Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 35)

Орден ведет с султаном переговоры о выкупе пленных – более года – и платит за них 30 000 дукатов; все выкупленные пленники помещаются на излечение в знаменитый родосский госпиталь. А султан в это время покоряет Видинское болгарское царство и вторгается на Пелопоннес; предприятие заканчивается не совсем для турок удачно, Византия вынужденно обращается к родосцам с просьбой взять на себя оборону Коринфского перешейка (предыдущие контакты империи с орденом по поводу взаимопомощи датируются 1390 г.). Рыцарей вновь обуревает алчная мысль о греческих владениях: в их намерениях – овладеть всем Пелопоннесом и перевести оттуда с Родоса все свои учреждения, для чего они вначале (1400 г.) выкупают часть Морейского деспотата у Феодора, брата императора, а затем в очередной раз хотят выкупить Ахейское княжество (1402 г.), но сделка срывается, после чего византийцы под нажимом султана Баязида «просят» иоаннитов и из Мореи.

Баязиду есть чего опасаться – на него идет непобедимый и ужасный Тамерлан (1336–1405 гг.), и ему совсем не нужны иоанниты в Греции, могущие нанести ему удар в спину при схватке с Железным Хромцом. Грекам за их услугу султан сулит мир – византийского удара в спину он тоже опасается. Однако напрасно – 20 июля 1402 г. в битве при Анкаре орды Тамерлана, подкрепленные индийскими боевыми слонами, сокрушают армию султана без всякой помощи извне. Султан Баязид Молниеносный, победитель на Косовом поле и при Никополе, предавший огню континентальную Грецию, становится пленником победителя (легенда гласит о том, что Тамерлан посадил его в железную (или даже золотую) клетку и возил за собой, наглядно демонстрируя древнюю мысль о том, что слава и богатство – лишь дым). В следующем году султан умирает – то ли не вынеся позора, то ли покончив с собой, однако ему наверняка еще стала известна та своеобразная метода, при помощи которой Тамерлан примирил иоаннитов и турок, почти 60 лет деливших между собой Смирну: в декабре 1402 г. после двухнедельной осады Железный Хромец просто уничтожил и город, и все укрепления, и всех их защитников, равно как христиан, так и мусульман. Когда иоанниты подплыли к Смирне с резервом, они увидели лишь дымящиеся руины, а Тамерлан в качестве жестокого привета повелел закидать корабли госпитальеров из осадных орудий отрубленными христианскими головами, как о том свидетельствует персидский автор Кересиддин Али. Иоаннитам пришлось уплыть назад.

Своими воспоминаниями об Анкарской битве вновь делится Иоганн Шильтбергер, теперь уже – воин турецкого султана: «Баязид с 300-тысячным войском напал на принадлежавшую Тамерлану Малую Армению, овладел ее главным городом Эрзинджаном и пленил владетеля этого города Мутаххара. После этого он возвратился в свое царство. Когда все это узнал Тамерлан, он собрал 1600 тысяч войск и выступил против Баязида, который противопоставил ему 1400 тысяч человек. Оба войска встретились близ Анкары, и в разгар сражения 30 тысяч белых татар, поставленных Баязидом в авангарде боевого строя, перешли на сторону Тамерлана. Несмотря на это, сражение, дважды возобновляемое, осталось незавершенным, пока Тамерлан не приказал выдвинуть вперед 32 вооруженных слона и этим самым заставил Баязида бежать с поля битвы. Он надеялся найти спасение за горами, куда ускакал со свитой числом в тысячу всадников. Однако Тамерлан приказал окружить эту местность и вынудил его сдаться. Затем он захватил его государство, в котором находился восемь месяцев. Перевозя вместе с собой своего пленника, Тамерлан овладел столицей Баязида, откуда вывез его сокровища и столько серебра и золота, что для перевозки потребовались 1000 верблюдов. Он хотел отвезти Баязида в свою землю, но султан по пути туда скончался. Таким образом, я попал в плен к Тамерлану, которого сопровождал в его страну, где состоял при нем».

Эта новая сила быстро привела бывших противников в союзнические объятия. Выше уже упоминалось, что 27 октября 1403 г. орден продлил мир с мамлюкским Египтом – и это было сделано однозначно ввиду успехов Тамерлана (интересно, что среди разных торговых выгод иоаннитам было предоставлено право присмотра за величайшими православными святынями – храмом Гроба Господня, который магистр Найяк решил обнести каменной стеной, монастырем Св. Екатерины на Синае и др., а также право паломникам беспрепятственно посещать святые места; кроме того госпитальеры получили право держать представительство из нескольких рыцарей в Иерусалиме, Раме и Александрии, чьей обязанностью было выкупать христианских пленников или менять их на мусульманских); в том же году сын Баязида Сулейман (1377–1411 гг., правил с 1402 г.) поспешно мирится с родосцами, византийцами, венецианцами и генуэзцами, однако Тамерлан покинул Малую Азию так же неожиданно, как и появился в ней, союз против него перестал быть актуальным и вполне предсказуемо быстренько распался. И хотя подняли головы сельджукские князьки и Мануил Второй прибрал к рукам некоторые крохи былых византийских владений, понесшая поражение турецкая военная машина необычайно быстро возродилась, хотя междоусобица сыновей Баязида этому, казалось бы, особо не способствовала.

В качестве компенсации за потерю Смирны де Найяк распоряжается о начале строительства на малоазийском побережье грандиозной крепости Петрониума – замка святого Петра на территории античного Галикарнаса – перед этим де Найяк вырезал оставленный там Тамерланом гарнизон. Разрешение на строительство выдал своим новым союзникам турецкий султан Мехмет Челеби – правда, данный земельный участок пришлось еще отвоевать у турка Ментеше-бея, тоже имевшего виды на бывший Галикарнас и игнорировавшего приказ повелителя. На могиле магистра потом начертают (пер. с франц. с сохранением особенностей подлинника. – Е. С.): «Когда Тимур, король скифов, захватил Азию, он [Найяк] дерзнул возвести против варваров укрепления в Карии, воздвигнув цитадель и бастионы на руинах монумента Мавзола в Галикарнасе», и сам надгробный монумент магистра украшает миниатюрное изображение крепости, которую мечом и щитом прикрывает магистр Филибер де Найяк (цитата и описание взяты из труда Вилльнева-Баржемона, основанного на материалах мальтийского архива и сохранившего для нас надгробия почти всех родосских магистров, уничтоженных турками в церкви Св. Иоанна; кроме того, сам французский автор отмечал, что впоследствии часть мальтийского архива, по которому выполнялись рисунки, была утрачена, вероятно, при оккупации Мальты Наполеоном). Возводил замок немецкий рыцарь-архитектор Генрих Шлегельхольт, а в период между двумя Великими осадами Родоса замок Св. Петра был значительно укреплен новыми бастионами, обращенными к суше (иоанниты полагали, что их флот достаточно силен, чтоб защитить замок с моря). Ныне замок иоаннитов – одна из главных достопримечательностей турецкого Бодрума, само название которого является искаженным «Петрониум». Действительно, замок Св. Петра до самого конца пребывания иоаннитов на Родосе является их верным оплотом в Малой Азии. К сожалению, он не смог проявить свои фортификационные качества на деле против османов (мелкие нападения – не в счет), поскольку капитулировал практически вместе с Родосом, однако это не умаляет его архитектурной и исторической ценностей. Тем более что в Первую мировую войну ему все же пришлось выдержать неравный бой с англо-французскими кораблями «Бэккэнти» («Вакханка», броненосный крейсер типа «Кресси»), «Кеннет» и «Дюпле» (головной броненосный крейсер типа «Дюпле», сдан на слом в 1922 г.) в рамках Дарданелльской операции – неудачного амбициозного детища Уинстона Черчилля. Отдельные интересные факты по его истории приведены в работах Давида Николля «Les hospitaliers de Rhodes» и Огуза Альпезена «Ancient Halicarnassus. Bodrum»: к примеру, в 1409 г. на сооружение бодрумского замка из Англии через посредство венецианских банкиров были присланы 1900 золотых дукатов; уроженец Йорка Джон Пигот оставил завещание в пользу укрепления твердыни Св. Петра. На средства, собранные в Англии, сэр Питер Холд соорудил Анлийскую башню замка. Римский Папа давал письменное отпущение грехов всем жертвователям на строительство замка Св. Петра и своим авторитетом помогал твердыне иоаннитов и впоследствии: к примеру, в 1480 г., после первой Великой осады Родоса, английский рыцарь сэр Джон Кендол с ведома короля Эдуарда Четвертого отправился в Ирландию продавать индульгенции от папы в пользу укрепления Петрониума. Также не секрет, что для сооружения новой твердыни рыцарями были разобраны руины рухнувшего от землетрясения Галикарнасского мавзолея – одного из 7 чудес Древнего мира.

Интересно, насколько по-разному оценивается процесс использования руин мавзолея при строительстве замка Св. Петра. Приведем, для разнообразия, два совершенно полярных мнения. А. А. Нейхардт и И. А. Шишова пишут так, словно забыв о том, что к моменту начала строительных работ Найяка мавзолей уже давно лежал в руинах: «Главный урон прославленной гробнице нанесли грубые и невежественные завоеватели – рыцари-крестоносцы, не пощадившие той красоты, которую, казалось, щадило само время. Захватив побережье Малой Азии, они в XV в. на развалинах Галикарнаса построили мрачную неприступную крепость – замок Святого Петра. Крестоносцы буквально разнесли мавзолей на куски, вкладывая в стены крепости целые статуи, плиты с великолепными рельефами, бессмертные творения великих скульпторов Древнего мира – Леохара, Скопаса, Бриаксида. Они безжалостно выламывали из стен мавзолея прекрасные мраморные фризы со сражающимися амазонками, обламывали бронзовые позолоченные украшения со статуй богов, героев, коней». В общем, мрачно все, дальше некуда. А вот Сесил Торр утверждает практически обратное: «Рыцари тщательно сохранили скульптуры мавзолея, чтобы украсить ими свой замок в Галикарнасе». Может, и в этом случае есть определенный перегиб, однако в этом мнении больше здравого смысла, если учесть, что потом англичане при попустительстве турок просто выковыряли фризы и статуи из замковых стен – значит, все же было что выковыривать; автору самому довелось видеть в Бодруме слепки с целыми сценами амазономахии. Современный турецкий археолог Ильхан Акшит также пишет, что «…камни [мавзолея] были использованы рыцарями Родоса для постройки замка, а фризы – для украшения стен» (пер. с англ. – Е. С.). Еще одно наблюдение автора данной книги тоже свидетельствует против первого мнения – к примеру, в Английскую башню крестоносцами был вмурован античный лев, пребывающий там до сих пор: это было сделано явно же не случайно, коль скоро это символ Англии, ее средневековый герб! Так что налицо, скорее всего, идеологическая «нелюбовь» советской научно-популярной литературы к крестоносцам, «псам-рыцарям». Впрочем, хватит полемики, вернемся к сути. Создатель бодрумского музея подводной археологии в замке Св. Петра Огуз Альпезен придерживается центристской позиции в данном вопросе, приводя интересные данные (пер. с англ. – Е. С.): «Одним из последних людей, видевших Мавзолей стоящим, был епископ Евстафий, который жил в XII веке, – это показывает, что строение простояло 1500 лет. Предполагается, что он был уничтожен землетрясением в 1303 г… Придя в Бодрум в 1406 г., рыцари застали его в руинах. В 1494 г. (? – так в тексте. – Е. С.) рыцари предприняли его дальнейшее разрушение. Использовав его в качестве каменоломни, они разобрали его почти целиком на камни и употребили их в конструкции бодрумского замка. Главная погребальная камера пока что осталась нетронутой (сейчас она видна в самой глубокой части в центре котлована) до 1522 г… Тогда рыцари были вынуждены укрепить стены замка, чтобы он смог противостоять развитию баллистического оружия. Так, они снова начали разыскивать камни от античных сооружений. Это было последнее разрушение, которому подвергся Мавзолей. Рыцарь по имени де ла Турэ, принимавший участие в укреплении замка, описал это событие в своем дневнике. Сначала найдя лестницу, ныне частично защищенную сооруженной над ней крышей, они [рыцари] вошли в коридор, ведущий в погребальную камеру. Де ля Турэ упоминает о восхищении, которое они почувствовали при виде статуй и фризов, которые они затем разбили на куски. Он продолжает писать, что, когда они уже были готовы войти в камеру, прозвучал вечерний сигнал тушить огни. Возвратившись на следующий день, они застали камеру открытой, а повсюду валялись ювелирные украшения и клочки ценных тканей».