Евгений Старшов – Остров Родос – властелин морей (страница 21)

Однако и павший Колосс продолжал вызывать всеобщее восхищение. Плиний Старший (23–79 гг. н. э.) писал, посетив Родос (весь Плиний до сих пор не переведен на русский язык, поэтому, не зная, имеется ли русский перевод приводимой цитаты, автор перевел ее с английского текста из книги Эдгара Бэнкса «The 7 Wonders of the Ancient World» 1916 года издания): «Наиболее достойна созерцания колоссальная статуя бога солнца, которая некогда стояла на Родосе и была произведением Хареса-линдийца, высотою не менее 70 локтей. Статуя – через 56 лет после того, как она была воздвигнута, – была повержена землетрясением, но, даже лежащая, она восхищает наше любопытство и воображение. Несколько человек потребно для того, чтобы охватить большой палец, а прочие пальцы размером больше, нежели [обычные] статуи. В местах, где переломлены члены, зияют огромные дыры. Внутри видны большие массы камней, с помощью которых скульптор придавал статуе устойчивость, воздвигая ее».

Существовали и иные мнения, конечно. Скептическая оценка Колосса Аполлонием Тианским была приведена выше. Лукиан из Самосаты, как обычно, все осмеял в своем произведении «Зевс трагический». Громовержец созвал на совет богов и столкнулся с трудностью, кому отдавать первые места: богам золотым, но варварским, неискусным, либо изящно сделанным из мрамора, но малоценным. Предпочел было первое, но тут явился Колосс:

«Колосс. Но кто осмелится спорить со мною, Солнцем, со мною, таким громадным? Если бы только родосцы не захотели соорудить меня сверхъестественным и чрезмерно великим, они могли бы за те же деньги сделать 16 золотых богов; поэтому я могу считаться самым дорогим. К этому, при такой величине, присоединяется искусство и тщательность выделки.

Гермес. Что же делать, Зевс? Я и сам в затруднении: взгляну на состав – он всего лишь бронзовый бог, а если подумаю, за сколько он выкован талантов, то ведь он стоит выше самых богатых граждан.

Зевс. Зачем это ему понадобилось явиться и смутить собрание? Все остальные боги перед ним совсем маленькие! Но все же, о сильнейший из родосцев, хотя ты и считаешь, что ты много предпочтительнее всех золотых богов, как хочешь ты занять первое место? Ведь тогда всем придется встать, чтобы ты один мог усесться и занять весь Пникс половиной своего сиденья. Уж лучше присутствуй на собрании стоя и наклонившись к сидящим».

Обломками Колосса люди восхищались еще много веков, однако всему приходит конец. В 672 году н. э., когда Родос захватили арабы, они продали обломки Колосса еврейскому купцу, перевезшему их на побережье Малой Азии и нагрузившему ими 900 или 980 верблюдов, как о том свидетельствует Константин Багрянородный, приводящий обе цифры, в порыве полемического гнева, правда, указав, что арабы уничтожили самого Колосса, а не утилизировали его обломки: «Его / Уфмана, т. е. Османа / стратигом был Мавия, разрушивший Колосс Родосский и разграбивший остров Кипр и все его города. Он захватил остров Арад, сжег его город и покинул остров, оставшийся ненаселенным вплоть до сих дней. Взяв остров Родос, Мавия уничтожил Колосс, стоявший на нем 1360 лет после его установления, купив который, некий купец-иудей из Эдессы погрузил медь колосса на девятьсот верблюдов. Этот Мавия совершил поход и против Константинополя; он разорил Эфес, Галикарнас, Смирну и прочие города Ионии». Это, конечно, совсем не так, но интересно как образчик византийской пропаганды.

По иным сведениям, еврейский купец происходил из сирийского города Эмессы (нынешнего Хомса), а приобретенный им по случаю бесценный исторический «металлолом» он сдал на оружейный рынок города Лоримы.

Теперь остается разрешить несколько вопросов о том, как выглядел Колосс и где он стоял. Исходя из того, что Колосс представлял собой статую бога солнца Гелиоса, он мог иметь лучи, исходящие от головы, как это показано на древней родосской монете; кроме того, в археологическом музее Родоса имеется каменная голова Гелиоса, несущая черты Александра Македонского, и сбоку по окружности у ней имеются отверстия для вставки золотых (или позолоченных) прутьев, имитирующих лучи солнца. Такие же лучи просматриваются на обломке барельефа из собрания того же музея, изображающего не просто верхнюю часть Гелиоса, но, по утверждению А. А. Нейхардт и И. А. Шишовой, именно Колосса Родосского. Автору посчастливилось лично исследовать его и прийти к такому же убеждению. Дело в том, что Гелиос на барельефе держит правую руку прижатой ко лбу, словно всматриваясь в даль. Нейхардт и Шишова пишут: «Может возникнуть вопрос, почему правая рука статуи так тесно прижата ко лбу? Более торжественно было бы изобразить Гелиоса с рукой, простертой вперед или вверх. Придавая Гелиосу такую позу, скульптор, конечно, учитывал размеры статуи, ее колоссальный вес. Рука, простертая вперед, без поддержки, должна была обломиться под собственной тяжестью». Если отталкиваться от этого изображения, можно утверждать, что Колосс не был маяком, как его иногда изображают; кроме того, об этом умалчивают все древние авторы, а упомянутый в древнем стихотворении «светоч свободы» следует рассматривать как метафору. Далее: Колосс ни в коем случае не мог стоять на двух молах гавани так, чтоб между ног его проплывали корабли. Это фантастическое изображение, массово растиражированное ныне по всему Родосу, основывается на гравюрах эпохи Возрождения и более позднего времени и не имеет ничего общего с реальностью – расставленные ноги не могли бы вынести общей массы тела. Более резонно предположить, что Колосс мог бы иметь дополнительную опору в виде какого-либо предмета или ниспадающего с левой руки плаща, подобно тому, как лисипповский Геракл опирается на палицу. Наконец, вряд ли Колосс стоял на молу в гавани: античный порт Родоса Мандраки существует до сих пор, и, упади Колосс там, его обломки оказались бы в воде, что и противоречит словам Страбона о том, что статуя лежит на земле, и тому, что многие еще века его видели, что было бы невозможно, если бы Колосс рухнул с мола в воду. Тем более было б трудно сирийскому еврею вылавливать останки Колосса со дна гавани.

Остается два вероятных места, где мог бы стоять Колосс: либо у гавани, либо, что более вероятно, на месте дворца Великих магистров, где в античное время был храм Гелиоса: с этой возвышенности Колосс был бы виден с более дальних расстояний.

Ярчайшим образцом родосской скульптурной школы, дошедшим до нашего времени, является групповая статуя Лаокоона и его сыновей, обвитых змеями, по сюжету событий Троянской войны. Жрец Лаокоон препятствовал троянцам ввести в город знаменитого гигантского деревянного коня, в котором спрятались греческие воины во главе с Менелаем и Одиссеем, пророча беду, однако вышедшие из моря два гигантских змея удавили жреца и его сыновей. По одной версии, змеи были посланы дружественными грекам богами – скорее всего, Афиной или Посейдоном; по другой – их послал Аполлон, который, хотя и был на стороне троянцев, имел личный счет к своему жрецу Лаокоону за совершенное в храме непотребство (хотя Вергилий пишет, что Лаокоон был жрецом Нептуна, то есть Посейдона). Вот его прекрасные стихи из второй книги Энеиды – спасшийся из гибнущей Трои Эней рассказывает царице Дидоне:

Новое знаменье тут – страшней и ужаснее прежних — Нашим явилось очам и сердца слепые смутило: Лаокоонт, что Нептуна жрецом был по жребию избран, Пред алтарем приносил быка торжественно в жертву. Вдруг по глади морской, изгибая кольцами тело, Две огромных змеи (и рассказывать страшно об этом) К нам с Тенедоса плывут и стремятся к берегу вместе: Тела верхняя часть поднялась над зыбями, кровавый Гребень торчит из воды, а хвост огромный влачится, Влагу взрывая и весь извиваясь волнистым движеньем. Стонет соленый простор; вот на берег выползли змеи, Кровью полны и огнем глаза горящие гадов, Лижет дрожащий язык свистящие страшные пасти. Мы, без кровинки в лице, разбежались. Змеи же прямо К Лаокоонту ползут и двоих сыновей его, прежде В страшных объятьях сдавив, оплетают тонкие члены, Бедную плоть терзают, язвят, разрывают зубами; К ним отец на помощь спешит, копьем потрясая, — Гады хватают его и огромными кольцами вяжут, Дважды вкруг тела ему и дважды вкруг горла обвившись И над его головой возвышаясь чешуйчатой шеей. Тщится он разорвать узлы живые руками, Яд и черная кровь повязки жреца заливает, Вопль, повергающий в дрожь, до звезд подъемлет несчастный, — Так же ревет и неверный топор из загривка стремится Вытрясти раненый бык, убегая от места закланья. Оба дракона меж тем ускользают к высокому храму, Быстро ползут напрямик к твердыне Тритонии грозной, Чтобы под круглым щитом у ног богини укрыться. Новый ужас объял потрясенные души троянцев: Все говорят, что не зря заплатил за свое злодеянье Лаокоонт, который посмел копьем нечестивым Тело коня поразить, заповедный дуб оскверняя.

Без преувеличения можно сказать, что статуя Лаокоона воплотила сущность эллинизма с его гигантскими орудиями, строениями, крахом одних царств и стремительным возвышением других, с величием окрыленного человеческого духа и гения и ничтожеством того же человека перед объявившими себя богами потомками полководцев Александра Македонского, которые, облачившись в царственный пурпур, рьяно и самозабвенно травили и закалывали друг друга… Скульптура эллинизма – это комок нервов, «анатомия страстей», по выражению Ш. Пикара, торжество боли и ужаса. Это что-то совершенно новое по сравнению с таинственной улыбчивой архаикой и величаво-спокойной классикой. Без сомнения, скульптурная группа Лаокоона по стилю и экспрессии близка знаменитой гигантомахии пергамского алтаря.