Евгений Старухин – Злой целитель (страница 26)
— Спасибо большое, но я не уверен, что мне удастся спасти даже хоть одного ребёнка. Не говоря уже о всех.
— Пробуйте, Дима, пробуйте. Помогите, кому сможете. Поверьте, в жизни нет ничего важнее человеческой жизни. Вообще ничего. Любые ошибки можно исправить, обида, предательство, ревность, грубость, злость, всё это ерунда. Единственное, что невозможно исправить — это смерть. И я очень надеюсь, что вы сможете дать шанс этим детям встретиться с нею гораздо позже. Даже если вы спасёте только кого-нибудь одного — вы уже не зря здесь появились!
— Сколько всего сейчас детей в хосписе?
— На сегодняшний день у нас двести четырнадцать детей.
Я как услышал эту фразу, чуть прямо там и не упал. Даже если тратить на каждого ребёнка по среднему лечению, то это три лечения в час. Семьдесят два — в сутки, и всех я смогу пройти только через непрерывные трое суток работы. Кошмар! Но ведь одного заклинания мало. На Аглаю я спустил весь свой запас, а это девять заклинаний. И далеко не факт, что я её вылечил, скорее наоборот — совсем не факт, что вылечил. Скорее всего, просто снял симптомы. А ведь здесь у всех детей болезнь в тяжёлой форме и всем помочь я чисто физически просто не смогу. И как быть? А если у кого-то будет остра фаза болезни? Что тогда делать? Запускать направленное лечение? Но где взять на него ману?
Но ведь уровень заклинания должен повышаться с использованием, остаётся надеяться на это. Но опять же уходить отсюда, пока не посмотрю всех детей и не запущу хотя бы по одному среднему лечению на каждого — по крайней мере свинство. Ведь гарантии, что они доживут до моего следующего прихода — никакой. Я должен попытаться.
Агнесса Петровна напомнила мне перед приёмом надеть врачебную маску, хотя говорить с детьми так было тяжелее, но так меня точно не все будут знать. Может оно и к лучшему.
Дальше всё было как в тумане: я общался с детьми, старался это делать дружелюбно и непринуждённо, но с каждым новым пациентом меня словно затягивало в какой-то чёрный и беспросветный омут. В каждом, буквально в каждом ребёнке царила чернота. Я старался не запускать надолго диагностику — так как было всё равно бесполезно. Но я должен был узнать о каждом.
Я позвонил и предупредил маму, о том, что задержусь здесь на три дня. Мама оказалась в шоке, но я смог найти нужные слова, чтобы убедить её. И она даже обещала передать с водителем мне что-то вкусное. Но думать об этом не хотелось совершенно, глаза застилала ужасная чернота. Она давила, пугала, но сдаваться я просто не собирался. Спал я тоже урывками. ПО два с половиной часа — за это время почти целиком заполнялся мой запас маны. А детей ко мне водили как на конвейере. Мы даже пересмотрели порядок приёма и теперь самых маленьких ко мне приносили ночью. Они даже не просыпались во время приёма.
Итогом этого чудовищного марафона стало только общая слабость, третий уровень диагностики, благодаря которому теперь у меня требовалось не десять пунктов маны в секунду на заклинание, а восемь; и неожиданно четвёртый уровень в среднем лечении. Вот сейчас бы и продолжить, но я морально слишком устал, да и к Максу давно обещал заехать — мы с ним все эти дни созванивались, но по телефону толком ничего не обсуждали.
И вот этим субботним утром я еду в больницу к Максу — измотанный физически, но ещё более морально. А ведь я пропустил три дня учёбы. Съездил в хоспис, называется. Агнесса Петровна, не отходила от меня все эти дни. Во всяком случае принимала детей она вместе со мной. Когда она спала и спала ли вообще — для меня загадка, но смотрела за моими руками она с неким фанатизмом. Мне даже порой становилось от этого страшновато. Но не так страшно, как от состояния здоровья детей. Никакой фанатизм меня так не испугает точно.
Вот интересно, я потратил трое суток, чтобы пройтись хотя бы по разу по всем детям, а сколько нужно раз каждому из них хотя бы для значительного изменения состояния здоровья? Не просто небольшого улучшения, а для значительного? Десять, пятнадцать раз?
Пусть будет месяц. Месяц я проведу в хосписе, чтобы узнать, скольким я смогу помочь. Только надо бы и учёбы не забрасывать. Значит нужно и уроки когда-то учить. Ну, во время сна мы как-то процесс отладили. Два с половиной часа сна, а потом через каждые две минуты пациент, пока весь запас к концу не подойдёт. Потом повторить. Такой сон урывками меня сильно изматывал, но это было не страшно. Можно также организовать и днём. Даже можно сразу заводить по десять человек. Я каждого полечу, и сразу их отпущу. А потом два с половиной часа на учёбу. Не важно какую — учебники, программирование, переводы. Надо будет только договориться с деканатом о возможности сдачи сессии без каких-либо проблем. Но может быть пойдут мне навстречу?
Статы тоже потихоньку ползут вверх. Так за эти три дня общий запас увеличился, как и скорость восстановления маны, так что теперь могу с полного запаса маны запустить не девять заклинаний, а десять. И спать могу по три часа, а не по два с половиной. Прогресс, однако. Такими темпами, через месяц смогу спать и по четыре часа подряд. Мда, какой-то неуместный сарказм. Но тратить впустую даже крупицы маны мне позволяла совесть.
И это ещё хорошо, что о моём существовании пока не узнали родители. Медперсонал поговорил со всеми детьми и постарался им рассказать придуманную нами совместно историю, о том, что чудо может происходить только когда рядом нет взрослых, потому им нельзя рассказывать. На вполне законный вопрос о том, а как же врачи? Ответ простой — в кабинете я с детьми всегда оставались только я и Агнесса. И я творю чудо, поскольку я ангел Дима, а Агнесса моя помощница. Взрослые же в чудеса не верят, и могут это самое чудо поломать. Мол, даже медики, которые очень хотят поверить в чудо, всё равно этого сделать не могут, поэтому в кабинет лишний раз не заходят.
Дальше так и покатилось. Всё в режиме лечения детей. Эффективность лечения повышалась, как и уровень, диагностика тоже. Я раз в три дня делал паузу на день, ездил домой переодеться, повидаться с мамой, после чего заскакивал в больницу к Максу и его отцу, подлечивал их. Ко мне пару раз путались прорваться какие-то неадекватные личности, но ФСБшники их блокировали. Кто это был и что им было нужно — я пока не узнал, но мне обещали рассказать об этом чуть позже.
Месяц промелькнул как-то совершенно незаметно. Подросли среднее лечение и диагностика до шестого уровня, что уже было довольно неплохо. За это время я неплохо успел подтянуть все языки программирования, теперь в каждом из них у меня красовалась гордая семёрка, где-то больше, где-то меньше, но в каждом. Само же программирование достигло только шести. Английский вместе с техническим переводом тоже подросли. Параллельно с этим выросли некоторые характеристики и даже уровень. Теперь я мог похвастаться гордой семёркой!
Уровень 7
Не распределено:
Первичные характеристики — 7
Способности — 2
Специализации — 3
Первичные характеристики:
Вторичные характеристики:
Способности:
Специализации: