Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 55)

А на надгробии Великого магистра Филиппа л’Иль-Адана, умершего на Мальте в 1534 г., было высечено: «Здесь покоится Доблесть – победительница счастья».

Глава 9. Послесловие к Великой Осаде: попытки иоаннитов вернуть Родос. Реванш на Мальте. Судьба святынь иоаннитов

Пока изгнанный с Родоса орден пытался найти себе пристанище и залечивал раны в папской резиденции Витербо (папой Климентом Седьмым (1478–1534 гг., на кафедре с 19 ноября 1523 г.) к тому времени стал бывший иоаннит кардинал Джулио ди Медичи, верный, но малосильный друг ордена), оставшиеся на острове греки на себе почувствовали вероломство новых хозяев. Им же, как помнится, обещали освобождение от податей на 5 лет, свободное отправление богослужений – а вместо этого их всех выселили за пределы старого города, а все христианские храмы внутри городских стен были разорены и обращены в мечети. Что характерно, евреи остались жить в своем квартале. Часть греков подверглись насилию со стороны турок – впрочем, мародеры были наказаны султаном. Год спустя большая часть местных греков вымерла от бубонной чумы.

Оставшиеся решили действовать. В 1525 г. был организован заговор, во главе которого стал греческий священник Георгий. Он привлек на свою сторону даже большую часть из 300 янычар, охранявших крепость и форт Св. Николая! В письме Великому магистру Филиппу он сообщил о своих приготовлениях и просил прислать к острову три галеры и еще 6 судов, чтобы в назначенный день, а точнее в пятницу, когда турки будут на молитве, они по соответствующему сигналу (на башне Св. Николая и при входе в гавань поднимут крест) высадили десант, а янычары открыли бы им ворота. При этом Георгий выхлопотал у Филиппа персональную пожизненную пенсию для всех участников заговора, подтверждение прежних привилегий городу с добавлением новых, а также ограничение вмешательства латинского архиепископа в греческие церковные дела. Но заговор был провален.

В 1529 г. рыцари еще раз попытались вернуть остров при поддержке местного населения и опять же султанской оппозиции. Правитель Египта Ахмет-паша – тот самый, что осаждал Родос в 1522 г. – связался с римским папой и иоаннитами, обещая в случае удачи своего заговора вернуть им Родос. Правитель последнего, ага Ибрагим, был на стороне Ахмета. Рыцарский разведчик Антонио Босио прибыл на Родос, где встретился с митрополитом Евфимием, агой и греческими руководителями будущего восстания; в то же самое время Великий магистр заручился поддержкой императора Карла Пятого и короля Англии Генриха Восьмого (1491–1547 гг., правил с 1509 г.). Тем временем Ахмет-паша был убит, а заговор раскрыт – верховные турецкие власти немедленно заменили родосский гарнизон (видимо, его опять, как в 1525 г., хотя бы частично, да подкупили), арестовали и казнили агу, митрополита и все руководство восстания – как греческое, так и турецкое.

В следующем году мытарства бездомного ордена кое-как закончились (кстати, всем скитавшимся с ним грекам крестоносцы выделяли на прожитие полдуката в месяц); его новым домом стала Мальта, выделенная Карлом Пятым вместе со своеобразным «довеском» – крепостью в Триполи, в Северной Африке. Как не похож был этот пустынный, выжженный солнцем, практически безводный остров на утраченный райский Родос! Как убого выглядела старая крепостица Св. Ангела по сравнению с самой современной крепостью тогдашнего времени, чью восковую модель незадолго до осады 1522 г. вручили римскому папе! Местное население, которое власти, как всегда, «позабыли» спросить при выносе очередного исторического решения, встретило иоаннитов враждебно – в то время как истерзанные турками родосские греки так желали бы их возвращения! Но альтернативы не было.

Рыцари начали отстраивать старые укрепления и возводить новые. Их противниками по-прежнему оставались турки, а теперь к ним, благодаря географическому положению Мальты, прибавились еще и знаменитые алжирские пираты во главе с Хайреддином Барбароссой. Борьба велась с переменным успехом – в союзе с императором Карлом рыцари взяли арсеналы Барбароссы в Гулетте, где иоаннитами были освобождены 10 000 христиан и захвачены 300 вражеских медных пушек, а железных – бессчетно, и много кораблей (причем многие припасы и оружие, захваченные у алжирцев, были мечены королевской французской лилией – их снабжал король христианской Франции против своих единоверцев); с большим кровопролитием был разорен город Тунис, однако после героической обороны рыцари лишились своего аванпоста в Северной Африке – крепости Триполи, обороняемой маршалом ордена Гаспаром де Валье. Периодически на мальтийский архипелаг высаживались турки, производя опустошения и увозя людей в рабство. Рыцари не оставались в долгу, и постепенно ситуация начала все более и более накаляться. Новоизбранный в 1557 г. Великий магистр Жан Паризо де ла Валетт прозорливо начал готовить Мальту к перенесению большой осады. Престарелый султан Сулейман начал раскаиваться в своем юношеском благородстве, жалея, что «не додавил» иоаннитов, когда была возможность.

В 1565 г. История, которая вообще любит причудливые повороты, вновь свела давних противников во время Великой осады Мальты. Султана Сулеймана Великолепного мы уже вспомнили: орден иоаннитов в который раз препятствовал ему окончательно превратить Средиземное море в «султанов пруд», как тогда говорили. Начальником его войск, отправленных против Мальты, тоже был наш старый знакомый – Лала Мустафа-паша, столь часто упоминаемый при осаде 1522 г. Значительно постарев, он не только не утратил своего фанатизма, но, напротив того, пылал такой ненавистью к христианам и был столь груб, что вызывал общее недовольство при султанском дворе – однако для предстоящей экспедиции султану нужен был именно такой человек. Истребление госпитальеров он считал венцом своей деятельности. Наконец, сам Великий магистр, гасконец ла Валетт, был в числе тех немногих рыцарей, которым довелось пережить осаду 1522 г. Так что история, как говорится, дала им последний шанс «переиграть» свои партии. Но «знакомства» будущих противников по осаде 1565 г. не ограничивались Родосом. Ла Валетт с 1541 г. 8 лет пробыл галерным рабом у Тургут-рейса – наследника дела погибшего Барбароссы, отбившего у иоаннитов Триполи и несколько раз нападавшего на Мальту, а после того как ла Валетт был выменян рыцарями, он сам пленил Тургута и посадил его на весла. Алжирцы в свою очередь выменяли Тургута, и теперь он тоже был отправлен султаном вместе с Мустафой на Мальту. Также с ними был венгр-ренегат адмирал Пиали-паша, подобранный ребенком во время осады Белграда в 1530 г., воспитанный при турецком дворе и женатый на внучке Сулеймана, подручный Тургута и тоже знакомый рыцарям по Триполи и мальтийским набегам; правитель Александрии Эль Лук Али и пират Фартах, бывший доминиканский монах. И хотя Великая осада Мальты имеет немного отношения к истории Родоса, не описать ее хотя бы вкратце нельзя как эпилог к Великой осаде 1522 г. – благо, как было показано выше, главные действующие лица в этой драме практически те же, несмотря на прошествие 43 лет.

Момент для нападения на Мальту был хорошо рассчитан: султан Сулейман, как обычно, сделал ставку на разобщенность христиан: венецианский флот поставлен на грань уничтожения совместным действием бури и турок, Испания находится в конфликте с Англией, Нидерланды вот-вот восстанут против испанского короля, Германия раздроблена, Франция поглощена внутренними религиозными войнами.

18 мая 1565 г. на Мальту прибыл вражеский флот из 193 кораблей с более чем тридцатитысячным войском под предводительством Мустафы и Пиали (Тургут пока задерживался). Историк мирового пиратства Ф. Архенгольц так описывает турецкое войско и его состав в своей работе «История морских разбойников Средиземного моря и Океана»: «6300 янычар, все отборные воины, 6000 анатолийцев, стрелков и копьеносцев, 2500 греков, 13 000 охотников, зависящих от корпуса дервишей и улемов, нечто вроде религиозной корпорации, давшей обет стать под знамена священной войны; наконец 3500 искателей приключений, одетых в львиные и тигровые шкуры и носивших на голове перья орлиные и других хищных птиц, дополняли это страшное сборище и казались эмблемами его зверства». Мальта могла выставить против них приблизительно от 500 до 700 рыцарей, 2600 испано-итальянских воинов и местных мальтийцев-аркебузиров, итого порядка 8500 человек. Как и его славные предшественники, д’Обюссон и л’Иль-Адан, ла Валетт тщательно подготовился к осаде и, более того, в отличие от л’Иль Адана, сумел незадолго до военных действий избавить крепость Мальты от лишних едоков, переправив в Италию многих женщин и детей; оставшиеся доблестно сражались вместе с рыцарями и солдатами. Турки неспешно высадились, не желая ничего предпринимать без Тургута, подобрались к мальтийской городской крепости (Бирге) и располагавшемуся рядом с ней полуострову Сангль с фортом Св. Михаила. Мустафа-паша, желая перевести свой флот в более безопасную бухту, решил сначала взять защищавший ее форт Св. Эльма, чем, собственно, и привел свое предприятие к бесславному концу, избрав с самого начала ложную цель. Он просто не ожидал, что крохотный форт со 120 (или 130) рыцарями и ротой испанцев окажет ему столь долгое и яростное сопротивление и он завязнет там. Прошло немного времени, прибыл Тургут-рейс с 15 кораблями. Мустафа уже жалел об осаде форта Св. Эльма, желая атаковать сам город и крепость Св. Ангела, но Тургут сказал, что стыдно будет отступить без победы над Св. Эльмом. Вся мощь турецкой артиллерии была обращена на его стены, штурм сменялся штурмом; 16 июня был предпринят общий штурм форта, Мустафа и Тургут лично повели на него своих воинов, но малочисленные к тому времени защитники Св. Эльма отбили его. Тут же по окончании приступа, когда турецкие военачальники держали совет, выстрелом из замка Св. Ангела был ранен Тургут, как оказалось – смертельно, и убит ага янычар. Мустафа хладнокровно прикрыл старого пирата плащом, чтоб люди не видели, и продолжил распоряжаться осадой. 21 июня – в день праздника Тела Христова, который магистр велел отмечать, несмотря ни на что, – форт пал, Тургут успел получить известие о его взятии, после чего спокойно умер. Почти все защитники Св. Эльма пали. Ф. Архенгольц пишет: «Мустафа-паша обещал по 4 золотые монеты за каждого живого рыцаря. Жертвы завистливой судьбы, некоторые из них не нашли смерть, которой искали всюду, и о них-то должно пожалеть всего более: они погибли в невыразимых муках. Сохранили только девятерых, которых приковали к гребным скамьям на галере паши. Пять мальтийских солдат спрятались между скалами, ночью бросились в воду и благополучно приплыли в замок Св. Ангела… Мустафа вступил в Сент-Эльм предшествуемый большим знаменем мусульманским, которое развевалось тогда только при вечнопамятных событиях. Но когда увидел ничтожность своего завоевания, когда увидел трупы христиан, покрывавшие развалины, то он постиг трудности, еще предстоящие ему, и воскликнул: „Чего не должны мы ожидать от матери, дитя которой останавливало нас так долго!“ Неверные обесчестили свое торжество ужаснейшим бесчеловечием, и Мустафа приказал предать в своем присутствии пытке пленных рыцарей. Одних убивали тупыми стрелами, другим, повешенным за ноги, распарывали живот, вырывали внутренности и отрубали руки. Даже мертвые не были пощажены: им отрубали головы, а на туловищах делали на спине широкие разрезы в виде креста, потом со скрещенными руками привязывали их к шестам и бросали в море в надежде, что волнение отнесет к прибрежью города эти грозные свидетельства страшной мести». По разным данным, турки потеряли при осаде форта Св. Эльма от 4000 до 10 000 человек, христиане – 1200 либо 130 рыцарей и 1300 солдат. «Вскоре, – продолжает Архенгольц, – изуродованные тела рыцарей, брошенные в море, были прибиты к подошве стен замка. При этом зрелище все были объяты ужасом, но Жан де ла Валетт, сошедши сам на берег, наблюдал за тем, чтобы останки этих героев были приняты с почтением и похоронены со всеми воинскими почестями, после чего, обратясь к толпе, дал ей понять, что такова будет участь всех, которые дадут взять себя в плен турками».