Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 64)

— Скажи мне честно, друг мой низкорослый, ты по дороге приложился головой об дерево? — задал вопрос спустившийся Сирано, смотря на него с подозрением.

— Что это еще за дебильные шутки?

— Это не шутки! Я тебе не говорил к вечеру продавать, ты сам сказал, что к вечеру будешь! И теперь заливаешь мне, что продал мандрагору за тысячу семьсот монет? Это ты-то, который из-за медяшки будет перерывать помойное ведро?

— Когда это я рылся в помоях?

— Это была метафора, верно передающая суть сложившейся ситуации.

— Где же верно? Я никогда в помоях не рылся!

— Конечно, в помоях не рылся, но ты всегда так и норовишь порыться в моем кошельке. Я думал, после прошлого разговора тебе можно доверять! — На лице у Сирано заиграли желваки, лицо же гнома приняло виноватый вид. Я переводил взгляд с одного на другого и не понимал, в чем проблема. — Ну так что: сам отдашь все добровольно или придется вестников звать?

— Сам. Держи торг, — он бросил ему мешок, — здесь твоя доля.

— Не юли! Наша договоренность распространяется и на моих спутников.

На гнома было жалко смотреть, складывалось такое ощущение, что у него отнимают последнее. Он повернулся ко мне и протянул руку:

— Лови торг.

Я пожал его руку, в появившемся окне оказалось еще сто пятьдесят два золотых. Он пожал мне руку, я пожал тоже.

— Что это значит? — в недоумении спросил я.

— Это означает, мой наивный друг, что появился я как нельзя вовремя. Ибо этот старый плут хотел заработать на тебе небольшую сумму денег, — гном смотрел вниз. — Он, судя по всему, толкнул мандрагору на аукционе с пределом в две с половиной тысячи, минус налог в восемь процентов, да разделить на четверых, получается по пятьсот семьдесят пять монет. Он же тебе отдал значительно меньше. Кстати, бесстыдная твоя гномья душа, где доля Хрюши?

— Можно подумать, ты не знаешь, почему я это делаю! — прошипел гном, выкладывая бананы, репу и много чего еще. Вскоре Хрюшу уже было плохо видно из-за завалов.

— Конечно, знаю, теперь еще и наш друг будет знать. Лесовик, извини, сразу забыл сказать. У этого прохиндея уникальный меняющийся класс, завязанный на торговлю.

— Меняющийся?

— Ага, класс со временем может немного изменять свои бонусы. Так вот, этот класс лучше всего растет, если ему удается обмануть кого-то при выполнении своей части сделки. Поэтому с ним у нас заключен договор, что если он меня обманет, а я его поймаю на лжи в течение дня и привлеку к ответственности, то вся сумма за сделку отходит в мой карман.

— А что же его заставило заключить такой договор?

— Желание работать со мной. Ему частенько перепадает от моих душевных щедрот, как и прочим моим друзьям.

— Ага, а еще эта хитрая сволочь перед этим предварительно меня напоила! — пробурчал недовольный гном.

— Ребят, постойте, а в чем преимущество меняющегося класса?

— Ну ты вообще деревянный! Меняющиеся классы — это просто невероятная находка! У постоянного класса растет только величина бонусов с уровнем класса. А у меняющегося растет еще и количество бонусов. С каждым уровнем класса количество бонусов увеличивается на единицу. В то время как у постоянного класса всего три бонуса! И представь, во что может превратиться обладатель такого класса, если он его прокачает до максимального уровня?

— А какой максимальный?

— А этого тебе никто не скажет. Потому как даже наш друг, — он показал рукой на гнома, — ни за какие деньги не раскроет уровень своего уникального класса. Это, знаешь ли, стратегическая тайна. Ты, кстати, зла на Бармаклея не держи. Он должен был попытаться, даже мне какую-то абракадабру прислал на почту. Я потому и подзадержался, что его письмо пытался понять.

Бармаклей пожал плечами:

— Извини, не со зла же и не из жадности. Нужно мне это просто.

— А в чем тогда проблема? Можно было обмануть меня на определенную сумму, а потом перечислить ее эквивалент в реале.

— Вообще, мы обычно так поступаем, но с тобой договоренности не было. И еще вопрос, где тебе деньги нужнее: в реале или в игре. А при выводе золота из игры его количество уменьшается в два раза. Сам же знаешь.

— Знаю, а почему тогда сам ты разыграл этот спектакль, а не позволил другу прокачать свой класс?

— На то есть несколько причин. — Сирано снял свою шляпу и принялся расправлять перо, гном же подошел к Хрюше и гладил его по загривку. — Первая — мне нужны деньги в игре, а не вне ее. Вторая — мой навык растет не только от проведенных мною авантюр, но и от раскрытия чужих. И в данном случае я посчитал, что для тебя будет выгоднее самому решить, нужны ли тебе деньги в реале или виртуале. Сам понимаешь, в виртуале он тебе их отдать бы не смог. Это было третьей причиной.

— Ага, а четвертой, судя по всему, было — втереться в доверие!

— Один ноль в пользу нашего юного друга. Не так-то уж он и прост, как кажется, — гном прямо лучился от счастья. — Ты совершенно прав, никто из нас не упускает возможности прокачать свой класс. И друзья в этом плане выступают идеальным полигоном. Всегда можно договориться. И никто не в обиде, так как знаем друг друга уже порядочно времени. Кстати, насчет времени, ты же, кажется, собирался куда-то отойти?

— Тьфу на вас! Совсем заболтали. Где-то через полчаса вернусь.

Я привалился к камушку, рядом с жующим Хрюшей, и покинул игру под веселый смех моих собеседников.

Оставалось всего пятнадцать минут до окончания ужина. Опять опаздываю. Я поспешил в столовую. Пробегая мимо капсулы Насти, отметил, что ее хозяйка лежит внутри. Обиделась все-таки. Значит, поход в город все-таки состоится. Молчи, совесть! Это все спектакль. Все вокруг чудовищный спектакль. Только пока неизвестен его сценарий. А меня играют втемную.

Взял омлет и запеканку. Пошел к столику, за которым сидел Димыч с приговором во взгляде. Хорошо, что Игоря не было. Не хотелось его видеть, вроде и вспылил, как задумывалось; но пока говорил — завелся, и видеть их стало неприятно. Видимо, все-таки действительно оставило осадок в душе такое отношение ко мне. Ведь я считал ребят очень близкими людьми, друзьями. А на деле оказалось… А что на деле оказалось, пока непонятно. Да и пес с ними! Ладно, буду решать проблемы по мере поступления.

— Ну садись, герой! — усмехнулся Димыч. — Гроза девчонок!

Я даже вскочил, но раздался вдруг резкий окрик Димыча:

— Сядь! — И после того как я сел обратно, продолжил уже спокойнее: — Вскакивает он тут! Ты зачем Настю обидел?

— Димыч, не смей на меня кричать, ты мне не отец и не мать. Права на меня кричать ты пока тоже не заслужил. А по поводу Насти вообще не пойми что получилось. У меня проблемы в игре, а тут еще и Игорь с близнецами прицепились, вместо того чтобы помочь.

— А ты хоть кому-то о своих проблемах говорил?

— Когда я спрашивал про навыки и предлагал бартер, меня послали. Когда они захотели что-то узнать, я послал их. По-моему, вполне логично. Настя решила принять их сторону, ну а я ответил слишком резко. А Антон подлил масла в огонь — сказал, что я ее послал.

— М-да, некрасиво получилось. Ладно, с пацанами я сам беседу проведу. А что с Настей делать планируешь? А то вон уже Герда сюда лыжи навострила, — он кивком головы указал мне за спину.

Я обернулся. К нам и правда направлялась Герда. Гнев, струящийся из ее глаз, меня просто пригвоздил к месту. Было такое ощущение, что надвигается гигантский айсберг. И сейчас меня под ним похоронит.

— Говори!

Описал ситуацию с Настей, про то, что не поняли друг друга. Обиделась она непонятно на что. Герда в задумчивости постукивала пальцами по столу. Потом вдруг резко выбросила руку вперед. Ее кулак впечатался мне в скулу. Не сказать, чтобы было очень больно, скорее неприятно. Я на автомате схватил ударившую руку.

— Это за то, что Настю все-таки обидел, — на мой непонимающий взгляд пояснила она, — а за то, что она сама ведет себя не пойми как и обижается непонятно на что, буду разбираться с ней.

— Это, конечно, все замечательно. И девушек бить нехорошо, но в следующий раз ты можешь нарваться на ответный удар. Я говорю не только про себя, я говорю вообще. Ты меня поняла?

— Поняла. — Я отпустил ее руку. — Ты-то что по поводу Насти делать думаешь?

— С Настей помириться надо. Не поняли мы друг друга. За букетом пойду.

— Ты совсем дурак? — Герда уперла руки в бока.

— Почему? — несколько опешил я. — Не надо извиняться, что ли?

— Нет! Извиняться надо! Но ты хоть одну вазу здесь видел? И куда она твои ромашки девать будет? В капсулу себе запихает?

— Ну и что делать? — растерялся я. Судя по всему, поход в город может сорваться. Всегда можно уйти в город просто так, но где гарантия, что за мной не пошлют соглядатая?

— Игрушку ей мягкую купи, — подключился Димыч к разговору. — Сантиметров шестьдесят, чтобы в багажный отсек капсулы влезала.

— Хороший совет, — задумчиво сказала Герда. — Но цветок все же тоже купи.

— А как же ваза?

— Ну что ж ты трудный-то такой? — взмахнула она руками. — В горшке цветок купи. Его можно будет на подоконник поставить и поливать. Из наших его никто не тронет.

— Хорошо! — согласился я.

— Да ничего хорошего! — парировала Герда, вернув свой невозмутимый вид.

Она пошла вон из столовой, даже не попрощавшись. На пороге обернулась и крикнула:

— Да, кстати, будешь таким дерзким, тюрьма по тебе заплачет! Будь проще, как был до этого, — и вышла. М-да, что это было? Попытка запугать от дочки директора или пророчество от будущей Ванги?