Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 36)

Еще надо упомянуть о том, что в замке Св. Петра держали специально обученных псов, которые, с одной стороны, прекрасно чуяли подкрадывавшихся врагов, а с другой – помогали разыскивать христианских пленников, бежавших от турок в Петрониум, поскольку позже, в 1482–1484 гг., когда султан Баязид Второй торговался с Великим магистром д’Обюссоном касательно своего брата, принца Зизима (об этом в соответствующем месте ниже), Великий магистр выхлопотал у турок право принимать в замке Св. Петра беглых рабов-христиан без выдачи их туркам. Ясно, что он просто узаконил более ранний обычай. Ф. Вудхаус утверждает, что замок вообще назывался «St. Peter of the Freed», то есть «Святого Петра освобожденных». Августа Феодосия Дрэйн приводит в своем труде «The knights of St. John» (Лондон, 1858 г.) приводит следующий рассказ о собаках замка Св. Петра (пер. с англ. – Е. С.): «Рыцари держали породу больших и умных собак, которых они натренировали отыскивать в горах обессиленных от истощения людей, не способных достичь стен замка. Инстинкт этих собак был экстраординарен: мы читали об одном христианине, который, убежав из рук своих хозяев и будучи преследуем, предпочел броситься в колодец, нежели снова попасть к ним в руки. Здесь он был обнаружен одним из этих сторожевых псов, который, будучи не в силах вытащить его, все же спас ему жизнь. Колодец был сухой, и человек не получил повреждений при падении, но он неминуемо умер бы от голода, если бы не верность пса госпитальеров. Много дней благородный зверь приносил ему во рту ту еду, что получал сам, и кидал в колодец. Наконец было замечено, что пес день ото дня все больше худеет, а его каждодневные уходы после завтрака в одном и том же направлении вызвали интерес; слуги гарнизона пошли проследить за ним; так открылась истина, человек спасен, а пес занял свое место в истории ордена, достойным членом которого он себя показал».

Вообще забота о строительстве замков была у иоаннитов всегда во главе угла. Даже теперь, много веков спустя, на греческих островах и в Турции высятся гордые и мрачные руины орденских твердынь. По их развалинам можно судить об историческом развитии фортификации – в некоторых видны отчетливые детали еще византийской кладки, поскольку рыцари не только строили новые крепости, но и перестраивали византийские, порой столь капитально, что буквально до неузнаваемости. Новое оружие вело к разработке новых приемов защиты против него, прямоугольные башни сменялись полукруглыми, так как те лучше отбивали ядра, стены по той же причине сменились буквально непростреливаемыми бастионами… Орденская крепость города Родоса сохранилась лучше всего – вернее, к ее восстановлению были приложены весьма умелые руки и знающие головы; следом идет замок Св. Петра в Бодруме, не совсем умело реставрированный турками, но все равно производящий изрядное впечатление. Хорошо отреставрирован небольшой замок Колосси на Кипре, близ Лимассола. Далее идут уже руины: на самом Родосе – крепость в Линдосе, замки Архангелос, Фераклос, Алимния, Кастелло и Монолитос. На острове Кос – замок самого города, а также замок в местечке Старые Пилы и замок Андимахия. На острове Калимнос – замки Потия и Хорио. Также можно упомянуть замки на островах Кастеллоризо и Нисирос, замок Платанос на Леросе, Хорио на Сими и Мегало Хорио на Тилосе. Во времена рыцарей на Родосе было больше замков, однако от некоторых ныне остались лишь названия. Все орденские магистры, от первого до последнего, прикладывали значительные усилия к укреплению твердынь, свидетельством и как бы своеобразной летописью чего служат их мраморные гербы, вмурованные в стены и башни.

Однако надо после этого небольшого, но необходимого отступления, вернуться во времена де Найяка. Кстати, память о сооруженной им гигантской 46-метровой башне на Родосе пережила само сооружение, рухнувшее при землетрясении 1863 г. Вопрос о «рабочей силе», возводившей замки крестоносцев, был решен просто – это были пленные мусульмане.

Закрепление в бывшем Галикарнасе компенсировалось для рыцарей окончательным изгнанием их с Пелопоннеса. Сделанное иоаннитами в 1408 г. предложение василевсу заключить 30-летний мир для совместной борьбы против турок было им проигнорировано. Позже Великий магистр Антуан Флювиан де ля Ривьер (правил в 1421–1437 гг.) проявил достаточно политической мудрости, чтобы точно так же проигнорировать очередное византийское приглашение принять участие в морейских дрязгах. На Кипре, раздираемом на части генуэзцами и венецианцами, дела шли все хуже – де Найяку пришлось выступить посредником между кипрским королем Янусом (1375–1432 гг., правил с 1398 г.) и готовившимися напасть на остров французами; Янусу пришлось выплатить французам 150 000 отступных на расходы на несостоявшуюся экспедицию. Незадачливый король разорил побережье Египта, чем вывел из себя мамлюков: дождавшись, когда Кипр выкосит чума, они напали на остров в 1417 г. и разорили Лимассол; потом были ежегодные нашествия 1424, 1425 и 1426 гг. Во время первого родосцы сочли своим долгом помочь киприотам, посему во время нашествия 1426 г. мамлюки не только разграбили Никосию и пленили короля Януса, но и в качестве мести за помощь киприотам разорили замок и командорство иоаннитов в Колосси. Короля выкупили в 1427 г. за 120 000 золотых, в основном на орденские деньги, Кипр признал себя данником султана, в 1428 г. иоанниты заключили с мамлюками мирный договор, в который, правда, мало кто верил, поскольку было очевидно, что надо готовиться к решительной схватке. Родосская крепость все более теряет свою былую византийскую форму – в опасении флота мамлюков она еще более, по сравнению с работами при Найяке, укрепляется со стороны моря, система сухопутных укреплений усложняется, возводятся дополнительные башни, соединяемые двойной стеной (из которых внутренняя выше внешней) – в общем, крепость все более приближалась к эталону того времени – укреплениям Константинополя. Кроме того, возводятся отдельно стоящие башни, соединенные с общей крепостью подъемными мостами; теперь даже потеря первых не скажется на общей обороноспособности, зато враг будет скоро выбит из занятых башен мощным артиллерийским огнем. Бывшая византийская цитадель Родоса, некогда возведенная на месте античного храма Гелиоса, уже давно, при первых магистрах, перестраивается в неприступный замок, возвышающийся над всей крепостью, – это дворец Великого магистра, его твердыня – и последняя линия обороны.

В 1440 г. долгожданный момент настал – мамлюки напали сначала на остров Шатору (Кастеллоризо, Мегисте), а потом на родосскую крепость, однако рыцари доблестно отражают их. Аббат Верто так описывает этот случай: нападение египтян не было для родосцев неожиданностью. Когда был выбран новый магистр, Жан де Ласти (правил 1437–1454 гг.), великий приор Оверни, то он, уже направляясь на Родос, имел сведения от орденских шпионов из Египта, что султанат готовится напасть на остров, подстрекаемый турецким султаном Мурадом Вторым (ок. 1404–1451 гг., правил в 1421–1444 и 1446–1451 гг.) (пер. с англ. – Е. С.): «Поскольку намерения принца [султана Египта. – Е. С.] были им еще не ясны, Великий магистр послал брата Джона Морела, приора церкви, к нему в качестве посла под предлогом уведомления о его избрании магистром и с требованием продлить заключенный ранее мирный договор… Приор Родоса исполнил свое поручение весьма искусно… и уведомил магистра, что хотя война еще не объявлена, но и на мир уже полагаться нечего. Великий магистр, чтобы раскрыть, если возможно, замысел неверных, послал своего племянника Гийома де Ласти, сенешаля ордена, с двумя судами к берегу Египта и Берберии. Вскоре этот рыцарь вернулся на Родос и сообщил Великому магистру, что он будет атакован всеми силами Египта. Определенность войны заставила рыцарей без промедления взяться за оружие; они оснастили 8 галер, 4 корабля с высокими палубами и несколько транспортных судов и посадили на борт значительное количество войск, работая тем временем на приведении в обороноспособность крепостей на Родосе и соседних островах. Султан, со своей стороны, отправил в море значительный флот, состоящий из 18 галер и большого числа судов разного водоизмещения, и погрузил на них значительное число арбалетчиков и пехотинцев. Чтобы придать авторитета экспедиции, султан объявил о том, что ранее Родос, как и Кипр, входили в состав Египетского государства. Первая атака была произведена на маленький остров Шато-Ру, расположенный в ста милях к востоку от Родоса и всего в миле от Ликии. Этот остров, или, вернее, скала, принадлежал Ордену, укрепившему его замком… [Сарацины] высадились, уничтожив это поселение, отплыли на Родос и появились перед ним 25 сентября 1440 г. Обитатели острова по примеру и заботе Великого магистра и его рыцарей заняли побережье и выказали решимость оказать отпор неверным в случае их высадки. Маршал ордена, который по чести своего поста командовал флотом, вывел корабли из порта в добром порядке и, хотя уступал противнику по численности кораблей, храбро продвинулся вперед и навязал ему битву. Неверные, полагая, что все орденские корабли крейсируют в море, были удивлены, увидя это подразделение, и отошли в гавань, где, развернув корабли кормой к земле, открыли ураганный огонь, держа христиан на расстоянии. Им ответили тем же, и остаток дня прошел во взаимном обстреле, а ночью флот христиан вернулся в порт, где командир, взяв на борт запасы пороха и свежие войска, вновь вышел к сарацинам, однако те, осознавая невозможность справиться с Родосом при наличии в нем кораблей, ночью уплыли. Они хотели напасть на остров Ланго (Кос. – Е. С.). Маршал, чей опыт служил ему лучше всяких шпионов, разгадал их план и ночью же отправился по тому же маршруту, подняв все паруса и посадив всех людей на весла; так он успел прибыть первым и встать под защиту пушек замка Ланго, так что сарацины, когда прибыли туда, были неприятно удивлены, обнаружив их выстроившимися в боевой порядок, вызывая на бой. Озадаченный египетский адмирал предложения не принял и отправился на один принадлежащий туркам остров; войдя в казавшуюся заброшенной гавань, он соединил свои галеры носами к морю и возвел на них батареи, чтобы отразить рыцарей, если б они напали на него; турки, обитавшие на острове, зная о намерениях Мурада и разделяя общую веру с сарацинами, поспешили оказать им помощь против христиан. Маршал, преследовавший египетский флот в надежде сразиться с ним, видя его таким образом укрепившимся, созвал военный совет. Многие офицеры, разубеждая его от атаки на неверных, чьи силы значительно превосходили орденские; кроме того дно гавани было нехорошим, ибо там был зыбучий песок. Все они были за то, чтобы вернуться на Родос, но маршал, который не ведал, что такое опасность, сказал, что рыцари Св. Иоанна никогда не считали сил своих врагов и что он скорее ляжет в могилу на дно морское, нежели вынесет упрек в том, что видел варваров так близко и не посмел атаковать. Но поскольку его возможности уступали его доблести, он посадил свои войска на плоскодонные суда, коим не требовалось много воды, пустил их вперед и, поддерживая орудийным огнем, напал на сарацин, встретивших его ураганным огнем из пушек и мушкетов. И если атака была молниеносной, то и защита была равно храброй, и сарацины, поддерживаемые турками, делали все возможное, чтоб не допустить христиан до своих галер. Ночь разделила сражавшихся; неверные потеряли в деле более 700 человек, христиане недосчитались порядка 50. Маршал, залитый кровью своих врагов и пятикратно раненный, отплыл на Родос ввиду признаков плохой погоды и опасаясь шторма, которым штурмана запугали его. Неверные воспользовались его уходом, выскользнули ночью из тех морей и направились прямиком на Кипр, где высадили десант и сожгли орденское командорство, что и явилось единственной выгодой султану от снаряжения такой значительной экспедиции. Этот провал только еще больше разъярил султана, и он начал строить планы и ждать возможности напасть еще большими силами. Но Великий магистр не переживал – по его приказу к городу Родосу были пристроены новые укрепления, а склады снабжены амуницией и провизией».