Евгений Старухин – Злой целитель (страница 25)

— Интересные у тебя способности, словно их кто-то специально разграничил от обычных способностей человека. Не задумывался об этом?

Ну что ты ко мне привязалась? Ну, конечно, я об этом задумывался, да система и не даёт такого шанса — не думать о ней. Это же всё равно, что не думать о белой обезьяне — всё равно все мысли на неё сворачивают.

— Не знаю, как-то не было времени над этим размышлять.

К Фёдору Максимовичу нас пустили тоже без особых проблем. У него кстати очаги поражения стали чуть-чуть меньше и немного посветлее. Запусти в него одно заклинание. Жалко такой прорвы энергии, но пока доберёмся до хосписа что-то успеет восстановиться. За час у меня вообще неслабое число маны пополняется, не тысяча конечно, но семь с половиной сотен — тоже неплохо и это при общем запасе в две тысячи триста. Так себе арифметика. Мой запас целиком восстанавливается чуть больше чем за три часа. А остальное время сна просто улетает в трубу. Обидно. Столько дармовой магии и в никуда. Прямо хоть будильник ставь на каждые три часа и ночуй в больнице!

Вначале Агнесса Петровна хотела поехать на автобусе, но узнав, что у меня под попой имеется личный автомобиль с шофёром, согласилась поехать и на этом транспорте.

Добрались мы до самого страшного места в мире по словам Агнессы Петровны за сорок пять минут. В машине особо не разговаривали. Я исподтишка наблюдал за моей спутницей. По мере приближения к цели, её настроение падало и падало. Но вместе с тем, словно появлялась какая-то хмурая решимость.

— Что ты меня так разглядываешь?

— Не знаю, как объяснить. Вы словно перебарываете себя, чтобы туда зайти.

— Так и есть. Ты знаешь, в моё отделение довольно часто привозят парашютистов. Так вот, они говорят, что самый страшный прыжок — это второй. ВО время первого ты ещё не знаешь, чего ожидать, а вот второй раз заставить себя целенаправленно шагнуть в открытое небо — очень тяжело. А потом уже легче. Так вот сюда каждый раз приходить очень тяжело. И каждый новый раз совсем не легче. Каждый раз думаешь о том, кого ты сегодня из знакомых здесь не увидишь. С кем познакомишься впервые и кого из них не увидишь в следующий раз. Все эти мысли ходят по одному кругу. Это выматывает хуже некуда. Это очень тяжело и страшно. Помоги им, хоть кому-нибудь! Хотя бы одному! Пожалуйста!

Получено задание: вылечить умирающего. Награда 1000 очков опыта, повышение уровня отношений с Агнессой Петровной Гильденштерн.

В принципе, я без задания собирался попытаться помочь детям. И этот бонус от задания меня заставляет чувствовать себя каким-то корыстным уродом! Хотя и отказываться от него я тоже не собираюсь! Ну зачем отказываться от награды, даже если ты её не выпрашивал? Да ещё за хороший поступок?

В общем, задание буду выполнять. Постараюсь выполнить. Дети ведь. Детей жалко. Вот взрослых почему-то не жалко. И вроде умом понимаешь, что взрослы тоже ни в чём не виноваты, и такая болезнь как рак может появиться у кого угодно. Но детей жалко, а взрослых нет. Почему? Непонятно.

Мы зашли в помещение, надели бахилы. И тут меня пробрало до мурашек. На лестнице стояла девочка. Лысая девочка лет шести. Она была в небольшом халатике, который видимо уже повидал на своём веку множество владельцев. И от этого становилось на душе не просто паршиво, а даже мерзко.

— Новенькая… — мрачно проговорила Агнесса Петровна, — ждёт родителей, не понимает, что им тяжело сюда приходить и видеть, как она угасает. Вначале перестанет приходить отец. Потом и мать. Хотя, возможно, они будут ходить сюда до самого её конца. Тут не угадаешь. Это зависит от того, кого они больше жалеют: себя или её.

Я подошёл и сел на ступеньку рядом со стоящей девочкой. В этот момент я забыл о том, что хотел оставаться неузнанным. Забыл о балаклавах и прочем. Хотелось помочь конкретному ребёнку. Этой маленькой девочке.

— Можно с тобой познакомиться?

— Мама говорит, что с незнакомцами знакомиться на улице нельзя!

— Но мы же не на улице. Да и потом как можно познакомиться со знакомым? Можно ведь только с незнакомым.

— Хм… — девочка задумалась, приложив указательный палец правой руки ко рту.

— Давай я первый начну. Меня зовут Дима, а тебя?

— Аглая! — всё-таки решилась девочка.

— Какое красивое у тебя имя! — я протянул руку чтобы закрепить знакомство, но девчка меня не поняла и вопросительно посмотрела. — Когда люди знакомятся, обычно пожимают друг другу руки в знак добрых намерений.

— Ой, а я не знала! — она дотронулась до моей руки, и я запустил диагностику.

Такой страшной картины я ещё не видел: чернота словно текла по её жилам., а особенно большие сгустки тьмы по всему позвоночнику. Это выглядит настолько пугающе, что я только каким-то чудом смог не отшатнуться от неё.

— Хочешь, я покажу тебе фокус?

— Конечно! — она захлопала в ладоши.

— Подними руку и смотри на неё, я дотронусь и покажу тебе небольшое чудо!

Она послушно выполнила мои указания. Я же дотронулся до её ладошки снизу и запустил среднее лечение. Без направления. Просто среднее лечение, на всю катушку, по максимуму, насколько хватит маны. Потому что тут направление не поможет, нужно лечить всю девочку целиком.

— Ой, светится! Твоя ладонь светится! Как ты это делаешь? У тебя в руке фонарик? — она второй рукой провела по моей ладони снизу и задумчиво протянула: — Нет, фонарика… А как тогда? Люди же не светлячки. Или ты специальный человек? Ты человек-светлячок? Или ты ангел? Мама говорила про ангелов, что я скоро их встречу. Ты — ангел?

— Нет, я — человек, не совсем обычный, но тоже человек. И я просто очень хочу тебе помочь. Я буду иногда сюда приходить и помогать тебе и другим деткам.

Мана закончилась, и рука перестала светиться.

— Ой, а мне немного легче, не так больно как обычно. Это ты помог?

— Надеюсь.

— А почему твоя рука потухла?

— Сила свечения закончилась. Но я хорошо покушаю, немного отдохну и попробую помочь и другим деткам тоже. Пусть я не всем успею сегодня помочь, но по крайней мере постараюсь!

— А можно я Диане про тебя расскажу? Я успела с ней подружиться.

— Конечно, можно.

— Ой, как здорово! — и она шустрым метеором побежала на второй этаж.

— Ты знаешь, ты невероятный. — послышался чей-то хриплый голос. Рядом с Агнессой Петровной стояла пожилая женщина с хмурым лицом, на котором пыталась пробиться улыбка. Ирина Викторовна Белая — гласила надпись над ней.

— Это руководитель хосписа, — представила её Агнесса Петровна, — Ирина Викторовна.

— Не могу сказать, что приятно познакомиться. Но это не из-за вас, а из-за атмосферы вокруг. Очень тяжело. Скажите, что за диагноз у неё?

— У Аглаи? Лейкемия. Рак крови. Поражение костного мозга, который в результате вырабатывает неправильные кровяные тельца, которые в свою очередь поражают все органы. Это вообще не лечится?

— Как правило, люди с таким диагнозом на последней стадии живут не больше шести лет. У девочки именно она.

— Значит она даже не станет подростком?

— Боюсь, что нет. Если её не спасёт какое-нибудь чудо. Возможно это будет твоё чудо, если тебе удастся.

— Я хочу попытаться.

— Мы со своей стороны чем-то можем тебе помочь?

— Не знаю. Я в этом деле пока не очень разбираюсь.

— Тогда могу предложить только отдельный кабинет, чтобы тебе не приходилось контактировать со злыми родителями.

— Почему злыми?

— Потому что кто-то даёт напрасную надежду, этот кто-то жулик. Да много ли нужно человеку, чтобы разозлиться, когда его ребёнок умирает? Вариантов масса. Поэтому моё предложение — не показываться тебе родителям.

— Согласен, тем более, что изначально я и так не хотел становиться известным.

16.09.2025

Мы дошли до крохотного кабинета, в котором были стол, два стула, кушетка и металлический шкаф со стеклянными дверцами. Такая мебель, наверное, имеется в каждом врачебном кабинете. Словно никаких других вариантов в принципе не предполагается. Ну и заканчивала скромное убранство кабинета раковина, притаившаяся в углу рядом с входной дверью.

— Вот твой скромный кабинет. Ничего сверхъестественного, но есть всё необходимое. Тебе нужно что-нибудь? Или может кто-нибудь? Может медсестра, для ведения историй болезни?

— Не нужна ему медсестра, я за неё буду! — Внезапно выдала Агнесса Петровна.

— Ты? — Сильное удивление в голосе прямо повисло вопросом в воздухе.

— Я. Он о процессе лечения вообще ничего не знает и моя помощь ему на первоначальном этапе будет необходима. Ну и потом, я здесь тоже не совсем чужой человек и тоже хочу помогать детишкам в меру своих сил, хотя бы просто помогая ему.

— Что ж, пусть будет так. А ты всех сможешь вот так, как Аглаю?

— Не сразу. Мне нужно время на восстановление. Минут двадцать на то, чтобы хоть какие-то силы появились. А лучше тридцать.

— Хорошо, тогда начнём с самых маленьких. Начнём водить их к тебе через каждые полчаса. Будешь смотреть на них, разговаривать с ними. Амбулаторные карты детей вам будет приносить Маргарита.

— Риточка — это хорошо, — согласилась Агнесса Петровна с Ириной Викторовной, — она дурных вопросов задавать не будет.

— И ещё, юноша, я не хочу знать, вообще ничего о Вас, к моему огромному сожалению я уже знаю ваше имя, в идеале бы не знать даже его. И Аглая скорее всего его распространит среди других детей. И это уже достаточно плохо, но от этого мы уже никуда не денемся. А ведь чем меньше людей знает о Вас, тем лучше. Мы же будем называть Вас у себя ангел Дима. Очень уж метко окрестила Вас Аглая. И такой надежды, как дали нам Вы, здесь ещё не давал никто и никогда. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь — говорите. Постараемся сделать всё возможное.