Евгений Старухин – Злой целитель (страница 28)

И ведь эта информация тоже всплыла. И про ангела, и про его светящиеся руки. Якобы мы проводим облучение детей какими-то неизвестным облучением. На что в суде мне пришлось говорить, что ничего подобного у нас в заведении не происходит. Родители же вывезенных детей начали в ответ орать, что их дети просятся обратно к «ангелу Диме», который своими руками избавляет их от боли! А они не могут подвергать их жизни опасности, пока я не расскажу, что я за опыты ставлю в хосписе.

На все эти нападки мой ответ был неизменным — никаких опытов и никакого облучения в моём заведении нет. Судья требовал о предоставлении полного доступа к осмотру всего здания. И допросу всех детей, находящихся в заведении, чего разумеется я делать не собиралась и настояла, что подобное разрешение он может получить только за подписью всех родителей детей, находящихся в моём попечении.

А тем временем такая популярность или антипопулярность нашего хосписа привела к неожиданным результатам: к нам стали проситься родители детей из других регионов. И я не стала им отказывать. И даже часть из тех, кто подал на нас в суд, пришли проситься обратно. Видит Бог, как мне хотелось указать им на ворота и сказать, что их неблагодарность приведёт их детей к могиле. Но в чём виноваты дети? Только в том, что у них такие родители. Но разве это их вина. И можно ли винить родителей за то, что те хотят уберечь своих детей от беды?

Целая куча риторических вопросов. И один единственный ответ — приводите детей. Мы никому не причиняем зла. Только пытаемся помочь в меру своих сил.

Сегодня Дима уехал на свой выходной домой. А я решила просмотреть анализы Аглаи. И предпосылки к этому были: у неё прошли почти все симптомы. А судя по анализам, мы приближаемся к тому моменту, когда она вылечится полностью. И это было страшно. Во что может вылиться данная ситуация сейчас не предскажет ни один аналитик. Лечение рака на поздних стадиях — это же практически святой грааль. Всё равно, что оживить мёртвого. Срочно проведённые диагнозы у всех пациентов показали сокращение метастазов у всех пациентов. Это невероятно. У кого-то даже исчезли совсем, остались только первичные опухоли.

Это можно было бы назвать прорывом в медицине, если бы это не зависело всего от одного человека. И теперь ему угрожает нешуточная опасность. А ведь ему вскоре предстоит ехать в Москву на награждение медалью героя России. И вот боюсь я, что в ФСБ сидят не совсем уж идиоты, так что знают они об этой его подработке. Да, Дима пока не в курсе, но все принесённые благодарными родителями деньги я складываю в кубышку, которую отдам ему перед отъездом. И да, таких оказалось не так уж и мало. Они решили быть довольными, что здоровье их детей улучшается, и уж точно не важно, кто или что поспособствовал этому факту. Важно другое, что тенденция на улучшение сохраняется. И кто как мог и сколько мог приносили. Вначале в конвертах, но я сразу сказала, чтобы перечисляли на специально заведённый для этих целей счёт-кубышку, числящийся за нашим хосписом. И я отдам эти деньги Диме, даже если потом сяду в тюрьму. Ведь наверняка найдутся потом аудиторы, нашедшие непонятные расходы. Но это всё неважно.

Кстати, а на кого он учится? Вроде как у него были книги по программированию. Так может мы его официально наймём как IT-специалиста, который нам будет обслуживать сайт, а мы будем ему платить просто больше, чем положено. Хм, а что, это очень даже может быть неплохим выходом. А ещё можно будет предложить ему создать фирму. И уже через неё оказывать услуги нам. Так может быть даже выгоднее. Или это, как его, самозанятый! Точно, там вроде налоги самые низкие. Забавно: в нашей стране даже чудеса облагаются налогами! Как бы странно это ни звучало…

Глава 11

— Диман, а ты в курсе, что столько дрыхнуть — это даже неприлично, в какой-то мере! — Утро началось с привычной подколки Макса, которой он меня будил на протяжении всей моей жизни, если приходил ко мне ни свет, ни заря и, разумеется, заставал меня спящим.

Стоп! Макс? Макс! Его же выписали! Ура! Я в порыве резко дернулся и схватил друга в охапку:

— Наконец-то ты целый и невредимый, а не овощ на кроватке в больнице! Ты не представляешь, как мне тебя не хватало, дружище! Я же даже поговорить толком ни с кем не мог.

Внезапно Макс показал мне жест, известный всем и каждому по советскому плакату «Не болтай!». Разумеется, я понял, что он хотел сказать и принялся тут же болтать на всякие отвлечённые темы, но никак не о том, что давно назрело и требовало обсуждения. Макс тщательно поддерживал моё начинание и тоже отрывался рассказами о буднях больничной жизни и о том, как ужасно хотелось чесаться всё то время, пока находился в гипсе. А также о том, какое это счастье заняться этими самыми почесушками, после того как этот ужасный гипс сняли.

— Нет, серьёзно, я первые два часа только и делал, что чесался. Во всех местах, куда мог дотянуться. А куда не мог, там чесался детскими грабельками, которые мама специально для этих целей нашла в кладовке среди старых детских игрушек.

— Какая у тебя продуманная маман!

— А то! Ты ж знаешь, мы династия медиков, так что все нюансы давным-давно учтены и продуманы!

Я умылся, почистил зубы, справил прочие физиологические потребности и отправился вместе с Максом на улицу, разумеется забыв предупредить охрану. За этот месяц они стали для меня словно вторым слоем кожи — постоянно рядом со мной, но не в досягаемости прямой руки, а где-то на виду. Вроде и есть, а не мешают. Молодцы, парни! Но вот почему-то предупреждать их о каждом чихе как-то неудобно, тем более, что с Максом мы вышли минут на десять, да и далеко от дома отходить не будем.

Мы прогулялись до соседнего двора, где уселись на лавочку. У моего-то дома почему-то все лавочки переломаны. Прямо даже обидно, почему именно у моего дома такая неприятность. У всех окрестных домов лавочки у подъездов целые, хоть бы одну сломали, а у моего дома всегда все переломаны. Сколько бы их ни делали. Почему так? Может в этом есть какая-то тайна или какой-то вселенский смысл? Непонятно. Даже старушки из нашего дома всегда сидят на лавочках у соседнего. Вот и мы последовали их примеру.

— Ну давай, рассказывай, что у тебя? — сразу взял быка за рога Макс.

— В общем, у меня уже седьмой уровень, а значит много нераспределённых очков: характеристик, способностей и специализаций.

— Ну и к чему сам склоняешься?

— Ты знаешь, я ведь очень сильно в магию подался со всем этим, — я помахал рукой, пытаясь передать неопределённость ситуации, и Макс меня вполне понял.

— Ясненько, небось уже и на физику подзабил, да?

— Ну а как тут не забить, когда спать-то некогда. Да и потом, у меня уже сейчас магический удар сильнее физического в восемь раз!

Макс даже присвистнул.

— Да уж, неслабо ты прокачался на лечении. Никогда бы не подумал, что хилеры могут такой урон выдавать, что им физики позавидуют! Причём так, что от зависти всё вокруг слюной забрызгают. Так, что у тебя там нового из характеристик предлагают?

— Мне на выбор остались: ментал, проникновение, дар, романтизм, изобретательство, вера, покровительство, зов, ци, изменчивость. Кстати, их количество не изменилось, но вместо полученных мной добавились последние три.

— Вот удивляюсь я этому интерфейсу: никаких особо пояснений, выбирать приходится кота в мешке. Но с другой стороны, рано или поздно ты наверняка сможешь получить все доступные характеристики и тогда будешь расти только вверх.

— Хотелось бы. Но что-то я начинаю в этом сомневаться. Характеристик меньше не становится, а новые появляются с завидной регулярностью. И ведь я даже примерно не могу предположить, что хоть одна из них означает. И почему именно дар выделен жирным текстом? Что в нём такого особенного? Для чего он нужен?

— Ну мы, кстати, с тобой это уже обсуждали и пришли к выводу, что дар брать нужно.

— Ну хорошо, Дар я возьму. Остаётся ещё пять пунктов.

— Ну и куда бы ты хотел их вкинуть?

— Ну новое, как-то ничто не впечатляет. Ну зачем мне Ци или ментал, когда уже есть магия. А развивать всё вместе я вряд ли смогу.

— А ещё к ци придётся усиленно подтягивать физическое развитие. То есть молотить грушу тебе придётся чаще, больше и дольше.

— Мда, а я за последний месяц к ней вообще почти не подходил. На меня уже даже Николаич косился, когда я приходил. Но пока ничего не высказывал, хотя и явно уже что-то в уме держит, ведь мы с ним на серьёзный подход договаривались к тренировкам.

— Ну, тут я тебе не указ, сам с тренером разбирайся. Лучше про характеристики подумай.

— А давай подумаем об этом после выбора дара!

— Хм, не самое плохое предложение! Полностью его поддерживаю. Выбирай!

Я выбираю дар, у меня списываются два пункта характеристик и пропадают для выбора все новые характеристики вообще. Не понял, это что за юмор? Какой же это дар, это проклятье!

Собственно, это я Максу и озвучил.

— Э-э-э, — немного подвис Макс. — А как-то перезагрузить интерфейс ты можешь?

— Ну разве что закрыть и открыть.

— Ну так чего тупишь?

Выполнил предложенное самим же и стало только хуже. Вообще весь интерфейс заблокировался, только сияла прямо ярко красным строка с выбранной характеристикой «Дар» и гордая цифра 1 в ней. Попытался сконцентрироваться на ней и о чудо — мне выдали подсказку: Дар предназначен для наделения любого пользователя урезанной копией интерфейса.