Евгений Старшов – Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем (страница 59)

В связи с этим нельзя не вспомнить совсем недавнюю историю. Как известно, большая часть замка Шалю, под стенами которого Ричард Львиное Сердце встретил свою смерть, была снесена во время Великой французской революции; дожившая до нашего времени часть из 15 помещений в 600 кв. м в начале января 2018 г. была выставлена на продажу за € 996,4 тыс. Страшно представить, какое целевое использование может его настигнуть в этом безумном мире.

Замок Шалю. Современный вид

Хотелось бы чем-нибудь пооптимистичнее закончить, да не получается. Когда Англия все более становится новой Индией и Пакистаном, а Франция – новым Тунисом и Алжиром, кто будет там хранить память о великой христианской королеве?..

Как пел о тщете и бренности всего сущего лиможский трубадур Бернар де Раскас:

    В грядущем всех живых одна погибель ждет.     Лишь Божия любовь из века в век живет.     Сердца любые смерть на червяка изловит,     И лес себе убор пожухлый изготовит.     Умолкнет птичья песнь под сению ветвей,     Не станет в роще петь веселый соловей,     И все, кого земля носила и питала,     Почувствуют в себе стрел смертоносных жало.     Вол и овца, лиса, гордец-петух и волк,     Коза, олень, верблюд и весь кабаний полк     Рассыплются во прах, – медведи-великаны,     Дельфины, осетры, как и левиафаны.     Чудовищ, царствия и тех, кто в них царит,     Всех их лихая смерть навеки усмирит —     Да помнит всяк еще, что каждый Божий камень     (Иль лжет Писание?) преобразится в пламень,     И что во пламени погибнет небосвод.     Лишь Божия Любовь века переживет.

Орехово-Зуево, 25 февраля 2023 г.

Приложение

Избранные хартии и письма королевы Элеоноры Аквитанской (перевод с англ. и комментарии Е.В. Старшова)

(Написано в 1139 г.)

Во имя Святой и Нераздельной Троицы, аминь. Я, Элеонора, милостью Божией королева и герцогиня Аквитании, хочу, чтобы все верные знали и в будущем, и сейчас, что ради блага моей души и [душ] наших предков, и для блага душ предков Людовика, короля франков и герцога Аквитании, нашего мужа – мы дали и признали [этот дар] навечно Богу и рыцарям-тамплиерам, теперь и на будущее, которые были учреждены для защиты Святого Христианства от неверующих язычников, – мельницы, которые у меня были в Ла-Рошели, и которые имел во время своей жизни Изамбер де Шатлейон, и на которые претендовал Ганганус де Тонэ, как на часть дара графов Пуату, и которые вышеназванный Ганганус отдал им, рыцарям-храмовникам. Более того, мы дали рыцарям-храмовникам и признали [этот дар] навечно – дома, которые мы имели в Ла-Рошели, а именно занятые ими, [порешили считать] совершенно свободными от всех сборов, вмешательств, изъятия, налогообложения и насильственных действий со стороны наших слуг, за исключением нашего[132] налогового сбора. Более того, если кто вознамерится выдать из нашего фьефа еще что-то рыцарям-храмовникам, мы изъявляем на это наше желание и согласие, да не лишимся этих людей на нашей службе. Подобным образом мы соглашаемся даровать вышеозначенным рыцарям-храмовникам [льготу], чтобы все их товары могли провозиться в нашу страну и перевозиться по ней безопасно и свободно, без каких-либо сборов и изъятий, безразлично, по суше или по воде. Для того, чтобы [этот указ] имел вечную и незыблемую силу, мы соизволили записать его и придать ему власть приложением нашей печати и начертанием внизу нашего имени. Оглашено публично в Лоррисе в лето от Воплощения Господня 1339, на третьем году нашего царствования, засвидетельствовано в нашем дворце теми, чьи имена и подписи приведены внизу документа: Ральф, граф Вермандуа, наш слуга; Гийом дворецкий; Матфей, управляющий; Матфей, коннетабль.

(Написано через несколько дней после 26 мая 1152 г.)

Да будет известно всем сынам Святой Матери Церкви, как сейчас, так и на будущее, что я, Элеонора, милостью Божией графиня Пуату, после того, как я была разведена с господином моим Людовиком, то есть его высочайшей светлостью королем франков, по причине кровного родства, и соединилась браком с господином моим Генрихом, доблестнейшим графом Анжу, тронутая божественным вдохновением, я пожелала посетить собрание святых дев в Фонтевро – и что задумала, то, с Божьей помощью, и исполнила. Так я прибыла, ведомая Богом, в Фонтевро, и вошла в собрание вышеупомянутых дев; там, под влиянием движения моего сердца, я одобрила, признала и подтвердила все, что мой отец и мои предки даровали церкви в Фонтевро, особенно же милостыню в 500 су в пуатевинской монете, которую и господин мой Людовик, король франков, в то время мой муж, вместе со мной однажды дал. Затем, поскольку все было улажено, что доказывается его и моим письмом, и всякий повод для несогласия был удален, я также признаю, что они [сестры Фонтевро] будут иметь [этот доход] отныне и вовеки. Свидетели сему: Сальдебрёй мой слуга, Жосбер Безземельный, Пайен де Рошфор и его брат Нивар, Гуго Лоншан, Пьер Роогнардус, Роберт де Монфор, Ральф де Фэй и мессир Матфей. Совершено в присутствии аббатисы леди Матильды[133], в собрании капитула монахинь, в лето от Воплощения Господа 1152, [при] Людовике, правящем франками, Жильбере – епископе Пуатье и Генрихе, правящем империей Пуату и Анжу.

(Написано между 1157 и 1162 гг.)

Элеонора, королева Англии, герцогиня Аквитании и Нормандии, графиня Анжу – юстициариям, шерифам и баронам, в чьей области ответственности держат земли церковь святого Павла и каноники Лондона [шлет] приветствие. Повелеваю, чтобы церковь святого Павла в Лондоне и каноники той же церкви могли держать свои земли и владения хорошо, почетно и свободно сообразно всем своим обычаям и правам как внутри города, так и вне его, как было предписано хартией короля Генриха, деда моего господина, и Вильгельма, отца его[134]. Помимо сего, никто да не причинит им какой-либо несправедливости. Свидетель: канцлер Матфей. [Дано] в Винчестере [сообразно] письму короля из-за моря.

(Написано в сентябре 1158 г.)

Элеонора, королева Англии, герцогиня Аквитании и Нормандии, графиня Анжу – рыцарям, которые держат фьеф от церкви в Мальмсбери – приветствие. Повелеваю исправлять вашу службу аббату Мальмсберийскому целиком и полностью, как было признано ранее перед королем и юстициариями в Вустере. Свидетель: Роберт, граф Лестерский, в Вестминстере. И после того, как вы принесли ему (аббату. – Е. С.) присягу: свидетель тот же.

(Написано в 1163 г.)

Своему почтенному отцу и господину Александру, милостью Божией папе Святой Римской Церкви, Элеонора, смиренная королева Англии, всецело преданная и услугами обязанная. Касаясь столь великого достоинства моего светлейшего отца, его смиренная дочь не перестает восхвалять и славить Бога, и возвышенное безумие истинной дочерней привязанности вновь и вновь прорывается в хвале, возносимой отцу. Бурлящее от средоточия стольких радостей, оно не может успокоиться, и благодать праведной благосклонности не заглохнет со временем в злосчастной тишине. Когда в моем присутствии приносят жалобу, касающуюся тебя¹³⁶, я тебе – верный защитник, и без колебаний нападаю на самоуверенность враждебных сил; я борюсь, и делаю это из моих собственных соображений. В прошлом я весьма радовалась твоему успеху и принимала его с распростертыми объятиями, но славная благодать твоего письма и приветствия – бесценная и обещающая твердую помощь до самого конца – бескрайне удовлетворила меня, смиренную. Я не знаю, какую духовную сладость удовольствия дружбы я начертала, но каждое слово и дар божественного благословения приняла со счастьем и преданностью. Более того, сыновья и господа мои, Генрих Пизанский и мессир Уильям, кардиналы Божьей милостью и нашей, выказали мне большое уважение и добрую волю. Я радуюсь, что ты послал таких наших людей, как эти, достойных самого строгого отбора с нашей стороны, и исполненных почтения к нашим подданным. Но поскольку в моем вмешательстве для них нет ни необходимости, ни блага, мне же – напротив, при посредстве моего родственника Петра, аббата Сент-Максенского, умоляю твою величественность, смиренно простершись перед твоими стопами, повторяю свою просьбу – чтобы твоя милость дал приказ вернуть моему избранному всю власть [совершать] служение; желаем твоего прибытия к нам для удовольствия Бога и нашего, и совершенно готовы показать всю преданность твоего смиренного и верного слуги тебе, без разницы, отсутствуешь ты или присутствуешь. Будь здрав, отец, божественной милостью всех сыновей Церкви.

(Написано в 1168–1170 гг.)

Элеонора, королева Англии, герцогиня Аквитании и Нормандии, графиня Пуату – архиепископам, епископам, аббатам, графам, баронам, судьям, бейлифам, профосам и всем верным королю и ей во всей Аквитании – приветствие. Да будет известно, что господин мой король, я и Ричард, мой сын, ради блага нашего и предков и души графа Патрика Солсберийского, который был убит на нашей службе (спасая королеву от нападения Лузиньянов. – Е. С.), дали и подтвердили [этот дар] церкви св. Иллария[135] все сборы, которыми мы пользовались при дворе в Бенассе и его округе, удерживая с них для сохранения и защиты этого поселения, двора и земель [следующее]: за пару пахотных быков пусть платят 12 анжуйских пенни, за пару ослов – 6 анжуйских пенни. Земледелец заплатит за свой плуг 4 анжуйских пенни. Если у арендатора три быка или три осла или кобыла с двумя быками, на которых он пашет, пусть платит столько же, сколько и за пару быков. За эти пенни люди той земли будут освобождены от всех сборов, пошлин, поставки лошадей[136], трудовых повинностей и всех конфискаций со стороны профосов, бейлифов и наших слуг, и избавлены от всех вызовов на сборы, отправления правосудия и судов – за исключением [случая], когда граф Пуату сам отправится на войну (очевидно, что Элеонора готовит Ричарда – графа Пуату – к боевым действиям против отца. – Е. С.), тогда эти люди должны следовать за ним, т. е. когда их призовут каноники св. Иллария. Более того, если они будут обвинены в том, что не соблюдут этот обычай в срок, позже чем неделя после дня св. Михаила, или проштрафятся каким-либо иным образом, им не придется платить нам или нашим слугам сумму большую, нежели 7 су и 6 пенни. Если арендатор уверит, что он надлежащим образом уплатил сбор, и с нашими служащими пребывает в мире, ему можно поверить, если он один принесет клятву[137]. Люди из [церкви] св. Иллария возьмут древесину из леса св. Иллария для всех своих нужд, пасти скот им можно и в лесу, и на открытой местности. [Подтверждаем, что] каноники св. Иллария будут иметь всю ту древесину для собственных нужд и для нужд церкви, и что к их распоряжению будет и лесная служба, и право выпаса свиней в лесу, и все прочее, что их предки получали от графов Пуату – при условии, что они не будут это продавать или отдавать. Сверх того, эти каноники получат столько земли, сколько они смогут обрабатывать тремя парами быков, свободными от прочих работ. За предоставленные нами свободу и сборы каноники церкви св. Иллария будут торжественно отмечать наши годовщины после нашей смерти; подобным же образом они будут отмечать годовщины графа Патрика. Мы утверждаем этот дар и концессию, дабы содержать их прямо и неослабно, и по желанию и требованию моего господина короля и моего сына Ричарда, я закрепляю и подтверждаю это приложением моей печати. Свидетели: Иоанн, епископ Пуатье, и Симон Торнхэмский; и Гуго, виконт де Шательро; и Ральф де Фэй; и Ричард де Кэмвилль и де Сальдебрёй; и Харви, дворецкий; и Иоанн, кантор церкви святого Иллария; и Реджинальд, заведующий школами; и мессир Месшин, приор святой Ранегунды; и мессир Бернар; и Петр, мой капеллан. [Дано] в Пуату.