Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 31)

Бернгард Куглер дает ему почти дословно схожую характеристику, изменив несколько лишь момент насчет постоянного ношения на шее обнаженного меча, – согласимся, это, по крайней мере, непрактично, а в отдельных случаях и вовсе затруднительно: «Петр Первый… обладал сильным, гениальным, но в то же время склонным к чистому безумству характером. Он поклялся, с обнаженным мечом у горла, истребить всех магометан».

Впрочем, так ли объективны европейские историки XIX века к королю века XIV? На взгляд автора, сухой ученый менталитет европейских ученых, определенная их предвзятость по отношению к «темному» и «фанатичному» Средневековью искажают образ короля-крестоносца. Для сравнения можно привести отзывы средневекового кипрского историка, можно сказать, почти что младшего современника эпохи Петра Первого, Леонтия Махеры (ок. 1380 – ок. 1432 гг.), автора хроники «Повесть о сладкой земле Кипр», который тем более объективен, что фактически, будучи православным греком, не должен, по идее, испытывать особой симпатии по отношению к оккупантам-латинянам. Да так и есть на деле – однако Петру Первому он отдает должное, называя его «великим королем», не льстя и не кривя при этом душой, восхищается его подвигами. Излишнюю его пламенность и любвеобильность он просто списывает на его молодость, и уж конечно Леонтия буквально воротит оттого, что кипрские феодалы зарезали своего доблестного короля, «словно поросенка».

Первым деянием, прославившим короля Петра, стал захват Атталии. Леонтий так описывает это событие в своей хронике, указывая и на участие в этом предприятии родосских рыцарей (здесь и далее – перевод отрывков из Махеры и примечания С. В. Близнюк, кроме особо оговоренных случаев): «Когда Великий Караман узнал, что король [Пьер] взял Корхигос, он сильно испугался, что король снарядит войско, нападет на него и подчинит его своей власти. И он заключил союз с правителем Алайи и господином Моновгата, и каждый из них снарядил много кораблей, сколько он мог, чтобы идти на Кипр и разорить его: вдруг король Пьер испугается, что каждый правитель спустил на воду корабли против него. Тотчас же король приказал, чтобы все рыцари были готовы, когда им будет приказано, подняться на галеи и выступить против их врагов. Тогда же он известил Великого магистра Родоса (Роже де Пина. – С. Б.), чтобы тот послал ему 4 галеи, ибо он обязан проявлять сострадание к бедным. И тот снарядил 4 галеи и направил их королю вместе с адмиралом Родоса (Жаном Фортеном или Форбином. – С. Б.) и кастеляном Родоса, а также многими братьями. Король Пьер также снарядил 46 больших и малых кораблей Кипра и других правителей: всего же 50. Сразу же он приказал каждому из них отправиться туда, куда пожелает король. И король и все бароны пришли в Фамагусту в воскресенье 12 июля 1361 г. от Рождества Христова, и он привел в порядок корабли, поднял на борт людей и капитанов; пришли также и другие корабли, одновременно 106, и 12 корсарских кораблей, и 2 от папы, а всего 120 (у Махеры в оригинале ошибка – 119)… Когда правитель Атталии услышал, что король снаряжает экспедицию, он отправил послов и еще других послов, которые снова прибыли на Кипр с письмами и умоляли его не посылать против него флот, полагая, что отговорят короля от его намерения: в некоторой степени это было ему полезно. Послы, узнав, что король находится в Милосе, взяли подарки и на своих галеях направились в Милос, чтобы встретиться с ним. Они приветствовали его и отдали ему подарки и письма. Он принял их и поднял паруса. Они также взошли на корабль вместе с ними и при благоприятном ветре направились в Атталию. Во вторник 23 августа 1361 г. после Рождества Христова войско короля достигло Турции – области недалеко от Атталии, которую называют Тетрамили, где они спустили на берег лошадей. Сразу же король отправил своего брата, принца, с большим числом конных и пеших людей для осады Атталии. И люди пошли с принцем. Если бы он захотел, он захватил бы ее, но [он боялся], что король рассердится. 24-го числа того же месяца пришел король вместе с оставшимся войском, осадил крепость со всех сторон, а вечером они ее взяли; он (Петр Первый. – С. Б.) вошел в город с большой радостью и почестями; и все возблагодарили Бога за первую победу. Правитель города Теке Бей находился за пределами города в месте, которое называется Стенон. Когда он услышал об этих горьких новостях, он был очень опечален и дал секретные распоряжения вооружить большое число людей. Он пришел и вошел в крепость в тайном месте и, увидев королевские знамена на башне и на стенах крепости, очень испугался, что может быть узнан и схвачен. И он ушел и отправился в Стенон, где он пребывал [со своим войском] в большой печали и огорчении. Король спросил архонтов своего совета, как они считают, что ему делать. Архонты ему ответили: „[Сир], держи это место для себя и оставь еще вооруженных людей, дабы смотреть за ним“. Так он и сделал. Тогда он назначил мессира Жака де Нореса, туркопольера, капитаном этого места и оставил с ним многих рыцарей и туркополи, и много арбалетчиков охранять это место. И он приказал огласить: „Если кто-либо из жителей Атталии захочет подняться на галеи и плыть на Кипр, может это сделать, если же кто-то захочет остаться, пусть остается“. И он оставил три вооруженных галеи для охраны Атталии. Когда правитель Моновгата и правитель Алайи узнали, что король Пьер взял Атталию, огромный страх пришел в их сердца, и они были очень огорчены. Сразу же они отправили своих послов в Атталию к королю, прося его быть дружелюбным с ними и обещая платить ему ежегодно установленную дань, установить его флаги в их землях и быть его людьми. Услышав прекрасные обещания, которые они ему дали, король был очень доволен и послал им некоторые из своих знамен, и они подняли их выше своих собственных. 8 сентября 1361 г. после Рождества Христова король уехал из Атталии и увел с собой оставшееся войско, и пришел в Алайу». Уильям Стаббс добавляет, что во взятии Атталии участвовал представитель «английского языка» госпитальеров (хотя, очевидно, урожденный француз) Роберт из Тулузы, и тут же приводит свидетельство из Фруассара, что король Петр вырезал всех обитателей Атталии без различия пола и возраста.

Потом Теке Бей несколько раз пытался отбить Атталию, но безуспешно. Она вернулась под власть турок лишь после смерти короля Петра, и по этому поводу Махера с горечью отмечает (пер. П. Тивчева): «Вернуть такую прекрасную крепость туркам было большим позором для христиан». Одновременно со взятием Атталии войска Петра захватили и сожгли турецкую крепость в Мирах Ликийских, а чтимую икону святителя Николая Чудотворца, захваченную там, поместили в соборе Св. Николая в Фамагусте.

После этой своей победы король отправился в Европу, чтобы побудить местных властителей организованно напасть на турок. При этом он первым делом прибыл на Родос. Вот что пишет Махера: «Король отправился на Родос, известив сира Пьера де Сюра и сира Жака Ле Птита, которые находились в Атталии, [чтобы они пришли] на Родос, дабы взойти на галеи и присоединиться к свите короля. Они тотчас же отправились, пришли и присоединились на Родосе к свите короля. Они сразу же вышли из гавани, в тот же час взяли курс и достигли Венеции».

Махера подробно не останавливается на путешествии короля Петра, однако из других источников (в первую очередь, Фруассара), нам известно: из Италии он прибыл в Авиньон, где встречался с папой, затем в Прагу, где вел переговоры с императором Карлом Четвертым; после этого были Брюссель, Брюгге, Пикардия, Кале и Лондон, где король Эдвард Третий подарил ему корабль «Екатерина», а мэр Генри Пикард устроил обед, обыграл при этом полунищего короля, но, видя, что тот очень расстроился, вернул деньги назад. Но английский монарх был слишком стар, чтоб самому идти в Крестовый поход, но за сыновей и рыцарей поручился; в довершение всего Петра, когда он был на пути к переправе во Франции, ограбили знаменитые английские разбойники, так что Эдварду пришлось возмещать кипрскому собрату понесенные им убытки. Через Гиень Петр прибыл в Париж, где присутствовал на похоронах короля Иоанна и на коронации его наследника. После этого было повторное свидание с императором, переговоры с королями Венгрии и Польши и возвращение в Италию; к тому времени к нему присоединились знатнейшие и храбрейшие английские лорды – граф Уорвик, лорд Джон Грей из Коднора и рыцарь из рода Стэплтонов.

Тем временем над Кипром сгустились тучи. На него собрался идти эмир Дамаска Мелек Бехна. Вот что Махера пишет об этом, и вновь решающая роль Родоса очевидна: «Как только король узнал об угрозах названного Мелека Бехна, столь жестких и столь опасных для острова, он взял письмо и показал его святейшему папе и сеньорам, находившимся в Авиньоне. А тем сеньорам, которые отсутствовали, он сообщил об этом в своих письмах. [Всех сеньоров] охватил сильный гнев, и [все] решили сами прийти туда, чтобы пойти в Сирию, дабы разорить и опустошить [всю] землю султана Каира. Когда король узнал о благих намерениях сеньоров, он сообщил своему брату на Кипр, чтобы тот снаряжал корабли, имеющиеся в арсенале в Фамагусте, и все другие, которые можно найти на острове, и чтобы тот сделал все возможное так, чтобы к его приезду было все готово; он должен заготовить много сухарей и зерна для вышеназванной экспедиции. А когда он все приготовит, пусть отправит всех на Родос и пусть ждут короля. И обо всем он должен прислать ответ. [Сразу же] регент снарядил весь флот, привел все дела в наилучшее состояние и в порядок. В июне 1365 г. после Рождества Христова регент снарядил сатию, посадил на борт сира Генриха де Жиблета и послал его к королю, чтобы сказать, что флот готов. Король покинул Авиньон и прибыл в Венецию. Названный сир Генрих де Жиблет нашел его и сообщил новости. Король очень обрадовался, принял его с великой радостью и рассказал ему по секрету, что он хотел сделать. Он распорядился, чтобы принц отправил армаду на Родос. В четверг 25 июня 1365 г. после Рождества Христова названный регент назначил на свое место [в качестве регента] королевства сира Жака де Нореса, туркопольера, а сам и многие сеньоры… поднялись на галеи. Было 33 сатии, на которых находились лошади, 10 торговых кораблей и 20 кораблей, которые называются перистериями, [и другие корабли]. Из гавани Фамагусты вышли 108 судов… 25 августа 1365 г. [вся] армада прибыла на Родос, и король очень обрадовался, когда увидел ее… На Родосе пьяные моряки повздорили между собой, затеяли ссору, и многие киприоты и родосцы [на кораблях] были убиты. Король приказал объявить, чтобы никто не смел затевать ссору под страхом потери головы. Великий магистр (Рожер де Пин. – С. Б.) сделал то же самое. И скандал закончился… Великий магистр снарядил 4 галеи; он прислал 100 братьев, лошадей и галеи».