт, прямое знание, культивацию сидя и стоя, а также искусство движения. Я обнаружил, что Благородный Восьмеричный Путь – это праксис, который охватывает вышеупомянутые определения и модальности.
Благородный Восьмеричный Путь или Путь, как он будет взаимозаменяемо использоваться на протяжении всего исследования, является исчерпывающим методом для данного исследования воплощения. Каждый фактор Пути напрямую влияет на другие факторы, способствуя тем самым целостному развитию практикующего. Это делает его наиболее подходящим методом для междисциплинарных исследований в трех аспектах:
– Работа над определенной дисциплиной отдельно от других все равно повлияет на другие дисциплины; например, развитие теоретических знаний будет способствовать прогрессу в области искусства движения и исцеления.
– Различные дисциплины объединяются во взаимно обогащающие отношения благодаря общей цели – освобождению от страданий.
– Метод делает доступным тонкие хитросплетения и широкие области знаний; например, теория субъективности понимается через лакановские и буддийские рамки, а детальное взаимодействие с практиками «доброкачественной деперсонализации»7 охватывает медитацию и искусство движения.
Факторы Пути, обеспечивающие правильное понимание и мышление, являются методами теоретического исследования. Цель Пути как метода мышления, имеющего отношение к данному исследованию, – «противостоять самому радикальному аспекту человеческого существования», а именно страданию, и выйти за его пределы. Я согласен с Аджаном Соной8, что такое понимание, основанное на проблеме человеческого страдания, является правильным пониманием. Я заявляю, что, признавая этот общий человеческий опыт, правильное понимание ведет к уменьшению напряженности, конфликтов и путаницы; способствует ясности и гармоничному взаимодействию между различными традициями9. Применяя этот метод, я стремлюсь приблизить друг к другу такие тщательно разработанные способы работы с человеческими страданиями как Лаканов психоанализа и Будда Дхамма.
Обе традиции предлагают целесообразные средства для преодоления человеческих страданий. Применяя Путь как метод, я обнаружил, что и Дхамма, и психоанализ как практические подходы ведут к разрешению страдания через постепенное признание пустоты само-существования (не-самости или отсутствия субъекта)10 и умелое снятие стресса, который накапливается из-за неправильного понимания последнего. Эти выводы изложены в первой главе в виде теории Лацкана о Борромеевом узле и буддийской доктрины взаимозависимого происхождения. В моем исследовании способ коммуникации этих двух традиций, заимствуя выражение Дж. Гарфилда, заключается в диалоге друг с другом, в признании достаточной общности целей, проблем и даже методов, чтобы разговор был возможен, но при этом достаточных различий во взглядах, чтобы разговор был необходимым и информативным (Гарфилд 2015, 3). Особые различия, выявленные в данном исследовании, таковы:
– Отношения с желанием. В то время как психоанализ работает с диалектикой желания (Финк 1999, 46—60), Дхамма Будды представляет желание как первопричину страдания, что делает его оковами, от которых нужно отказаться. Как мы увидим, эти кажущиеся различия более примиримы, чем кажется. В частности, через представление
– Исторический и культурный контекст. Психоанализ зародился в европейской исторической и культурной среде после промышленной революции, когда религиозное мировоззрение, доминировавшее в западной культуре, уже не функционировало как целостное и полностью жизнеспособное (Сафран 2003, 3/446). Опираясь на греческое наследие и эпоху Просвещения, психоанализ противостоял остаточному влиянию католической патриархальной культуры. В послевоенной Европе психоаналитическая практика через Лакана продолжала взаимодействовать с широким кругом знаний, таких как точные науки, структурализм, теория языка, литература, искусство, топология и континентальная философия. Будда Дхамма, с другой стороны, в своей мифологии находится в безмерном космосе, который берет начало в «безначальные времена» и существует в циклах созидания и разрушения на протяжении бесконечных