Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 23)
Тацит пишет о нем жестче: «Даже в годы, проведенные им на Родосе, он не помышлял ни о чем ином, как только о мести, притворстве и удовлетворении тайных страстей», а причину его ссылки объясняет так: «[В 14 г.] скончалась Юлия, некогда из-за распутного поведения заточенная своим отцом Августом на острове Пандатерии, а затем в городе тех регийцев, которые обитают у Сицилийского пролива. При жизни Гая и Луция Цезарей она была замужем за Тиберием, но пренебрегала им как неравным по происхождению; это и было главнейшей причиной его удаления на Родос (в другом месте „Анналов“ Тацит дополняет себя, указывая, что „…в особенно трудном положении он оказался после заключения брака с Юлией, распутство которой он был вынужден или терпеть, или бежать от него“ – на Родос). Теперь, достигнув власти, он извел ее – ссыльную, обесславленную и после убийства Агриппы Постума потерявшую последние надежды – лишениями и голодом, рассчитывая, что ее умерщвление останется незамеченным вследствие продолжительности ссылки». Отличавшийся отменной памятью (или злопамятством?) Тиберий потом всю жизнь четко делил людей на тех, кто помог ему в родосской ссылке (например, Сульпиций Квириний, Луцилий Лонг), а кто – нет (каппадокийский царь Архелай), и относился к ним соответственно (хотя не всегда общее ссыльное прошлое гарантировало безопасность – в частности, Тиберий казнил Вескулария Флакка и Юлия Марина, разделивших с ним родосское изгнание; видимо, у Тиберия были на это причины, потому что даже Тацит описывает этих двоих казненных как наставников в вероломстве, от вероломства и погибших).
Закончим разговор о Родосе и Тиберии еще одной любопытной выпиской из «Анналов» Тацита о том, что, возможно, Тиберий в ссылке занимался изучением «науки» предсказания; правда, дело скорее не в ней, а опять же в зверонравии властителя: «Не умолчу и о предсказании Тиберия относительно Сервия Гальбы, в ту пору консула; вызвав его к себе и испытав в разносторонней беседе, он под конец обратился к нему по-гречески с такими словами: „И ты, Гальба, отведаешь когда-нибудь власти“, – намекая на то, что владычество его будет поздним и недолгим и обнаружив тем самым знакомство с наукой халдеев: для ее постижения он располагал на Родосе и досугом, и наставником Трасиллом, чьи познания он испытал следующим образом. Всякий раз, когда Тиберий, стремясь узнать свое будущее, встречался ради этого с прорицателями, он пользовался верхними покоями дома и услугами единственного посвященного в эти дела вольноотпущенника. Невежественный и наделенный огромной телесной силой, тот окольными и крутыми тропками (ибо дом стоял на скалистом обрыве) приводил прорицателя, искусство которого хотел испытать Тиберий, и на обратном пути, если его познания были сочтены Тиберием вздорными, а сам он обманщиком, сбрасывал его в море, чтобы не оставалось свидетеля тайных занятий его господина. Итак, тем же путем по скалам был приведен и Трасилл; после того как Тиберий задал ему те же вопросы и ответы Трасилла его взволновали, ибо тот искусно открыл ему, что он завладеет властью, а также все его будущее, Тиберий спросил его, может ли он прозреть собственную судьбу, что ему принесет данный год, данный день. Взглянув на расположение звезд и измерив расстояния между ними, тот сначала колеблется, потом пугается и чем больше всматривается в небо, тем сильнее и сильнее дрожит от растерянности и страха и наконец восклицает, что ему угрожает почти неотвратимая гибель. Тогда Тиберий, обняв его, поздравляет с тем, что он увидел надвигавшуюся на него опасность и все же останется невредимым, и, сочтя все сказанное им за оракул, удерживает его при себе как одного из своих ближайших друзей».
Но довольно о Тиберии – на пепелище гражданских войн Поздней Римской республики и Принципата исподволь происходит рождение новой силы, изменившей мир: на Родосе начинает распространяться христианство.
Глава 5. Эпоха раннего христианства
По преданию, христианство приходит на остров вместе с апостолом Павлом в 57–58 г. н. э., что подчеркивает нынешний митрополит Родоса Кирилл в обращении к читателям в издании «Родос как на ладони». Архимандрит Никифор указывает в своей «Библейской энциклопедии», что через Родос «Апостол Павел возвращался из Листры в Иерусалим после третьего своего путешествия» (см. Деян. 21:1). Считается, что апостол проповедовал Слово Божие в Линдосе, знаменитом своим культом Афины Линдийской, и одна из гаваней города до сих пор зовется в его честь. На ее берегу есть небольшая церковь, посвященная апостолу, и мраморная доска с надписью: «Родос поклоняется этому месту, на котором стоял Павел, апостол народов». Однозначно, апостолу пришлось трудно в подобном религиозно-культовом языческом центре, история которого уходит в глубь веков и о котором было подробно рассказано в первых главах книги; и, хотя никакой информации по этому поводу не имеется, основанием для данного утверждения может служить детально описанное в «Деяниях» восстание эфессцев против Павла, защищавших свой культ Артемиды Эфесской. Как писал об апостоле Павле святитель Иоанн Златоуст (беседа 7 – собр. соч., т. 2, ч. 2): «Так и Павел, сильнейший огня, ни одного дня не провел в покое, но как только вышел из священного источника вод, возжег в себе великий пламень и не обратил внимания ни на опасности, ни на насмешки и посрамление со стороны иудеев, ни на их неверие и ни на что другое подобное, но, получив другое зрение, зрение любви, и другой разум, устремился с великой силой, как бы какой поток, ниспровергая все иудейское и доказывая Писаниями, что Иисус есть Христос. Еще не было в нем многих даров благодати, еще не был он удостоен такого Духа, и однако тотчас стал пламенеть и делать все до пожертвования своей душой; так он поступал во всем, точно вознаграждая за прошедшее время, и старался броситься в то место битвы, которое изобиловало опасностями и страхом». Лишнее подтверждение тому – деятельность Павла в трех величайших центрах эллинской веры – Эфесе на западном побережье Малой Азии – средоточии почитания Артемиды, Пафосе на Кипре – всегреческом центре поклонения Афродите, и Линдосе на Родосе – культовом центре Афины.
Также с посещением апостолом Павлом Родоса связано местное предание об источнике Св. Силы в местечке Сорони. Рассказывается, что Павел и его верный спутник Сила (апостол от семидесяти, впоследствии епископ Коринфа), обходя остров, исцеляли жителей, и в Сорони по их молитвам открылся источник, чья вода стала исцелять от кожных болезней.
Проповедь Павла имела успех, так что уже в I–II вв. на острове существовала христианская община, управляемая неким Прохором. Северианская ересь, однако, тоже появилась на Родосе в II в., и с ней боролся епископ Евфранон – сначала письменно, потом при помощи анафемы. Во времена Диоклетиана (284–305 гг.) родосским епископом был Фотин. Диоклетиан в 297 г. административно присоединил Родос к римской провинции Островов (provincia insularum) и сделал его ее столицей (прежде остров входил в состав римской провинции Азия). По логике вещей, в столице провинции наверняка должны были быть гонения на христиан, однако в источниках об этом практически ничего не говорится. Единственной информационной зацепкой о тех временах на Родосе служит фрагмент жития священномученика Климента Анкирского, в котором Св. Димитрий Ростовский пишет, что, когда Диоклетиан послал святого из Рима в Никомидию к Максимиану, «…пристали к острову, называемому Родос, и когда многие сошли с корабля в город купить еды, молили святые оставшихся воинов, да пустят их идти в христианскую церковь причаститься Божественных Таин животворящего Тела и Крови Христовых, поскольку был воскресный день. Епископ же острова того боголюбивый Фотин, слышав о святом Клименте, пришел со своим клиром и прочими христианами и молил военачальника, чтобы, разрешив Климента от уз, пустил его к ним с учеником Агафангелом на время, обещая затем отвести их вновь на корабль; и отпущен был Св. Климент по молению епископову. Когда же ввели святых в маленький храм, поскольку христиан тогда на том острове мало было, и повелел епископ читать Божественное Евангелие, открыл клирик книгу и начал читать следующие слова: „Не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити“. То святые слышавши, возвели очи свои с воздыханием, христиане же, стоящие в храме, заплакали, глядя на них, и наполнился храм плачевными воздыханиями и слезами. Также молил епископ святого Климента, да совершит Божественную литургию; и когда служил, некие от клириков и также от простых людей, которые были достойны, видели лежащий на дискосе большой горящий уголь, от которого исходила неизреченная светлость, и осияла святого и предстоящих; над алтарем же видели святых ангелов, парящих по воздуху. И пали ниц на землю, такое чудо видяще, и не смели взирать на святого. По совершении же святой службы Фотин епископ отвел святых вместе с прочими христианами в дом свой и сотворил трапезу; многих же болящих приводили и приносили к святому Клименту, не только от верных, но и от неверных, и всех их мученик Христов молитвой и знамением крестным исцелял. Оттого множество эллинов начали исповедовать Христа как истинного Бога и просили крещения. Видев же воины, как много народу стекается к Клименту, убоялись, как бы не отбили у них узника, да и самих не побили; потому, взяв его, отвели на корабль и снова узы на него возложили. Провожали же его верные со многими слезами и рыданьями, не хотяще разлучиться с ним; и попрощавшись со святыми и поцеловав узы Климента, возвратились, понуждаемые воинами, да поскорее оттуда уплывут» (пер. с церк. – сл. –