Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 65)

Я принялся за еду. Димыч откинулся на спинку стула и рассматривал меня как диковинное животное.

— Круто ты с ней! У нас до нее все даже дотронуться боятся.

— Вот и распоясалась она. На людей с кулаками кидается. А я ничего особенного не сделал, просто поставил ее на место. Да, я не выполнил условий договора с Гердой, потому удар был вполне заслуженным. Виноват — получи. Обидел Настю случайно, да и, честно говоря, повода для обиды я не вижу, но виноват все равно. А Герда вообще-то посторонний человек в наших с Настей отношениях. И я не собираюсь каждый раз после малейшей размолвки с Настей терпеть побои от Герды.

— М-да, ты, похоже, специально себе проблем ищешь! Не боишься, что ее последняя фраза сбудется?

— Нет, ерунда это все! Не верю я во всяких предсказамусов.

— Ну смотри, герой! Как бы худо не вышло, — как-то задумчиво уронил Димыч.

— Вот только не говори мне, что ты во все это веришь!

Он пожал плечами.

— Когда все это происходит на твоих глазах — поневоле поверишь.

Мы немного помолчали. Я думал о его словах. Димыч о чем-то своем. Вдруг он встрепенулся, словно вспомнив о чем-то, и продолжил прервавшийся разговор:

— Вот ты мне скажи, чем тебе ребята не угодили?

— Собственно говоря, тем, что все абсолютно забили на меня. Ничего никто не подсказывает. Это, по-твоему, по-дружески? Я как-то считал, что друзья должны помогать друг другу.

— Так мы пытались помочь тебе, когда узнали, что ты все очки характеристик в удачу запихал.

— Дим, вот только не надо ерунду городить! Помочь вы пытались! Где были ваши советы до этого? Почему мне удалось запихнуть в удачу сто пунктов, если это так неправильно? Вам всем было просто наплевать! Ладно, проехали. У тебя свои заботы были. У меня теперь свои. Ты мне лучше скажи, где в городе можно купить цветок в горшке и игрушку мягкую?

— Да где угодно, вон прошвырнись по проспекту Ленина или до центрального рынка добеги. Кстати, а деньгами ты озаботился?

— А сколько нужно?

— Ну цветок в горшке будет стоить от пятихатки и выше.

— От чего?

— Блин, я и забыл, что ты у нас лесной житель. От пятиста рублей. Но лучше бери где-то за полторы-две. А игрушка тысяч от трех. Итого тебе нужно где-то тысяч пять. Хотя как-то дорого получается. Деньги-то у тебя есть?

Я кивнул:

— Из игры выведу, недавно удалось немного раздобыть.

Димыч на меня задумчиво посмотрел и, усмехнувшись, продолжил:

— При учете, что курс евро сейчас держится в районе семидесяти рублей, то тебе нужно что-то около семидесяти — семидесяти пяти евро. Сможешь вывести из игры сто пятьдесят золотых?

Сумма была просто огромная, а я еще недавно надеялся отделаться двадцатью золотыми. Наивный! Но сейчас, слава богу, такие деньги у меня есть. Я опять кивнул. Повисла пауза. Димыч с плямкающим звуком закрыл открывшийся рот.

— И откуда же, стесняюсь спросить, у нуба такие деньги?

— От удачи!

— От какой, на хрен, удачи?

— От той самой, которую вы мне качать запрещали.

— Ничего не понимаю. — Димыч помотал головой. — Что за хрень ты городишь? Как тебе удача могла помочь? Ты что, мешок с золотом нашел?

— Нет, один корешок. Мандрагора называется. Вот продал его, деньжатами обзавелся.

— Ты продал мандрагору? — в голосе Димыча перемешались удивление, недоверие и жалость.

— Ну да, — несколько растерялся я от коктейля чувств Димыча.

— Сказочный дебил! А ты знаешь, что из нее делают зелья, навсегда повышающие одну из характеристик на десять пунктов? Да за этот корешок хаи готовы душу продать! Почем хоть продал?

Рассказывать об участии своих новых знакомых в этом деле я не желал совершенно, да и раскрывать свое текущее финансовое положение тоже. Да и, черт возьми, надо поддерживать репутацию нуба.

— Почти за две с половиной сотни золотых.

— Идиот! Ой, идиот! Как же тебя нагрели! Этот корень на ауке можно продать за две с половиной, а то и за три тысячи золотых! А ты… — он махнул рукой. — Ну почему не мне такая халява привалила?

— М-да, сглупил, — я наклонил голову, рассматривая еще остававшуюся недоеденной запеканку. — А еще думал, что удачно поторговался, целых две с половиной сотни выторговал.

— Вот же ты тормоз! Хоть бы на форумах глянул, что почем, прежде чем продавать!

А вот это — весьма здравая мысль. Надо будет потом основательно покопаться в Сети по этому поводу. Чтобы действительно не попасть впросак. А то вон как с Бармаклеем получилось. Мог бы и сразу ему сказать, что недостающую часть можно реалом отдать. Но кто же знал, что мне столько денег в реале понадобится уже сегодня?

— Спасибо за совет, в следующий раз так и поступлю. И это, кстати, опять же один из тех моментов, которые могли бы не случиться, расскажи мне кто-нибудь, сколько стоит мандрагора. Но никто даже не подумал мне ничего об этом сказать.

— А ты у кого-то спрашивал, почем ее можно продать? Нет? Вот то-то же! Никому и в голову не могло прийти, что в яслях можно отыскать мандрагору.

— Ага, и что в яслях можно наткнуться на минотавров и на секача сотого уровня… Тебе не кажется, что из-за того, что я ничего не знаю об игре, я вечно влипаю в какие-то истории? Ведь если бы мне было известно хоть чуточку больше, может, и не полез бы я к тем минотаврам.

— Постой, какие еще минотавры?

— Ну таурены, какая разница? Выглядят-то почти одинаково.

— Погоди, ты встретился с тауренами в яслях?

— Ну да, а теперь за мной охотятся все, кому не лень.

— Почему?

— Потому что я стал легендой яслей.

— Так это ты навел шороху в нубдеревне? Принес головы целого стада тауренов?

— Да какого стада? Это вполне себе организованные ребята, знающие, за какой конец секиры держаться.

— Я прекрасно знаю, кто такие таурены. Но как тебе это удалось?

— Кверху каком! Не знал я, что не могу их победить, вот и победил.

— Так в чем вообще тогда твои претензии? Ты же справляешься с игрой лучше, чем любой из нас.

— Скажи, Димыч, тебе когда-нибудь кабан вскрывал брюхо на стопроцентной чувствительности?

— Э-э-э… нет…

— А мне вскрывал. И могу сказать тебе, что это не очень приятно! Даже совсем неприятно! А ведь если бы вы были действительно моими друзьями, то я мог бы и избежать этого момента.

— Как?

— Вы же Сёмушку вон забрали куда-то к себе? Почему меня бросили, а не забрали?

— Видишь ли, — Димыч вздохнул, будто приходится объяснять прописные истины, — Сёмушка уже обладал классом ремесленника и имел пятидесятый уровень. А до двадцатого уровня вступление в клан недоступно. Вот мы и решили, что ты набьешь по-шустрому двадцатку, а потом мы тебя заберем. А ты почему-то в трактир ушел поваром работать, а в уровнях не рос. Сейчас-то ты какого уровня?

— Двадцать третьего. И, конечно же, теперь я вам тоже резко в клан понадобился?

— Да мы только и ждали, когда ты двадцатки достигнешь!

— Ой, ли! Сам же меня поздравлял с двадцатым уровнем. Это ведь всего вчера было, а ты уже забыл? Или забыл меня пригласить в клан? Какая удобная забывчивость!

— Знаешь что, иди-ка ты проспись. Что-то у тебя все вокруг врагами и злодеями стали. Может, еще и Настя против тебя страшный заговор задумала? Кстати, ты бы сходил за цветком с игрушкой, пока не все магазины закрылись. И так уже осталось работать процентов двадцать. И да, серьезно пересмотри свое отношение к окружающим. Иначе они тоже пересмотрят его к тебе. К тебе пока относились нормально, а ты огрызаться начал. Мы тебе, знаешь ли, тоже ничего не должны.

— Хорошо! Пойду деньги из игры выведу. У тебя в каморке можно будет цветок до завтра поставить?

— Можно, озлобившийся ты наш. Давай шустрее. Одна нога здесь, другая там. И подумай о моих словах. Нормальные отношения ведь очень легко испортить, а вот наладить их гораздо сложнее.